Чтение онлайн

К нам подошел мистер Бетсон и положил на стол кожаный кошель, набитый монетами. Это были золотые «ангелы». Они стали легче, но стоили полфунта или десять шиллингов. Я отсчитал девять десятков и пересыпал их в карман штанов, сшитых по моему заказу именно с внутренними карманами, а последний десяток переместил по столу к Яну ван Баерле.

— Твоя десятая доля, как секунданта, — сказал я.

На самом деле такого обычая нет, а секунданты — всего лишь свидетели. Может быть, выкуп кто-то когда-то и берет, но уж точно не делится ни с кем. Мне надо было позолотить руку Яну, чтобы поменьше прислушивался к сплетням о своей матери, которые уже поползли по городу. Деньги имеют удивительную способность уменьшать недостатки того, кто дарит их тебе. Ян ван Баерле понятия не имел, есть такой обычай или нет, но, как истинный голландец, считал существующим и правильным любой обычай, который делает богаче.

— Хочу купить пистолет, — поделился он планами на полученные деньги. — Научишь меня стрелять?

— Конечно, — согласился я. — Купим три: один тебе, а два мне. Так дешевле получится. Закажем с нарезными стволами, чтобы метче стреляли.

— Здорово! — обрадовался юноша.

Он еще не наигрался с оружием. В его возрасте это простительно.

Вернулись с охоты мы во второй половине дня. Набили два десятка уток, крякв и чирков. Поскольку Рита вам Баерле встала на текущий ремонт, я не пошел в гости. Пусть сын расскажет ей о моей победе. У него лучше получится: скромность не будет мешать. По пути зашли на улицу оружейников и заказали три пистолета с колесцовыми замками и нарезными бронзовыми стволами. По поводу стволов пришлось договариваться с литейщиком, изготавливавшим мелкие поделки из цветных металлов.

Отдавая свою часть добычи Петеру Наактгеборену, я увидел вернувшихся с прогулки милорда и мистера Бетсона. По словам трактирщика, Ричард весь день не выходил из комнаты.

— Удачно поохотился, — сказал я им. — Господа согласятся разделить со мной ужин?

— Не откажусь, — произнес милорд.

— Приготовь уток на четверых, — сказал я Петеру Наактгеборену.

— На троих, — поправил милорд и, улыбнувшись, объяснил: — Мне кажется, Ричард постится.

Я не сомневался, что мой бывший противник откажется разделить со мной трапезу, под четвертым подразумевал слугу Джона. Видимо, слуг принимать в расчет не принято.

Милорд оказался милым собеседником. Он и на английском языке говорил так же медленно, словно подбирал нужные слова. Только к концу ужина, выпив изрядное количество моего вина, заговорил быстрее.

— Говорят, ты возишь грузы в Англию? — произнес он.

Англичане отказались от местоимения «вы (vois)», чтобы не утруждать себя выбором. Теперь ко всем обращаются на «ты».

Я сделал вид, что не понял, как подумал, скрытый намек на недостойное для знатного человека занятие, сказал в ответ:

— Да, зарабатываю на большое судно, чтобы вернуться на Средиземное море. Мое предыдущее лежит на дне неподалеку отсюда.

— У тебя быстрое судно? — спросил милорд.

— Пока что меня никто не догнал! — весело ответил я. — Иначе не сидел бы здесь. Я потому и построил маленькое судно, чтобы быстрее бегало по волнам.

Повадки капитанов сильно изменились. Три века назад на меня напал бы каждый встречный корабль, два века назад — два из трех, век назад — каждый второй, а теперь — всего два из нескольких десятков. Один раз я оторвался, благодаря тому, что шел острее к ветру, а во второй удрал по мелководью.

— А не мог бы ты доставить нас в Англию? — поинтересовался милорд с таким видом, словно это праздное любопытство.

Оказывается, мой способ зарабатывать на жизнь интересовал его не из скрытого ехидства. У меня было подозрение, что им надо тайно вернуться на свой остров. Видел, как милорд разговаривал с капитаном судна, возившего грузы в Лондон. Наверное, не сошлись в цене. Или капитану было не по пути. Так понимаю, моим сотрапезникам надо высадиться в тихом месте.

— Куда именно? — спросил я.

Милорд и мистер Бетсон переглянулись.

— Меня не интересует точное место. Назовете его, когда будем в море, — сказал я. — Мне надо знать, на восточный берег, южный или западный? Если восточный, будет дешевле, а если по проливу идти, то дороже. Там много английских военных кораблей.

На самом деле мне плевать было на военные корабли. Им не угнаться за моим иолом. Просто набивал цену.

— На восточный берег, — ответил милорд.

