Морская война на Адриатическом море 1914-1918
Шрифт:
Получив этот сигнал, адмирал Актон выслал в подкрепление дивизион итальянских эскадренных миноносцев с Abba во главе, затем Gloucester, сопровождаемый двумя другими эскадренными миноносцами. Они направились к Каттаро. Их соединение с французским отрядом произошло в 2 ч. 15 мин. на полпути между мысом Мендерс и Бриндизи. При этом Abba на 31-узловом ходу столкнулся с Casque, а затем с Boutefeu. Commandant-Bory взял Casque на буксир; три потерпевших аварии корабля под эскортом остальных прибыли утром в Бриндизи, встретив в 15 милях от порта неприятельскую подводную лодку, атаки которой не были допущены миноносцами и самолетами, сбрасывавшими бомбы.
Наши корабли имели двух убитых, одного пропавшего без вести и одного тяжело раненного; противник получил незначительные повреждения и потерял одного человека. Мы упустили великолепный случай, так как наши силы были несравнимо более значительными, чем силы австрийцев. Правда, руководство нашими кораблями затруднялось их численностью. Это было первое ночное столкновение между быстроходными кораблями на Адриатическом море, и в этом случае опять выгода была на стороне нападавшего, трудности — на стороне оборонявшегося.
В Отрантском проливе
Потери в результате подводной войны на Средиземном море несколько уменьшились по сравнению с их максимумом в ноябре 1916 г. (125000 т в декабре 1916 г., 70000 т — в январе 1917 г.). Они оставались, однако, достаточно значительными для того, чтобы беспокоить союзные правительства, и в особенности тогда, когда Салоникская экспедиция и затруднения во взаимоотношениях с Грецией вызывали значительное оживление сообщений между западным и восточным бассейнами Средиземного моря. Четыре миллиона тонн торговых судов исчезли после возникновения войны, причем 2 300 000 — в 1916 г., между тем в то время, как число судов уменьшалось, потребность в них продолжала возрастать. Кроме того, было известно, что противник подготовлял еще более решительное наступление на судоходство союзников. Он каждую неделю вводил в строй три новые подводные лодки и уже анонсировал подводную войну «без ограничений», которая официально должна была начаться с 1 февраля 1917 г. При таких условиях состоялась конференция, собранная 23 и 24 января, по инициативе британского правительства в Лондоне — о лучших способах использования в общих интересах имеющегося в распоряжении тоннажа, о замене потопленных судов и о более действенной борьбе против подводных лодок, в особенности на Средиземном море.
Для того, чтобы укомплектовать новые сторожевые корабли, которые они строили, англичане имели необходимость в офицерах и командах:
они настаивали на возвращении, в целях разоружения, четырех линейных кораблей типа Queen, которые находились в Таранто с мая месяца 1915 г. Значение этих кораблей весьма уменьшилось в результате усиления французской и итальянской эскадр: действительно, союзники располагали на Адриатическом море и у входа в него двенадцатью дредноутами (семь французских и пять итальянских) против четырех. Итальянцы согласились на предложенные мероприятия, при условии, что французская эскадра все время будет находиться на Корфу, как это было обещано адмиралом Лаказом. В то же время был затронут деликатный вопрос о командовании и было решено, что если обстоятельства сделают необходимым введение большей части французского флота в Адриатику, его главнокомандующий будет осуществлять верховное командование.
Что касается действительного сотрудничества обоих флотов при совместных операциях, то итальянский морской министр адмирал Кореи заявил, что оно является обеспеченным в самой полной мере, хотя в предшествующем декабре контакт был ограничен пребыванием 1-й итальянской эскадры на рейде Корфу, и притом для учебно-боевой подготовки, проведенной самостоятельно.
Впрочем, невозможность выхода австрийских линейных кораблей вызывала опасения союзников. Итальянцы стремились не допустить попыток противника, нацеленных против их побережья, и настаивали, чтобы британский флот, взамен линейных кораблей, которые он удалял с Адриатического театра, дал бы им легкие корабли, чтобы участвовать в обеспечении их побережий: если бы необходимость такого подкрепления не была принята во внимание, заявил адмирал Кореи, это тяжело скомпрометировало бы исход войны. Англичане могли только обещать эскадренные миноносцы в тот момент, когда они будут их иметь в распоряжении.
Большая активная операция союзников на Адриатике всеми рассматривалась как невозможная:
«Что можно сделать на Адриатическом театре?» — спросил адмирал де Бон, начальник нашего морского генерального штаба. «Ничего», — ответил адмирал Джеллико и прибавил: «Там нельзя ничего предпринять до того момента, когда мы будем иметь больше эскадренных миноносцев, потому что, как мы все с этим согласны, было бы неблагоразумно посылать туда линейные корабли, при отсутствии более значительного числа эскадренных миноносцев». Но все были согласны и с необходимостью энергично проводимых второстепенных операций: постановки минных заграждений, производства воздушных бомбардировок и операций подводных лодок у неприятельских берегов.
Наконец, было решено, что коммодор Хенеаж, командующий британскими силами Отрантского барража, оставаясь в подчинении итальянского главнокомандующего, должен был командовать всеми союзными кораблями, используемыми для прикрытия дрифтеров, буксирующих сети, и что эти корабли должны были быть в такой мере многочисленны, в какой это позволяла обстановка. Коммодор имел, впрочем, право требовать содействия и других находящихся вблизи в состоянии готовности сил, если их содействие являлось необходимым.
