Чтение онлайн

Потом город…

Они приехали ранним утром на пароходе. На одном из тех пароходов, которые возят молоко с дальних пастбищ…

И, снова взявшись за руки, они брели по городу. Только теперь им нужно было прятаться от автомобилей… Но однажды страшное чудовище на колесах раздавило бабушку. Приехала карета с красным крестом и увезла се навсегда.

Мосолыжка осталась совсем одна. Впереди были только улицы, широкие, обрамленные нарядными домами с теплыми подъездами, где можно было и переночевать.

Улицы… улицы… Монетки в пять сентаво.

Скоро у нее появилась «комната».

Комната!

Три сукре в месяц. Платить каждую неделю.

Дела шли не так уж плохо. Бывали дни, когда ей перепадало шесть, а то и семь монет в пять сентаво… Тогда Мосолыжка устраивала себе праздники. Как-то раз даже в воскресенье осталась дома. Счастливая. Уминала подгнившие апельсины и от нечего делать пересчитывала стебли тростника, которыми были обшиты стены.

Так все и шло, пока не настала тяжелая пора в ее жизни.

Однажды Мосолыжка возвращалась домой позже обыкновенного.

В церкви Милосердия служили девятины, и она дотемна простояла на паперти, дожидаясь выхода молящихся.

Улицу Легуа Мосолыжка пересекала уже в непроглядной темноте. Но ей, знавшей дорогу наизусть, нечего было бояться.

Внезапно ее окружила компания парней. Все они изрядно напились. От них разило винным перегаром и блевотиной. Ее повалили. Сначала один… потом второй… Их было пятеро. Мосолыжка, потеряв сознание, так и пролежала всю ночь на куче мусора…

Наутро на нее наткнулись полицейские.

Они доставили несчастную в ближайшую больницу.

Пришел какой-то щеголеватый молодой человек. За ним — другой. Они обследовали Мосолыжку.

Она рассказала все, как было.

Молодые люди слушали с ехидной ухмылкой.

— Вот шлюха! Ведь сама пошла на это, а теперь плетет…

— Что вы, нет… нет!

— Ну, разумеется…

Оба разразились громким хохотом.

Мосолыжка рассвирепела. На молодых людей обрушился поток самой отборной ругани. Но оба щеголя, не в пример квартирным соседям, не пустили в ход кулаки, и она решила, что они ничего не поняли.

Один из них сказал:

— Так или иначе, но она была девушкой… факт установленный…

— Да. Просто поразительно.

— Что же, бывает и так. Ну теперь-то она узнает…

— Да, пожалуй…

— Ей уже лет двадцать… Самая пора…

— Ну, а нам-то какая забота?

— А изнасилование? Это же преступление?

— Послушайте, дорогой… неужто вы допускаете…

— Откровенно говоря, как-то не верится…

И они удалились.

На следующий день Мосолыжку выгнали из больницы.

— Проваливай отсюда, потаскуха, — бросила возле двери хмурая монахиня.

Мосолыжка показала ей язык и вышла на улицу.

И снова выпрашивала деньги…

— Подайте милостыню, красавчик…

Но прохожие смеялись.

— Что же тебя не жалеют те, кому ты не пожалела?

— Кто тебя повалил, тот пусть и возится с тобой!

Пускали и еще похлеще. Еще оскорбительнее.

Мосолыжка недоумевала. И с удивлением приглядывалась к своему животу, который распухал, увеличивался с каждым днем.

Однажды ей стало совсем невмоготу. Она рухнула посредине улицы, словно придавленная страшной тяжестью.

Приехала карета с красным крестом. Мосолыжка отчаянно сопротивлялась: плакала, отбивалась руками и ногами от санитаров. Она помнила, что точно такая же карета навсегда увезла от нее любимую бабушку.

Мосолыжку насильно увезли в родильный дом.

И с трудом втолкнули туда.

Через неделю ее уже выписали.

Она задержалась у дверей, глядя на приветливую улицу, — улицу, которая принадлежала и ей, и всем остальным. Какая-то рвань едва прикрывала ее тело. А на руках был жалкий, теплый комочек, завернутый в тряпки…

Сын…

Субботнее утро занялось сумрачной, непогожее. В полдень хлынул ливень. Мосолыжка укрылась в каком-то подъезде, надеясь, что погода скоро разгуляется. Холод, пронизывающий, колючий, пробирался к телу, и ее трясло как в лихорадке.

Мосолыжка крепко прижимала к себе сына. Он спал, и она, оберегая его сон, забывала выпрашивать милостыню у редких прохожих. Даже злилась, когда кто-нибудь говорил слишком громко.

— Иди своей дорогой, — цедила она сквозь зубы.

И, показывая на ребенка, добавляла тихонько:

— Не видишь, что ли? Маленький спит.

А потом глядела на сына долгим, ласковым взглядом.

Вдруг насторожилась, обмерла… Ей почудилось, что ребеночек не дышит… Да?.. Нет, дышит… только очень тяжело и как-то сильно сопит носиком.

Мосолыжка принялась тормошить его, трясти… Но он не просыпался.

Ей стало очень страшно. И она бросилась бежать по улице под проливным дождем. Возле амбулатории, где лечат бесплатно, остановилась. Приемная была набита битком. Мосолыжка попробовала оттолкнуть привратника и войти. Но он не пустил. Пришлось смириться и ждать.

Наконец настала ее очередь.

Врач осмотрел ребенка.

— Спасите его… я боюсь, что он умрет… слышите, я боюсь…

Врач помолчал и потом глухо, словно обдумывая что-то вслух, сказал:

— Воспаление легких… Необходимо ребенка согреть и поить этой микстурой.

Он протянул ей рецепт.

— Амбулаторская аптека уже несколько дней как закрыта. Здесь ты лекарства не получишь. Купи где-нибудь в городе.

— Хорошо.

Мосолыжка посмотрела на него испытующе и настороженно.

— Он не помрет?

Врач пожал плечами.

— Как знать… болезнь серьезная… Ухаживай хорошенько — тогда, может, и не умрет. Лекарство купи поскорее… Не мешкай… Давать будешь каждый час по ложке.

— Ладно.

Мосолыжка кинулась в знакомую аптеку, которая находилась на площади святого Франциска, и заказала лекарство.

— Сколько? — спросила она.

— Два сукре.

Заплатила в кассу, и ей тотчас выдали долгожданное питье.

Только тут она и спохватилась, что ей не хватит денег на квартиру… Ну все это ничего… Она попросит хозяина подождать… Что с него станется?! Он все поймет… ведь ребеночек болен… она попросит.