— Мне придется идти без груза сыра, чтобы было, где разместить вас. На нем я бы заработал тридцать шиллингов. Еще двадцать за риск и потерянное время, — назвал я цену. — Ведь вам, как понимаю, надо не в Сэндвич, и встреча с английскими властями не входит в ваши планы?

— Нам надо немного севернее, — коротко ответил милорд. — Желательно бы отправиться дня через три. Нам надо уладить здесь кое-какие дела.

— Договорились, — согласился я, потому что мне тоже надо дождаться, когда изготовят пистолеты

Наверняка англичане догадались, что я занимаюсь контрабандой, наношу урон их родной стране, но, если меня до сих пор не поймали, значит, мои грехи не так уж и велики. Западноевропейцы пока не избавились от средневековой уверенности, что материальное благополучие, вне зависимости от того, честным путем оно было достигнуто или не очень, является доказательством божьей милости. Разорение и смерть от руки палача, даже если ты не виновен, считаются отсутствием милости. Так что греши, но не попадайся.

В Северном море преобладающие ветры в течение года меняются по часовой стрелке. Зимой и в начале весны чаще дуют северные и северо-восточные. Летом, не задерживаясь на восточных и юго-восточных, перескакивают на южные и юго-западные. Осенью преобладают западные и северо-западные. Впрочем, ветры западных румбов дуют весь год, но осенью чаще. Сейчас был юго-западный, силой баллов шесть. Волна уже подросла метров до полутора. Разбиваясь о борт, они подбрасывали мириадами брызг, которые осыпались на палубу и на меня, стоявшего у штурвала в кокпите. Пока не вошли в реку, я порядком промок, несмотря на длинный кожаный плащ. Название реки мне не сказали. Милорд показал днем ее устье. Мы прошли немного дальше, а потом в сумерках вернулись сюда. До полуночи ждали, когда прилив наберет силу. В трех сухопутных милях выше по реке, на ее левом берегу, должна быть небольшая деревянная пристань, рядом с которой на холме развалины манора. Там моих пассажиров должны были ждать сообщники с лошадьми. Луна была почти полная и светила ярко, придавая пейзажу кинематографичность. Я бы не удивился, если бы по небу пробежали белые буквы титров. В лунном свете плакучие ивы на берегах казались покрытыми серебряным налетом, а замершие крылья ветряной мельницы — огромным серебряным крестом.

— Маартен, вытащи пушку, установи на правом борту и заряди ее, — приказал я своему матросу, который выглядывал их люка трюма. — Возьми Ричарда в помощь.

Милорд путешествовал в каюте, а остальные члены его группы и мой матрос спали в трюме. Обоим парням чертовски надоело валяться или сидеть на соломе, которой застелена палуба трюма. Для прогулок там места нет. Они с радостью перебрались в кокпит, а потом Маартен спустился в каюту, где под нижней кроватью лежала карронада и боеприпасы. Есть особый кайф спать над зарядами пороха, которых хватит, чтобы разнести на мелкие кусочки не только тебя, но и весь иол. Вдвоем парни вытаскивают тяжелый ствол в кокпит, где Маартен, наученный мною, сноровисто забивает пороховой заряд, пыж, картечь, второй пыж. Толкая меня локтями, устанавливают штырь карронады в гнездо на правом борту. Такое же гнездо есть и на левом. Теоретически мы может вести огонь на все триста шестьдесят градусов, но прямо по носу и по корме я бы не стал стрелять, чтобы не повредить мачты и такелаж.

— Мою винтовку и пистолеты принеси сюда вместе с сагайдаком и саблей, — шепотом приказываю я своему матросу.

Винтовка и пистолеты зарядил еще на берегу. Осталось только засыпать порох на полочки. Полного доверия к пассажирам-англичанам у меня нет. Милорд расплатился со мной сегодня вечером, когда дрейфовали напротив устья реки. Деньги у него водятся, судя по тяжести небольшого сундука, который поставили в каюте. Второй сундук, большой, два кожаных баула и две аркебузы везли в трюме. Радости во время передачи денег милорд не проявил, что и понятно, но и не горевал особо, что не понравилось мне. Может быть, милорд не сомневается, что деньги вернутся к нему? Вряд ли кто-нибудь будет искать убийц, когда обнаружат дрейфующий в море иол с двумя мертвыми голландцами, судя по одежде. Да и у милорда, как догадываюсь, и так проблемы с английскими властями. Одним грехом больше, одним меньше — уже не существенно. Хотя во время перехода, когда мы, лежа в каюте на койках и убивая время, болтали о том о сём, милорд обмолвился, что возвращение в Англию поможет ему снять обвинения. Я еще не встречал преступника, который бы не утверждал искренне, что ни в чем не виноват.