Морские были
Шрифт:
Происходило невероятное: современная подводная лодка маневрировала, уклоняясь от атаки рыбацкого судна и стремясь как можно скорее оторваться от него, а тихоходный неуклюжий траулер, выжимая все из своей старенькой машины, старался не отстать от нее, продолжая обстрел из пушки и винтовок. Так продолжалось несколько минут. Подлодка неоднократно пыталась развернуться, чтобы открыть огонь из орудия, а возможно, и для того, чтобы выпустить торпеды, но «Беломорец» упорно держал курс на нее. Но вот полыхнуло пламенем и орудие противника. Первый его снаряд взвинтил воду рядом с кормой траулера. Два другие встали столбами воды рядом с бортом. На ходовой мостик обвалился поток воды. С мостика подводной лодки застрекотал пулемет. Пули свистели над головами моряков, врезаясь в надстройки. И в этот момент Кокшарову удалось поймать корпус подлодки в прицел. Прозвучал очередной выстрел. Искрометным пламенем сверкнул разрыв снаряда на палубе подводной лодки. До рыбаков донеслись крики, какие-то обрывки команд… В люке один за другим исчезали вражеские моряки. Подводная лодка развернулась кормой к траулеру и увеличила ход. Вероятно, снаряд с нашего траулера причинил ей серьезные повреждения и вражеский командир решил не испытывать судьбу дальше. Вскоре очертания вражеского корабля растворились в мутной мгле наступавших сумерек.
Капитан «Беломорца» оглядел судно. Со всех сторон подходили к нему рыбаки, слышались их возбужденные голоса:
— А здорово мы их!
— Алексей-то наш… Ему бы не рыбу ловить, а башней на линкоре командовать!
С бака раздался голос Кокшарова:
— Вроде все, капитан. Даже не верится!.. А я вначале никак не мог попасть в гада…
Вокруг него, в такт качке, тонко позвякивали, лениво перекатываясь, стреляные гильзы.
— Молодец, и наперед всегда так держись! — со вздохом облегчения ответил капитан, вытирая шапкой мокрое лицо. Еще раз посмотрев в сторону исчезнувшей подводной лодки, он передал штурвал рулевому и распорядился ложиться на прежний курс — домой.
На кораблях, идущих вблизи острова Аэгна, что лежит в Финском заливе восточнее Таллина, звучит сигнал и по отсекам разносится команда «Большой сбор». Выстроившиеся моряки минутой молчания отдают дань памяти погибшему здесь 28 августа 1941 года эскадренному эсминцу «Яков Свердлов». Как на незримую могилу его экипажа опускается на воду венок».
«Сам погибай, а товарища выручай!» — одна из заповедей знаменитой суворовской «Науки побеждать».
Свято чтили ее солдаты и матросы нашей Родины, защищая от штыка и пули товарища, командира. И всегда считалось это высшей воинской доблестью. Твердо помнил это и командир эсминца «Яков Свердлов» капитан 2 ранга А. Спиридонов.
До Октябрьской революции этот эсминец носил имя «Новик». В свое время он был самым быстроходным в мире кораблем этого класса, положил начало строительству в России целого семейства кораблей этого типа. Свое боевое крещение «Новик» получил в годы первой мировой войны: нес дозорную службу, ставил мины, вел бои с кораблями кайзеровского флота. 17 августа 1915 года из боя с двумя новейшими эсминцами он вышел победителем: один из них потопил, загнав на минное поле, а второй повредил огнем своих пушек. 18 мая 1916 года «Новик» вместе с двумя Другими однотипными эсминцами потопил вспомогательный германский крейсер «Герман».
В дни Великой Октябрьской социалистической революции экипаж «Новика» перешел на сторону молодой советской власти, участвовал в гражданской войне, защищая Петроград с моря от флота Антанты. В двадцатых годах «Новик» прошел модернизацию, после чего получил новое имя, с которым и вступил в Великую Отечественную войну.
Эсминец «Яков Свердлов» вел боевые действия с первых дней войны. Он конвоировал транспорты, охранял линейный корабль «Октябрьская революция» при переходе его из Таллина в восточную часть Финского залива, прикрывал минные заградители, артиллерийским огнем поддерживал сухопутные части, оборонявшие Таллин.
