Морские были
Шрифт:
Началась Великая Отечественная война. И уже на пятый ее день совершил подвиг экипаж черноморского лидера эскадренных миноносцев «Москва», которым командовал капитан-лейтенант А. Тухов. Выполнив поставленную боевую задачу, он подорвался на мине, но также, как когда-то «Варяг», сражался с врагом до последней возможности и ушел под воду с гордо развевающимся Военно-морским флагом.
10 августа 1941 года сторожевой корабль «Туман» Северного флота, до войны обычный рыболовецкий траулер, вооруженный двумя сорокапятимиллиметровыми пушками и пулеметами, под командованием старшего лейтенанта Л. Шестакова и комиссара старшего политрука П. Стрельника вступил в бой с тремя новейшими по тому времени вражескими эскадренными миноносцами. «Туман» погиб, но выполнил поставленную перед ним задачу: связал боем корабли противника и не допустил их к нашей морской коммуникации. Он скрылся под водой с поднятым на мачте сигналом: «Погибаю, но не сдаюсь!»
В мае 1943 года на выполнение боевого задания отправилась из Кронштадта подводная лодка Щ-408 под командованием капитан-лейтенанта П. Кузьмина. Преодолев несколько минных заграждений, она вышла на Западный Гогландский плес, где должна была зарядить аккумуляторную батарею. Вражеские корабли не дали ей выполнить это. И тогда, полностью израсходовав электроэнергию, Щ-408 всплыла. Но не для того, чтобы сдаться в плен, как подумали вражеские моряки. Она всплыла для последнего боя… Он длился два часа. Советские моряки потопили два катера противника, но и подводная лодка получила гибельные повреждения. Она погрузилась, не спустив Военно-морского флага.
Много героических подвигов совершено в годы Великой Отечественной войны, которые можно поставить потомкам в пример. О некоторых из них и повествуется в этой главе.
Было это осенью 1941 года. Враг рвался к Мурманску. Снабжение фашистских войск шло через порт Петсамо. И для того, чтобы сорвать его, в Варангер-фьорде действовали наши подводные лодки и надводные корабли.
В тот вечер в густых сумерках наступавшей полярной ночи к выходу в море готовились два торпедных катера. Экипажи проверили и подготовили оружие и технику, прогрели моторы и собрались на пирсе. Не спеша посасывали цигарки и перебрасывались короткими, негромкими и, как всегда это бывало перед выходом на боевое задание, ничего не значащими фразами. Ждали идущего старшим группы катеров начальника отдела боевой подготовки соединения капитан-лейтенанта М. Моля.
Он вышел из здания штаба в сопровождении оперативного дежурного. Подойдя к выстроенным для встречи катерникам, Моль внимательно осмотрел каждого из них и затем негромко, но так, чтобы было слышно всем, объявил:
— Приказом, командира бригады нам поставлена задача: искать и топить корабли противника в Варангер-фьорде. Море штормит. Поход будет трудным. Пойдем на полный радиус действия до полного расходования топлива. Головным идет катер ТКА-12 Шабалина. Я иду на головном. Связь скрытыми светосигнальными средствами. Вопросы есть?
Вопросов не было, и, еще раз оглядев сосредоточенных, со строгими лицами моряков, Моль скомандовал:
— По катерам!
Задержавшись у сходни, он выслушал последние напутствия и пожелание успеха оперативного дежурного, который в заключение напомнил ему о том, чтобы не атаковать, в Варангер-фьорде подводные лодки. Это объяснялось тем, что у одной из «малюток», действовавшей в том районе, истекло время ее пребывания в море. Но подводная лодка до сих пор на базу не вернулась. Не было от нее и никаких сообщений по радио.
— Помню, — нахмурившись, ответил Моль.
Затем ловко перескочил на борт катера и дал команду отходить от пирса.
Море встретило катер ветром и штормовой волной. Над мостиками крохотных кораблей с шумом летели потоки воды. Но катера упорно шли вперед. Командование флотом не случайно разрешило им выйти в море в такую погоду. Нужно было окончательно проверить возможность использования торпедных катеров типа Д-3, которые начали строить перед самой войной, в суровых северных условиях.
Вскоре катера вышли в назначенный район и начали поиск кораблей противника. Прошел час, другой… Никаких кораблей и судов не встречалось. Подходило время ложиться на обратный курс. И в этот момент на холмистой поверхности моря показалось темное пятно, а затем начал вырисовываться контур не то небольшого катера, не то рубки подводной лодки, идущей в сторону полуострова Рыбачий. На катерах прозвучал сигнал к атаке. Они легли курсом на обнаруженный силуэт. Уже стало ясно, что идет подводная лодка. Чья? Может быть, и не следовало ломать над этим голову — атака подводных лодок не была предписана в боевой задаче. Но тогда могло случиться и так, что враг беспрепятственно пройдет к нашим берегам. Все находившиеся на мостиках торпедных, катеров напряженно всматривались в приближавшийся силуэт.
— Вроде не наша, товарищ капитан-лейтенант, — обратился к Молю боцман, разглядывавший обнаруженный корабль в бинокль.
Моль и Шабалин и сами все больше утверждались в мысли, что обнаружен враг. Такого ограждения рубки не было у наших «малюток». Что же делать? Нельзя было терять ни секунды: если это противник, то он вскоре обнаружит катера и уклонится от атаки или просто нырнет на глубину. А дистанция позволяла стрелять, стрелять почти наверняка…
Шабалин настороженно следил за каждым движением губ командира группы, боцман уже застыл у торпедного аппарата, готовый дать залп. Преодолев сомнения, Моль приказал стрелять! Две торпеды, подняв всплеск, врезались в волну и помчались к цели. Прогремел взрыв, и над поверхностью воды поднялся нос погружавшейся в пучину лодки…
Катера прошли над местом, где бурлил выходящий из глубины воздух и расплывались масляные пятна. Нужно было найти какой-либо предмет, подтверждавший, что потоплена именно вражеская подводная лодка. Но в этот момент показались силуэты катеров противника. Топливо было на исходе, его хватит только на обратный путь. Моль приказал ложиться на курс к своим берегам, а радист тем временем передал сообщение о потоплении подводной лодки.
Когда торпедные катера подошли к пирсу, их уже ждали. Но на этот раз не было поздравлений, не было дружеских объятий. С представителями командования в штаб флота ушли командиры катеров и командир группы. По дороге их проинформировали о том, что наша подводная лодка все еще не вернулась и никаких сведений от нее нет…
Разговор в штабе флота был короткий: кто позволил нарушить установленный порядок выполнения боевой задачи. Где гарантии, что не произошло роковой ошибки?
К концу разговора в комнату вошел адмирал А. Головко.
— Вы знали о моем приказе, запрещавшем атаковать подводные лодки в этом районе? — обратился он к Молю.
Капитан-лейтенант М. Моль ответил, что о приказе знал, но, сознавая, что перед ним враг, не имел права не уничтожить его… И как коммунист, и как советский офицер.
Головко внимательно посмотрел на него:
— Если наша подводная лодка вернется, вы — герой. Если же нет, то вас ждет суд военного трибунала.
Прошло двое суток…
Наконец с поста наблюдения у входа в Кольский залив сообщили, что с моря подходит подводная лодка «малютка». Через час она ошвартовалась у причала в Полярном. Это была та подводная лодка, о которой беспокоился командующий флотом. От взрывов глубинных бомб преследовавшего ее противника лодка получила ряд повреждений и не смогла вернуться в назначенный срок. А так как при бомбежке у нее вышел из строя радиопередатчик, она не смогла и сообщить о сложившейся обстановке командованию.