Морская война на Адриатическом море 1914-1918
Шрифт:
Противник не затруднял себя подобными сомнениями. Германская подводная лодка, или по крайней мере подводная лодка, укомплектованная германской командой, потопила Amalfi, другие неоднократно ставили мины на подходах к Таранто и Бриндизи. Однако только после торпедирования в ноябре месяце пассажирского парохода Ancona, на котором погибло 200 чел., итальянские корабли получили приказание атаковывать в Адриатическом море все неопознанные как дружественные, подводные лодки. Это не могло, однако, изменить обстановку в Отрантском проливе, где были представлены три флота под командой как раз итальянского, который не находился в войне с Германией; обстановка осложнялась тем, что здесь же находился стык с французской зоной, командующий которой пребывал в Бизерте или на Мальте. Не существовало к тому же полной договоренности ни по вопросу об обмене сведениями, ни для продолжения в одной зоне преследования, начатого в другой. Все эти моменты еще более понижали действенность барража, малодейственного уже самого по себе. [44]
44
4 июня (1916) произошел весьма характерный инцидент, - пишет в своих воспоминаниях Дартиж дю Фурнэ, главнокомандующий французскими морскими силами и номинально всеми союзными морскими силами на Средиземноморском театре, - две неприятельские подводные лодки, возвращавшиеся в Каттаро, были замечены днем в 50 милях к востоку от мыса Спартивенто. Helene, судно командира патруля, 12 траулеров и 7 миноносцев тотчас сосредоточились, и развернулась охота за подводными лодками. Таранто, Корфу, Мальта были предупреждены … Можно признать, что оба противника хорошо маневрировали. Продолжая, несмотря на все, свой путь, они периодически появлялись на поверхности. Если они видели миноносец, они немедленно вновь погружались; если они видели траулер, как им известно, тихоходный и слабее вооруженный, они оставались на поверхности, удерживая его на почтительном расстоянии артиллерийским огнем … . Тем не менее преследование продолжалось. Однако, от Отрантского пролива начинается «итальянская зона». Французские миноносцы, переданные в подчинение герцогу Абруццкому, принимают на себя продолжение преследования. Так как они не были подчинены командованию французскими морскими силами, роль главнокомандующего последними кончилась. Неприятельские подводные лодки, впрочем, быстро скрылись от преследования.
Вот взятый из жизни пример, к чему ведут действующие ныне соглашения между союзниками. Австрийцы никогда не имели дела с сосредоточенными силами, а с отдельными. Какая жалкая интерпретация морской коалиции. Я никогда не переставал оплакивать отсутствие единства командования и инертности, которая являлась результатом этого. «Я предпочел бы быть подчиненным на Адриатике, лишь бы изменилось такое положение вещей … «, - писал я однажды морскому министру. Однако, этот мой намек остался без каких бы то ни было последствий» (Vice-Amiral Dartige du Fournet. Souvenirs de guerre d'un Anneal. Paris. 1920. 89-90 стр.).
На помощь сербам
5 октября 1915 г. австрийская армия при помощи значительных германских контингентов начала энергичную атаку против Белграда, который сербам пришлось эвакуировать 9 октября. Французский морской отряд, который находился в Сербии с ноября месяца 1914 г. с тремя 140-мм пушками, под командой лейтенанта Пико, принял участие в обороне столицы, но должен был удалиться вместе с гарнизоном, предварительно уничтожив свои пушки. Преодолев тысячи трудностей, он достиг 17 ноября Салоник и там погрузился для отправки во Францию.
