Чтение онлайн

— Нет, — сказал Эрик. — Совсем нет. Это не так. Но мне стыдно, что я не могу оказать тебе подобающий приём. Мы живём здесь небогато, — сушеная рыба, тюленина и кислое молоко, вот и всё, чем мы питаемся зимой. Но я знаю, ты привык зимовать в Норвегии, и не могу угостить тебя блюдами, которые принято подавать на пир в честь Йоля. Ты можешь оскорбиться из-за такого убогого приёма.

— Если это всё, то нет никаких недоразумений, — тут же ответил Карлсефни. — У меня на борту вина из Рейнской области, специи из Руси и зерно последнего урожая из Балтии. Пока я нахожусь у тебя в гостях, всё, что у меня есть — твоё. Я буду рад отблагодарить тебя, предоставив всё необходимые припасы для устройства зимних праздников.

Услышав это, Эрик сжал его руку. — Такой человек, как ты, мне по нраву, — ответил он Карлсефни. — Я принимаю твоё предложение, и теперь мы сможем угостить тебя как полагается.

Итак, за стоимость половины своего груза, Карлсефни основал в Братталиде зимнюю факторию и получил хорошую прибыль, торгуя с поселенцами, живущими вблизи Братталида, скупая шкуры белых медведей, тюленей, бивни нарвалов и моржей, всё то, что добыли в том году на охоте. Я уверена, всё вышло так, как он и задумывал, и всё это время он создавал хороший задел на будущее. Сейчас из Норвегии в Гренландию ходят всего несколько кораблей, и один из них принадлежит моему сыну, это часть наследия его отца, ведь именно Карлсефни положил этому начало. Никому до него не приходила в голову мысль отправиться из Норвегии прямиком в новое поселение. И конечно, прямая связь с Норвегией изменила жизнь людей в Зелёной стране. Для нас прямая торговля с Норвегией была гораздо выгодней, чем через Исландию, ведь нам требовались те же товары, что и жителям Исландии, и поэтому мы вынуждены были платить за всё двойную цену. Видишь ли, мы не могли снарядить собственный корабль. У нас почти не было древесины, а на тех лодках, что у нас были, мы отправлялись в охотничьи экспедиции на север, ведь если бы не охота, мы бы умерли с голода. Все наши люди трудились на фермах или охотились, так что Карлсефни рассчитал всё верно и знал это.

Он не собирался идти дальше Братталида, но той зимой произошли два события, которые открыли новые возможности. Первым стал недавний разговор с Лейфом о Винланде. Долгие годы планы Лейфа насчёт Винланда казались неосуществимыми, по той же самой причине, по которой мы не могли напрямую торговать с Норвегией: у нас не хватало возможностей. Карлсефни пришёл в Гренландию на самом большом корабле среди всех, что там были, у него была полная команда, и все в добром здравии. Карлсефни очень хорошо заботился о своих людях, как и о любом своём имуществе.

Прежде чем мы узнали, что привело Карлсефни в Гренландию, выпал первый снег. Он упомянул, что по пути в Братталид его пригласили в Дюрнес, навестить Снорри Торбрандсона.

— Ты хорошо знаешь его? — спросил Лейф.

— Я знаком с ним много лет. Я повидался с ним и с Торлейфом, они отправились сюда, как раз перед моим отъездом в Норвегию.

— А ты упоминал в разговоре с ним, что намерен навестить его в Гренландии?

— Мы не исключали этого.

Вскоре выпал хороший, хрустящий снег и Лейф вместе с Карлсефни отправились на юг в Дюрнес. Я стояла вместе с Тьёдхильд в хлеву и наблюдала, как две тёмные фигурки на лыжах удаляются прочь, словно движущиеся лунки на фоне белой пустоты замёрзшего фьорда. Они отсутствовали две недели, а когда вернулись, все их разговоры были лишь о Винланде. Конечно же, я не знаю точно, что Снорри и Лейф наговорили Карлсефни, сам он был, как обычно, немногословен, и по крайней мере, не показывал ничего, что творится у него на душе.

Я упомянула о двух вещах. На самом деле, Карлсефни приехал сюда из-за меня.

Будучи дочерью Эрика, я представляла собой выгодную партию. Я владела Стокканесом, усадьбой в прямой видимости от Братталида, где распоряжался мой управляющий Торстейн Чёрный, а кроме того, у меня было большое имение в Санднесе. Через меня можно было породниться с самым могущественным хёвдингом в Гренландии. Ничто не могло настолько упрочить положение Карлсефни на западе. Но я льстила себе. Я знаю, дело не только в этом. Когда Карлсефни приехал, он не собирался жениться. Он смотрел на меня совсем не так, как Торвальд с Торстейном, которые бросали плотоядные взгляды. Карлсефни глядел скорее отвлечённо, никогда не задерживая взгляд надолго. На следующий день после возвращения из Дюрнеса, он заговорил со мной, чем немало меня удивил. В тот момент я сидела в общем зале, а не в женской комнате, как обычно. Я решила воспользоваться отсутствием мужчин и разложила на одном из больших столов полотно, чтобы вырезать подходящий кусок для новой рубашки. Когда вошёл Карлсефни, я начала собирать свои принадлежности, чтобы освободить комнату, но он остановил меня.

