Чтение онлайн

Аналогии между двумя последовательными атаками должны также искаться более в принципе, чем в деталях. Если бы Джилльмор имел в своем распоряжении достаточную сухопутную силу, то он мог бы действовать против Чарльстона так, как сделал это Клинтон. Но тогда, благодаря силе форта Самтер, так же как и батареям Салливана и острова Моррис, флот не мог подойти на пушечный выстрел к самому Чарльстону, чему теперь могли помешать одни только заграждения, поставленные гораздо ближе ко входу в гавань, чем это было в 1780 г. В первом случае было необходимо, чтобы войска оперировали против обороны гавани, и раз эта оборона осилена, то нужда была только достаточная военная сила для движения прямо на Чарльстон. Что кажется ясным отсюда, так это то, что один флот не мог взять Чарльстон, хотя бы даже там и не было большого ряда укреплений.

Выводы, какие могут быть извлечены из сравнения четырех атак Чарльстона, делают их особенно заслуживающими изучения; но не надо думать, что исключения из правила отсутствуют в американских паровых войнах более, чем в парусных прежних войнах. Укрепления, защищавшие вход в Порт-Рояль, были так расположены и такого характера, что их можно было одолеть, и это удалось 14 военным кораблям прежде, чем какой-либо десант был высажен. Главный отряд судов проходил вперед и обратно мимо форта Уокер на южной стороне входа, на дистанции от 500 до 850 ярдов от него, и обстреливал его, пока он не был очищен от неприятеля; и тогда последний оставил также форт на северной стороне – форт Борегард, который едва был атакован. На судах было около 100 орудий и около 23 на южном форте. Укрепления на Гаттерасе, вооруженные 25 орудиями, были также успешно бомбардированы одним только флотом; против 70 орудий, стрелявших по укреплениям, с последних отвечало только 25 орудий на значительной дистанции. Но в этих случаях с флотом были и войска, которые если и не атаковали укреплений, очищенных только орудиями флота, то заняли и потом удерживали их. Мы имели уже тип таких операций в Порто-Белло, и не невозможно, что их успех в значительной мере зависел от особенного характера укреплений и от того, что люди в них были плохо защищены от огня. В междоусобной американской войне мы имеем несколько замечательных случаев прохода судов сквозь огонь орудий мимо фортов и между ними. Эти операции новы для морской силы и были, главным образом, результатом географических условий. Мобиль, Новый Орлеан, Виксбург, если только их уроки не будут опровергнуты впоследствии, должны учить нас, что форты сами по себе имеют мало силы остановить проходящий мимо их флот.

Нападение на флот Фишер и взятие его – одна из последних больших операций с участием федерального флота – должны быть отмечены как дальнейшее подтверждение непрерывности действий правил морской войны при всех материальных изменениях в средствах последней.

Форт Фишер был «главным сторожем» подхода к Уильмингтону со стороны мыса Фир-Ривер. Это было могущественное укрепление, вооруженное приблизительно 75 орудиями. Было предположено атаковать его с моря и с суши при посредстве флота, имевшего 500 орудий, и армии, высаженной в тылу форта. Так как армия запоздала, то первая атака была предпринята при помощи старого средства – судна, нагруженного бочонком со взрывчатым веществом, которое и на этот раз бесполезностью результата подтвердило точность исторических записей. Тогда 24 декабря 1864 г. ужасная армада приступила к бомбардированию. Стрельба с форта прекратилась, и суда были мало повреждены; но когда армия в 3000 человек высадилась на следующий день для кооперирования с судами, то начальствовавший ею генерал объявил, что вчерашнее бомбардирование не ослабило оборонительных сил форта. Третья атака, 13 и 14 января, ограничилась опять только бомбардированием с судов, тогда как войска, теперь уже в количестве 8000 человек, высаживались на берег и приготовлялись к действиям. Последняя атака состоялась 15-го числа при главном участии войск, поддерживаемых стрельбой с флота, и окончилась занятием федералами укреплений. Крепостной гарнизон состоял только из 2300 человек, и, принимая в соображение громадность атаковавших форт сил, мы должны с большим вероятием заключить, что большая часть стрельбы с флота была безрезультатна. 8000 сухопутных войск, поддерживаемых надлежащим образом с моря значительно меньшей морской силой, судя по опытам прошлого, имели бы неменьший успех.

Мы видели в предыдущих главах, что уроки, выводимые из того, чего не было сделано в нападениях на территорию, часто так же ценны, как выводимые из примеров того, что было сделано; и, может быть, одним из самых последних подтверждений этой истины служат действия французского флота в Балтийском море в 1870 г., изобилующие уроками столько же, сколько и прежние операции флотов. Существенная черта положения дела заключается в том, что французский флот имел всецело новую организацию; все материальные перемены нового времени были применены в нем в полной силе и поэтому имели возможность проявиться и в переменах метода морской войны, насколько первые вызывали последние. Оказалось, однако, что они их совсем не вызывали. Все методы, влияния и руководящие причины событий боевой жизни флота 1770 г. оказались действующими в полной силе и в 1870 г. и оставляющими нас в убеждении в том, что нет причин сомневаться в обучающем значении истории по отношению к морской войне даже и после того, как в теории она революционизировалась.