10 октября болгары со своей стороны повели наступление. Три французских дивизии, высаженных в Салониках, тщетно пытались в течение нескольких дней сохранить связь с сербской армией. Последняя, после безуспешной попытки прорыва к востоку, оказалась вынужденной начать отступление в направлении к Адриатике; это отступление было исключительно трудным не только вследствие численного превосходства противника, но и ввиду недостатка продовольствия и боеприпасов. [45]
45
«Сербская армия была действительно истощена пятьюдесятью днями отчаянной борьбы с противником, превосходившим ее в силе. Ее потери в результате австро-германского артиллерийского огня были весьма тяжелы … Пожертвовав повозками и полевой артиллерией (артиллерией на колесах), она еще более ограничила свои возможности … сопротивления … На горных высотах, превышавших 2500 м, царствовала исключительно суровая зима; дороги, украшенные наименованием римских или венецианских дорог, являлись простыми тропинками для вьючных животных … эта столь бедная страна не имела никаких ресурсов для питания и расквартирования войск». (Commandant М. Larcher. La grande guerre dans les Balkans. Paris. 1929. 113 стр.).
С самого начала операции французское правительство было занято обеспечением снабжения этой армии западным путем. Сначала оно готовилось организовать базу в Санти-Каранта, потом отказалось от этого под влиянием позиции, занятой Грецией. Валона, итальянская база, почти не имела сообщений с внутренними районами страны; Дульциньо обладало только якорной стоянкой, открытой для всех ветров; Антивари было слишком подвержено атакам со стороны Каттаро. Сан-Джиовани-ди-Медуа и Дураццо оставались при таком положении двумя единственными пунктами, в которых могла быть произведена погрузка. Учитывая, что отступление сербской армии происходило в двух направлениях, частью на Черногорию, частью к средине албанского побережья, одновременное использование обоих портов являлось необходимым. Однако время года затрудняло эвакуацию: Сан-Джиовани-ди-Медуа мог вместить только полдюжины небольших судов; [46] рейд Дураццо, более обширный, открыт западным и юго-западным ветрам, которые разводят там большую волну. Тем не менее, выбора не было.
46
Любопытно, что в порту Сан-Джиовани-ди-Медуа, вместимость которого автор определяет в полдюжины небольших судов, как упомянуто несколько дальше, Novara потопила кроме нескольких парусников два итальянских парохода и один греческий.
Потребовались длительные переговоры между союзниками, чтобы достигнуть 13 ноября соглашения, основными моментами которого были следующие: на Великобританию возлагалось снабжение, стоимость которого распределялась между ней, Францией и Россией; между сербами и черногорцами, точно так же как между военными и остальным населением, не должно было делаться никакого различия; все перевозимое должно было сосредоточиваться в Бриндизи, а итальянский флот при содействии союзных кораблей должен был обеспечить прикрытие движения транспортов через Адриатическое море. Операции по снабжению должны были начаться немедленно. В то же время итальянцы перебрасывали значительные контингенты в Валону и Дураццо.
Возобновление судоходства на Нижней Адриатике повысило активность австрийских флотилий. Корабли из Каттаро выставили минные заграждения во многих местах у албанского берега. 23 ноября между Бриндизи и Дураццо Helgoland, и эскадренные миноносцы из Себенико пустили ко дну шхуну и итальянский пароход Palatine, груженный мукой. На следующий день французский пароход Harmonic был обстрелян подводной лодкой в порту Сан-Джиовани-ди-Медуа и подвергся воздушной бомбардировке с самолетов; 3 декабря итальянцы потеряли войсковой транспорт Umberto и эскадренный миноносец Intrepido, которые подорвались на минах у Валоны. 5 декабря флотилия из Каттаро, лидируемая Novara, обстреляла Сан-Джиовани-ди-Медуа и потопила два итальянских парохода, один греческий и несколько парусников. Наконец, наша подводная лодка Fresnel, находившаяся в дозоре в заливе Дрин, случайно потерпела крушение в ночь с 4 на 5 декабря в устье Бояны. Ее экипаж, нашедший убежище на песчаном островке, был захвачен в плен после мужественной защиты против вооруженных пулеметами шлюпок Huszar и Warasdiner; артиллерийским огнем австрийцы уничтожили лодку. В Дураццо флотилия из Себенико потопила четыре парусника.