— Нет, останься, — сказал он. — Ты не сможешь сделать ровный разрез, если свернёшь ткань.

Я не смогла сдержать улыбки. — Ты разбираешься в пошиве одежде?

— Конечно. — Он сел на скамью рядом со мной и стал наблюдать, как я надрезаю ножом ткань, а затем аккуратно отрываю кусок.

— Я рада, что ты привёз лён, — сказала я, немного помолчав. — Я никогда раньше не носила льняную одежду.

— Льняная одежда не согреет тебя здесь.

— Ничего, я могу поддеть столько шерстяных вещей, сколько хочу.

— Было бы лучше, если бы тебе не пришлось этого делать.

Я промолчала. Его последние слова могли бы показаться нескромными, но я привыкла общаться с людьми, которые выражались ещё более прямо.

— Я слышал, ты жила в Западном поселении, — сказал он вскоре.

— Я провела там одну зиму, и это была худшая зима в моей жизни. Я мало что там видела.

— Да, я знаю. Мне жаль. Но у тебя там есть поместье, значит, однажды ты вернёшься туда?

— Я ни разу не видела Санднес, — сказала я ему. — Торстейн ездил туда каждый год. Этим летом туда ходил Лейф и привёз оттуда всё необходимое.

Карлсефни кивнул.

— Вероятно, я отправлюсь весной на север. Думаю, ты могла бы кое-что рассказать мне о тех местах.

Я пристально взглянула на него.

— Что же такого я могу рассказать тебе, чего не расскажет Лейф?

— Многое. — Он улыбнулся мне. — Например, Лейф ничего не понимает в тканях.

— А ты понимаешь?

— Я торговец. Я изучаю свои товары.

Я не знала, как себя вести с ним. Он ни разу не разговаривал со мной так, в чьём-либо присутствии, но, после этого случая, похоже, он старался застать меня одну, что довольно трудно зимой в переполненной усадьбе. Вскоре он понял, где можно подкараулить меня. Первым делом по утрам я кормила кур, и как только я приносила в хлев ведро с рыбными очистками, он тут же появлялся рядом. Мы начинали один из этих странных разговоров, всего лишь несколько фраз, а затем он улыбался, поднимал на прощание руку и уходил. На второй день рождественского поста он остановил меня у входа в дом.

— Могу я переговорить с тобой?

— Почему нет?

Мы прошли немного по тропинке мимо церкви Тьёдхильд на пастбище. Снег слежался, и ноги не проваливались, был один из тех ясных дней, когда всё вокруг кажется таким близким — до Бурфьелла, что на противоположном берегу фьорда, можно было докинуть камнем, и я слышала, как в Стокканесе каркают вороны.

— Я хочу сделать предложение Эрику насчёт тебя, — неожиданно сказал Карлсефни. — Думаю, он согласится. И я хочу знать, согласна ли ты.

— Я? — мне не понравилась его напористость, и я решила не облегчать его задачу.

— Да. Если он согласится выдать тебя замуж, ты согласишься?

— Я вдова. Я вправе заключать брак самостоятельно.

— Я знаю. Но я не хочу обидеть Эрика.

— Да, я понимаю, почему для тебя это так важно. Но если ты хочешь преуспеть в этом, ты также не должен обидеть и меня.

— Я и не хотел оскорбить тебя. — Он схватил меня за руку, когда я отвернулась. — Гудрид, я хочу этого совсем по другой причине, не то, что ты думаешь. Я вообще не собирался жениться, пока не увидел тебя.

— Должно быть, ты увидел в этом выгоду.

— Нет, — сказал серьёзно Карлсефни. — Если бы я думал лишь о выгоде, которую принесёт мне жена, то я бы женился давным-давно. Мне не нужно жениться, чтобы получить желаемое, я не имею в виду торговые дела. Я просто хочу жениться на тебе.

— Зачем?

Карлсефни пожал плечами.

— Хочу спать с тобой. Ты это хочешь от меня услышать? Это правда. Разве тебе не кажется, что из меня выйдет хороший муж?

На самом деле, я хотела это услышать, но промолчала потому, что разозлилась на него, и я не желала, чтобы он опять прикасался ко мне. В канун Йоля он щедро одаривал меня: я получила от него янтарное ожерелье, серебряный браслет и иглы из слоновой кости. Когда я отправилась в Стокканес проведать Торстейна Чёрного, он напросился со мной, и когда мы ехали в санях одни, я была близка к тому, чтобы дать ему желаемое. Хотя и было слишком холодно, даже под меховой накидкой. Я была лишена плотской любви с тех пор, как умер мой Торстейн. Я не хотела стать лёгкой добычей для Карлсефни, но я знала, что рано или поздно сдамся, и он тоже не сомневался в этом.