К концу августа 1941 года обстановка на фронте сложилась так, что Верховное Главнокомандование приняло решение оставить Таллин, а всем кораблям, участвовавшим в его обороне, перейти в Кронштадт. К этому времени южный берег Финского залива почти на всем протяжении был захвачен противником. На фарватерах, которыми пользовались наши корабли, враг выставил несколько минных заграждений, а на выступающих в море мысах установил артиллерийские батареи. На переходе наши корабли могли атаковать торпедные катера из финских шхер и подводные лодки, которые к тому времени противник развернул и в Финском заливе. В этих сложных условиях советским кораблям предстояло пройти более трехсот пятидесяти километров.
Корабли ушли с Таллинского рейда вечером 28 августа. Эсминец «Яков Свердлов» был включен в состав охранения флагманского корабля, флота крейсера «Киров», на котором находились Военный совет КБФ, партийные и советские руководители Эстонской ССР, командование ряда соединений сухопутных войск. Эсминец шел в охранении с левого борта крейсера.
Почти сразу после выхода наши корабли были атакованы вражеской авиацией. Маневрировать для уклонения от авиационных бомб среди минных полей было опасно, и атаки с воздуха отражались огнем зенитной артиллерии. Но опасность угрожала не только с воздуха.
Как только наступила темнота, пришлось отражать атаку торпедных катеров. Огнем крейсера «Киров» и лидера «Ленинград» два из них были потоплены. Прошло около получаса… Командир «Якова Свердлова» все время напоминал сигнальщикам, чтобы они внимательно следили за водой: уже несколько мин, плававших на поверхности, пришлось обходить эсминцу.
В 20.40 прозвучал доклад сигнальщика, наблюдавшего по левому борту корабля:
— Перископ, слева шестьдесят!
Спиридонов приказал приготовить глубинные бомбы и изменил курс для атаки обнаруженной подводной лодки. В это время вновь раздался тревожный голос сигнальщика:
— След торпеды слева!
Мгновенно обернувшись, командир эсминца увидел с левого борта впереди по курсу быстро бегущую в направлении крейсера «Киров» белую пузырчатую дорожку. Времени для раздумий не было… Командир эсминца рванул рукоятки машинных телеграфов, поставив их на «самый полный». Сильнее завибрировала палуба, за кормой «Якова Свердлова» вздулись бугры белой пены, он вздрогнул и рывком начал набирать ход. А буквально через несколько мгновений раздался грохот, поглотивший все шумы, и рядом с бортом эсминца вздыбился дымно-водяной столб взрыва. Корабль остановился, как будто ударившись о невидимую преграду, и начал разламываться пополам. Вода обрушилась на мостики и падубы корабля, смывая за борт людей, врываясь в коридоры и машинные отделения. Скрежет рвущегося металла, шипение пара, крики людей слились в общий непроходящий гул.
Вражеская торпеда попала между ходовым мостиком и первым торпедным аппаратом. Нос корабля какое-то время еще двигался по инерции вперед, в то время как корма быстро поднималась, оголяя рули и еще крутящиеся винты… Через пять минут волны сомкнулись над погибшим эсминцем. А еще через несколько секунд после того, как корма погрузилась в воду, в глубине раздались мощные взрывы — взорвались приготовленные к использованию глубинные бомбы…
Почти все находившиеся на мостике были убиты, ранены или контужены. Некоторых силой взрыва выбросило за борт. Подошедшими катерами из воды было поднято всего несколько человек и в том числе потерявший сознание капитан 2 ранга А. Спиридонов.
Вспоминая об этом событии, бывший в то время членом Военного совета КБФ вице-адмирал Н. Смирнов писал: «Хорошо помню — сигнальщик «Кирова» (я находился на мостике «Кирова») доложил, что видит след торпеды. В то же время «Яков Свердлов» увеличил ход и, поравнявшись с «Кировым», взорвался. Таким образом… принял на себя удар, предназначавшийся «Кирову».
«Киров» благополучно дошел до Ленинграда. Осенью 1941 года, когда вражеские дивизии, невзирая на потери, штурмовали город, он своим огнем поддерживал защитников Ленинграда у Пулковских высот и Красного Села, у Урицка и на подступах к Кировскому заводу. В годы блокады его орудия входили в общую систему контрбатарейной борьбы против вражеской артиллерии, обстреливающей город. В январе 1944 года орудия крейсера крушили долговременные огневые точки, командные пункты и склады боеприпасов, подходившие к фронту резервы и позиции артиллерийских батарей на расстояниях, не доступных для сухопутной артиллерии. За успешное выполнение боевых задач, за массовый героизм экипажа крейсера «Киров» был награжден орденом Красного Знамени.