Сделалось необходимым организовать более эффективным образом прикрытие конвоев. Итальянский морской министр потребовал для этого подкреплений от союзников и стал угрожать прекращением снабжения сербской армии, если ему не будут возвращены два дивизиона французских эскадренных миноносцев, которые пришлось отозвать в первых числах октября для эскортирования транспортов с войсками по назначению в Салоники. Девять эскадренных миноносцев по 800 тонн и три по 400 возвратились в Бриндизи с тремя новыми подводными лодками; восемь итальянских эскадренных миноносцев были направлены туда же из Венеции. С этих пор все пароходы, направлявшиеся к албанскому берегу, стали эскортироваться союзными миноносцами и крейсерами. Три подводные лодки (французские, английские или итальянские) постоянно находились в определенных секторах между Рагузой и Сан-Джиовани-ди-Медуа; их служба являлась не только тяжелой из-за частых штормовых погод, но и опасной, вследствие усилившейся бдительности противника и организации им нескольких центров противолодочной обороны, готовых развернуть свою деятельность немедленно, как только подводная лодка будет замечена. Их атакам подвергались Archimede, Ampere и Messidor, которые спаслись только благодаря быстрому и искусному маневрированию. Эти подводные лодки обеспечивали конвои, которые к концу декабря начали отправляться почти регулярно.
Флотилия Себенико, которая имела в своем составе лучшие австрийские эскадренные миноносцы, перешла 20 декабря в Каттаро, чтобы попытаться произвести набег в район Дураццо. Неблагоприятная погода, а затем туман в течение нескольких дней мешали выходу в море. Наконец, в 3 часа 29 декабря Helgoland, сопровождаемый 800-тонными эскадренными миноносцами Tatra, Balaton, Czepel, Triglaw и Lika, вышел в море и лег курсом на юг.
Две наши подводные лодки находились на позициях в районе Каттаро, Monge к югу и Archimede — к северу. Последняя днем атаковала и потопила торпедой шедший из Пола австрийский пароход Kupa; преследуемая самолетами, она получила от бомб ряд повреждений.
28 декабря Monge находилась на позиции в 15 милях к югу от входа в Каттаро. Во время зарядки аккумуляторов около 4 часов утра, она заметила австрийскую флотилию. Так как приходилось пользоваться коротким ночным перископом, командир лодки лейтенант Морилло погрузил лодку на небольшую глубину и сделал распоряжения для атаки. Находясь на выгодной позиции для торпедной атаки одного из эскадренных миноносцев, Monge внезапно получила ужасный удар, нанесенный Helgoland, которого она не заметила в темноте и который в свою очередь не видел ее.
Рубка имела пробоину, в нее врывалась вода. Тотчас задраили нижний люк, но подводная лодка стала погружаться с большим креном. На 60-метровой глубине, когда командир приказал отдать свинцовый киль, Monge резко накренилась в противоположную сторону; электролит из аккумуляторов начал выливаться; освещение потухло. Наблюдая при свете карманного фонаря за глубомером, командир заметил, что лодка стала подниматься. Когда она оказалась на поверхности, Морилло открыл люк, чтобы осмотреться снаружи. В то же время старший офицер, лейтенант Аппель, исправлял повреждения аккумуляторов.
Однако, как только корпус Monge появился на поверхности, австрийцы открыли огонь. Командир задраил люк и, хотя освещение еще не было восстановлено, приказал открыть клапаны заполнения балластных цистерн. В этот момент снаряд попал в корпус лодки и разорвался. Новая пробоина сделала положение безнадежным. Корабль был потерян. Морилло приказал закрыть клапаны затопления, открыть люки и оставить корабль. Мог быть использован только носовой люк: один за другим выходили люди, проходя перед командиром, стоявшим в центральном посту. Выйдя на палубу, они бросились вплавь. Обстрел прекратился, и при свете прожекторов было видно как Monge снова погрузилась и исчезла: Морилло, оставшись один на борту, добровольно погиб вместе с лодкой.