Однако не подлежало сомнению, что эти меры не являлись достаточными до тех пор, пока отсутствовала возможность выделить весьма большое число кораблей для охраны пролива. И сотни сторожевых кораблей, которые являлись необходимыми, не могли быть получены в других районах, где все жаловались на недостаточность сил. Таким образом, к началу 1917 г. начала выявляться идея постоянного барража, более легкого для наблюдения и составляющего постоянное препятствие на всей ширине пролива.
Трудности такого предприятия являлись очевидными. Чтобы закрыть залив в 70 км шириною, требовалось огромное количество сетей, канатов, якорей, буев, материалов, которые требовали специального изготовления, в то время как промышленность всех стран была уже чрезмерно загружена военными заказами. Можно ли было впрочем обеспечить сохранение барража в условиях штормовых погод? Опыт, проведенный в 1915 г. в Па де Кале, не удался, хотя глубины там были много меньшими, ширина также в два раза меньшая, а штормы хотя быть может и более частые, но менее значительные. Между тем эта мера являлась единственным средством для достижения цели.
Капитан 3 ранга французского флота де Куийяк, который изобрел систему сетевого с минами заграждения для закрытия рейдов, на которых находились линейные эскадры, продумал вопрос о применении этого изобретения к Отрантскому проливу и представил законченный план такого заграждения морскому министру, который весьма сочувственно отнесся к этому проекту. Но так как вопрос шел об итальянской зоне, де Куийяк был командирован с поручением представить свой проект нашим союзникам. Прибыв туда, он, к своему удивлению, нашел там элементы постоянного барража для больших глубин, изготовленные для испытания по проекту морского префекта адмирала Серри. Оба проекта имели некоторые общие моменты и много различий. После совместного изучения, итальянские офицеры и де Куийяк пришли к согласию, остановившись на проекте, который соединял преимущества обеих систем и который адмиралтейства Рима и Парижа одобрили в принципе к марту месяцу 1917 г. Оставалось только его реализовать.
Немного времени спустя после Лондонской конференции, новая кампания прессы, направленная против морского министра Италии контр-адмирала Кореи, привела к отставке герцога Абруццкого, который был замещен на посту главнокомандующего адмиралом ди Ревелем. Последний, одновременно, снова вступил в исполнение должности начальника морского генерального штаба, которую он покинул за шестнадцать месяцев до того, и хотя его флаг был поднят на старом крейсере Elba, он должен был обычно находиться в Риме, откуда и осуществлять свое руководство обоими театрами операций на севере и на юге. Для Нижней Адриатики он имел в Таранто делегата, вице-адмирала Кутинелли, которому были подчинены три контр-адмирала Бриндизи, не зависевшие один от другого (командир разведывательной дивизии, командир бригады броненосных крейсеров и командир охраны водного района), так же как и контр-адмирал, командующий морскими силами в Валоне. Эта сложная организация была мало приспособлена к активным операциям. [56] Приказ адмирала ди Ревеля приглашал его подчиненных «к самоотречению и к выдержке» и уточнял, с другой стороны, что у всех, на данном этапе, законное желание сражаться должно уступить перед необходимостью сохранения материальной части флота до дня, когда от него потребуется сделать величайшее усилие для достижения победы.
56
«Вопрос о высшем итальянском морском командовании, - писал наш офицер для связи 30 марта (1917 г.), - еще не урегулирован. Является очевидным, что адмирал ди Ревель вынужден … большую часть времени проводить в Риме, а не в портах, куда он заглядывает на несколько часов или несколько дней. В этих условиях сношения делаются довольно затруднительными, тем более, что морские силы, которыми он командует, не всегда ставятся в известность об его местонахождении. Таким образом, например, когда адмирал Гошэ потребовал от меня по телеграфу 23 марта запросить итальянское командование о неимении препятствий с его стороны к использованию порта Специи, как порта-убежища на дневное время для кораблей, следующих из Тулона в Мессину или обратно, адмирал Кутинелли не смог получить ответа ранее 27-го, несмотря на многочисленные телеграммы и специального курьера, посланного, чтобы добиться ответа … « Имеют место не только задержки, но и расхождения точек зрения … Адмирал Гошэ не мог скрыть своего недоумения: «Главнокомандующий в Таранто, сносится ли он без ведома Рима, или имеется расхождение во взглядах между адмиралом Кутинелли и адмиралом ди Ревелем? Или еще лучше, в итальянском флоте не имеется ли двух главнокомандующих, что делает трудным, если не невозможным, какое бы то ни было совместное действие и поддержание систематического координирования действий с этим флотом?» (A. Laurens. Capitaine de Vaisseau. Le commandement naval en Mediterranee. Paris, 1931. 298-299 стр.).
К тому же времени (8 февраля 1917 г.), адмирал Антон Гаус, командовавший австро-венгерским флотом, умер в Пола; ему наследовал адмирал Ньегован. Последний не в большей степени, чем его предшественник, думал о выходе линейных эскадр, слабость которых обрекала их на уничтожение; но, под его командованием, активность легких сил возросла, и они оказывали более систематическое содействие подводной войне, чего, впрочем, настоятельно добивался морской генеральный штаб в Берлине.
В течение первых четырех месяцев 1917 г. в Адриатику прибыли восемь новых германских подводных лодок; в то же время потери союзников на Средиземном море с 80000 т в месяц в среднем для первой трети года, дошли в апреле до 210000 т, максимальной цифры за время войны.