Чтение онлайн

не остался, посоветовал ему подольше послужить на Востоке, а потом рот разевать.

ЗК АП возмутило другое, - вот стоит перед ним лейтенант, зимой, в - 25, в

домашних шлепанцах, меховой куртке и шапке, и уверяет, что трезвый. Посмотрел я

на свою обувь, и понял, что насчет трезвости несколько погорячился, о чем и

доложил "ответственному". К брату меня не пустили, утром, со смешками, доложили

об анекдоте Ком. АП, а тот наказал меня оригинальным способом, - запретил летать

с места штурмана корабля. Очень я расстроился, стал со старшими товарищами

советоваться, как это "взыскание" снять. И пришли к выводу, что только "Пантелеймоныч"

мне сможет помочь. Пошел я к старшему штурману, про горе свое рассказал, помощи

попросил. Так как "Пантелеймоныч" был приблизительно в том же состоянии, что и я

вчера, то очень он возмутился, что "эти летчики совсем оборзели, на святое стали

замахиваться", обулся в шлепанцы, взял бутылку, и пошел в комнату к Ком. АП. Не

знаю, что они там делали с этой бутылкой, но через час "Пантелеймоныч" вышел,

сказал, что это, очень строгое для меня взыскание, с меня снято, но посоветовал

впредь лучше одеваться, выходя на улицу. Бутылку водки, потраченную на меня "Пантелеймонычем",

я ему возместил. А отрядному комэска объяснил, как служат на Дальнем Востоке, и

мы уже на следующий день пошли на разведку погоды на радиус, и я, - в качестве

штурмана корабля.

"Саня".

Именно Саней он и остался для меня на всю жизнь. Хотя на самом деле был он

Александром Викторовичем, был он штурманом отряда, эскадрильи, полка, дивизии.

Но для меня он был "учителем", именно он научил меня летать. Нет, не

самолетовождению и работе в кабине, а именно ЛЕТАТЬ. Скромный, на четыре года

старше меня, спокойный в полете и азартный на земле, не особенно "военный", но,

именно на таких и держалось штурманское дело. Посадили меня к нему в экипаж,

чтобы я жизни учился. Я уже умел летать штурманом корабля в районе аэродрома, но

на маршрут еще не летал. Вот и стал он меня учить. Сначала мы учились готовиться

к полетам. Очень часто выпадали нестандартные маршруты, требующие серьезной

подготовки. Надо было и маршрут проложить, и просчитать его, и ИШР рассчитать, и

БЖ написать. Обычно все это делал штурман, а второй штурман просто переписывал.

Но я не мог бездельничать, поэтому быстро освоил ИШР, что нехарактерно для

нормального оператора. После того, как Саня меня несколько раз проверил, он стал

мне доверять, и обязанность считать ИШР легла на меня. Время подготовки

сократилось, оставалось время поговорить о том, как выполнять сам полет. А потом

подошло время и моего первого полета по маршруту на ТП КР. Помню, как Саня меня

учил, - не спеши, проверь еще раз, прежде, чем самолетом ворочать. И учил на

ошибках, показательно так учил, но не зло, без всяких глупостей. Я резковат был,

увидев отклонение, сразу кидался его исправлять, а Саня учил меня "лететь

впереди самолета", предвидеть, где мы окажемся через 5 минут после моих резких

доворотов. Короче, все, чему я потом учил своих штурманов, я узнал от Сани.

Помню, Саня мне даже жизнь спас, незаметно так для себя. По тревоге полез я

пушку заряжать. Холодно, ночь, АПА ревет, ракету катают... Зарядил я пушку,

пошел по скользкой от изморози плоскости к стремянке. Начал спускаться,

стремянка стояла близко к плоскости, "пошла" назад вместе со мной. Все, подумал

я, сейчас спиной и затылком треснусь об бетон, и потеряет Родина воздушного

бойца. Мимо Саня пробегал, поймал стремянку со мной, подержал, пока я слез,

показал, на каком расстоянии надо ставить, чтобы не убиться. И дальше побежал,

ракету подкатывать. А я пот холодный вытер, постоял немного, и пошел ему

помогать.

Потом судьба нас развела, Саня стал штурманом АЭ, а меня перевели в другую

эскадрилью. Но Саня отслеживал мою службу, иногда и подсказывал, где я не прав.

Вот так и служили параллельно, и штурманом полка я стал на его должность, когда

он ушел в дивизию. И долго мы дружили, и водки выпито много, и помог я ему кое в

чем, тогда, когда уже мог помогать. И сейчас не забываем друг друга, хотя живет

он в Хабаровске, а я в Краснодаре, в прошлом году виделись в Сочи, куда я

специально подскочил, чтобы с Саней повидаться.

"Мишка".

Это мой близкий товарищ. Тоже Михаил Владимирович. Многое пришлось вместе

пережить и выпить, и даже в одном экипаже полетать. И тоже, как я говорю, "человек

трудной судьбы". Не очень жизнь его баловала, хотя и стал он подполковником,

штурманом дивизии в 33 года. Помоложе меня будет, ЧВВАКУШ окончил. Когда

верстали экипажи на переучивание на "бэкфайер", свели нас в один экипаж, меня

штурманом, его оператором. Но недолго мы в одном строю простояли. За развод меня

отправили "на перековку" в 3-ю АЭ, на Ту-16, а он остался на "бэкфайере". Летал

нормально, грамотным был штурманом, но несколько несобранным. Вот и попался "особистам".

В перерыве между полетами забежал в столовую, и бросил секретный портфель у

двери в зал, а не взял под стол. "Чекист" заметил, всунули ему "выговор" за

нарушение "секретного" приказа, а такое взыскание раньше ломало карьеру. Вот и

стал он влачить жалкое существование, без надежды стать штурманом. Но тут ему