Первоначальной целью французов при посылке в Балтийское море броненосного фрегата под командой Буе Вилльоме была блокада германских портов; но затем предположили посвятить ее нападениям на неприятельскую территорию, тогда как другая эскадра маскировала единственный существовавший тогда германский флот при Вильгельмсгафене, вне Балтийского моря. Здесь мы сразу встречаемся с восстановлением того старого условия, что прежде чем территориальные атаки могут быть предприняты, следует маскировать неприятельский флот, вмешательство которого возможно.

И не только так, но французским правительством было хорошо понято в 1870 г. – как это понималось и в прежние дни, – что один флот бессилен в операциях нападения на территорию и что паровые боевые суда («battle ships»), как и парусные линейные корабли («line of battle ships»), сами по себе не могут вести территориальную атаку. Так что, одновременно с возложением на Буе Вилльоме поручения выйти в Балтийское море с 14 броненосцами, ему сказали также, что Ла Ронсьер де Нури последует за ним с другой эскадрой, состоящей из канонерских лодок, плавучих батарей и транспортов, с армией из 30 000 человек под начальством генерала Бурбаки.

Буе Вилльоме, однако, в своих действиях в Балтийском море не зашел ни разу далее блокады неприятельского флота, подражая этим поведению большей части британских адмиралов, командовавших в былое время эскадрами Северного моря, Канала и Средиземного моря. Против него поднялся во Франции страшный шум со стороны людей, глубоко невежественных в толковании условий его деятельности; но ответ его был совершенно определенным: он не имел ни войск, ни малых судов, ни одного из приспособлений для нападений на территорию; и блокирование хотя и весьма слабого германского флота не было вполне обеспечено. Условия, всегда препятствовавшие территориальным атакам с моря, преобладали здесь, и они и теперь были найдены имеющими такой же вес, какой практика дела придала им в былые дни. Французский народ ошибочно полагал, что пар и нарезные длинные орудия изменили все дело… В действительности же оказалось, что они ничего не изменили – в этом все и объяснение.

Когда Буе Вилльоме отплыл от Шербура 24 июля, он взял с собой 6 боевых судов и 1 посыльное судно. С этими силами он мог и предполагал сделать только одно – это наблюдать за германской эскадрой. Но скоро до него дошли приказания пройти в Балтийское море, что он и исполнил.

Он обследовал берега, намечая наиболее удобные пункты атаки для сухопутных сил и малых судов, которых все еще ожидал. Он сделал бухту Киоге своей базой, где и приводил суда в порядок, когда получил сообщение от правительства от 7 августа, из которого заключил, что ни одного из необходимых флоту пособий для нападений на территорию прислано к нему не будет и что «главной задачей деятельности эскадры признана строжайшая блокада коммерческих портов».

После этого Буе Вилльоме обследовал опять Киль и другие части побережья и затем, получив одну депешу от своего правительства, отзывавшую его назад во Францию, и другую, предписывавшую ему остаться в Балтийском море, он возвратился в бухту Киоге и назначил комитет для обсуждения и донесения ему о том, что была в состоянии сделать его эскадра в операциях нападений на территорию.

Мы, таким образом, видим, что все, доступное этому современному паровому флоту, настоящей функцией которого было удержание обладания морем, а не нападение на территорию, – было в точности то же самое, что было доступно парусному флоту линейных кораблей в тех же водах сто или двести лет тому назад. Снаряды, которыми паровой флот мог обстреливать Кольберг и Данциг, были более прежних и разрывные; дальность их полета была больше; бомбардирование могло иметь место с большей дистанции… Но, тем не менее, все за и против были и теперь таковы, как и в старину, и атака требовала обеспеченного обладания морем. Доказательство этому не заставило себя долго ждать.

Оставалось, следовательно, остановиться только на Кольберге. Вице-адмирал Буе приготовился к серьезной демонстрации против этого города, как вдруг он получил в ночь на 13 августа депешу, которая извещала его, что прусский флот оставил Ядэ и прошел к Ютландскому берегу для следования в Балтику. Это могло быть справедливо, так как было возможно, что принц Адальберт мог узнать об уходе адмирала Фуришона из Шербура и оставил Ядэ для попытки защитить Киль, нападение на который он считал возможным. Ввиду этого случая командующий эскадрой не медлил ни мгновения: он поспешно собрал свои суда и последовал к Большому Бельту для воспрепятствования прохода через него неприятельским судам и для предложения им сражения.