Чтение онлайн

К одиннадцати часам на турецком пароходе оказались разбитыми все шлюпки, были видны пробоины в борту, повреждены рангоут, снесена смотровая площадка, дымовая труба напоминала решето. Несколько раз «Владимир» подходил на картечный выстрел и разряжал свои пушки в упор. Бутакову удалось дать несколько бортовых продольных залпов с кормы. В час пополудни турки спустили флаг. На борт неприятельского пароходофрегата на шестерке был послан лейтенант Ильинский, который принял приз и поднял на нем Андреевский флаг. Как было заведено Петром Великим, под Андреевским флагом висел приспущенный флаг побежденного корабля.

Затем под командованием старшего офицера лейтенанта Ивана Григорьевича Попандопуло на «Перваз-Бахри» высадилась команда, состоящая из сорока человек. Все пленные были препровождены на «Владимир». На захваченном судне 10-пушечном египетском пароходофрегате «Перваз-Бахри» находился экипаж из 151 человека. Он доставлял почту в Синоп и возвращался в Пендераклию. В плен русские захватили девять офицеров и 84 нижних чина. Убитых и раненых насчитывалось более 40 человек. Гюйс с «Перваз-Бахри» был подарен Морскому корпусу.

«Посланные овладеть призом, — писал Бутаков, — нашли на нем страшную картину разрушения и гибели: обломки штурвала, компасов, люков, рангоута и перебитые снасти, перемешанные с оружием, трупами, членами человеческими, ранеными, кровью и каменным углем, которым была завалена его палуба, чтобы иметь большой запас! И внизу лопнуло несколько бомб. В носовой каюте разорвало ядром офицера, спустившегося тушить пожар, причиненный бомбою; в кормовой — рулевого, бывшего там для подобной же цели. Ни одной переборки, которая была бы цела! Бока, кожухи, будки избитые! Паровая и дымовая трубы как решето! Две половины перебитого у воды руля едва держались вместе и скоро потом отломились одна от другой! От грот-мачты отщеплено в двух местах более трех четвертей толщины ее и она едва держалась!»

Впоследствии на Севастопольской верфи этот пароход был отремонтирован и вошел в состав Черноморского флота под названием «Корнилов», но при сдаче Севастополя его пришлось сжечь.

Незначительные повреждения получил и «Владимир». На русском судне погибли лейтенант Железнов и горнист, а унтер-офицер и два матроса получили ранения. Отцу погибшего лейтенанта Железнова генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич направил письмо следующего содержания:

«Иван Григорьевич!

Мне весьма прискорбно, что в первый раз, когда случается писать Вам, я должен говорить о постигшем Вас несчастий. Славная смерть вашего сына, который пал при взятии нашим пароходом египетского парохода „Перваз-Бахри“, тем более меня опечалила, что я знал лейтенанта Железнова еще как юнкера, при самом начале его службы и потом имел его на счету отличнейших морских офицеров наших, которые могли быть весьма полезны своими способностями, усердием и прекрасным направлением. Родительское сердце Ваше найдет облегчение своей скорби в теплой молитве к Господу за убиеннаго во брани; а как русскому и верноподданному, Вам, конечно, послужит утешением мысль, что сын Ваш пал с честью под русским флагом в битве, которая останется памятною в летописи Русского флота.

Я приказал внести имя лейтенанта Железнова на мраморную доску в церкви Морского кадетского корпуса, дабы морские офицеры наши с детства привыкали произносить оное с уважением.

Прошу Вас верить искреннему сочувствию моему Вашей горести и пребываю всегда доброжелательным».

Это был первый в истории бой паровых кораблей. Все офицеры «Владимира» получили следующие чины, а Григорий Иванович Бутаков — орден Святого Георгия 4-й степени. Унтер-офицеры получили по десять, а рядовые по пять рублей. На команду дали шесть Георгиевских крестов. Через некоторое время император наградил лейтенанта Попандопуло орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом, лейтенанта князя Барятинского — золотым оружием, а на команду дал еще четыре Георгиевских креста.

Прибывший в 1850 году новый военный губернатор и командир Петропавловского порта генерал-майор Василий Степанович Завойко предпринял ряд мер по укреплению как Камчатского полуострова в целом, так и порта. Военные приготовления заключались в основном в возведении береговых батарей. Над местностью возвышались Сигнальная и Никольская горы.

На оконечности Сигнальной горы установили батарею № 1 с пятью пушками, для устройства которой потребовались большие усилия: местность оказалась каменистой и труднодоступной. Командиром Завойко назначил лейтенанта Петра Федоровича Гаврилова.

На перешейке между Сигнальной и Никольской горами расположили батарею № 3 с пятью орудиями с фрегата «Аврора». Батарея играла большую роль в защите города и порта, но была слабо защищена, так как находилась на совершенно открытом месте. Командовал ею доброволец с «Авроры» лейтенант князь Александр Петрович Максутов 1-й. Дальше на север стояла батарея № 7 с пятью пушками с «Авроры». Ею командовал капитан-лейтенант Василий Кондратьевич Коралов.

За перешейком, буквально за батареей № 3, Завойко поставил на шпринг «Аврору», 22 пушки левого борта которой были обращены в сторону моря. Рядом находился 10-пушечный транспорт «Двина»: на нем доставили в порт 350 линейных солдат, составивших основу гарнизона. Командовал транспортом капитан-лейтенант Васильев. Судно было вооружено десятью короткими 18-фунтовыми пушками. Пять пушек правого борта сняли для установки на батарее.

На противоположном берегу Сигнального мыса у Красного Яра установили трехпушечную батарею № 4 мичмана Попова, чуть дальше у входа в Петропавловскую губу на песчаной кошке — батарею № 2 лейтенанта князя Дмитрия Петровича Максутова 2-го, младшего брата Максутова 1-го. Эта батарея имела одиннадцать пушек и была лучшим и сильнейшим укреплением Петропавловского порта.

В глубине, прямо на берегу озера Колтушное, расположили батарею № 6, установили четыре пушки с транспорта «Двина» и шесть старых маленьких пушек, оставленных кем-то в сараях Петропавловского порта. Батарея должна была прикрывать дорогу, если бы противник попытался высадиться севернее и пойти на порт в обход Никольской горы. Командиром батареи назначили поручика Корпуса корабельных инженеров Гезехуса.

В порту находилась еще и батарея № 5, но ее в расчет не брали, так как из-за имевшихся пяти старых медных пушек стрелять было опасно. Следует отметить, что у защитников Петропавловска на пушку приходилось всего по 37 картузов. Вход в гавань прикрывался бонами. В гарнизоне порта насчитывалось 42 офицера и 879 нижних чинов. В глубине гавани стояли гамбургский шлюп «Магдалина» и американский бриг «Ноубль».

«Спокойно прожили мы в Петропавловске до 17 августа, — вспоминал в своем дневнике один из офицеров „Авроры“, — погода была большей частью хорошая, и время мы проводили довольно беспечно, хотя и много работали; но вот утром вышеозначенного дня с дальнего маяка у входа в Авачинскую губу сделали сигнал, что в море видно шесть военных судов. В городе ударили тревогу, и все собрались в назначенные места. Авроровской команды оставалось еще 60 человек больных, но с первым ударом боевой тревоги все они явились на службу и стали на свои места по расписанию наравне с здоровыми».