Чтение онлайн

–  Соколы, не давайте пощады фашистским гадам! Пускайте их всех на дно Черного моря, чтобы помнили Севастополь.

В газете «Черноморский летчик» за 10 мая была опубликована заметка Акулова, в которой он хорошо выразил чувства и мысли нашего личного состава: «Сегодня с повой силой встают в памяти июньские дни 1942 года. Любимый Севастополь в огне… Но жарче пламени - ярость севастопольцев в борьбе против фашистских орд.

Во всех боях па Черном море нашим боевым кличем было заветное слово - «Севастополь». С думой о нем, с севастопольской яростью били мы воздушного противника, расчищая дорогу нашим войскам к славной черноморской столице».

11 мая наш полк облетела печальная весть о гибели командира первой эскадрильи Героя Советского Союза капитана Москаленко. Трудно было смириться с мыслью, что не стало одного из лучших летчиков нашего гвардейского полка, одного из первых Героев, участника многих боев в период обороны Севастополя и Кавказа. О его храбрости и летном мастерстве ходили легенды. Напарник Москаленко по роковому полету - Иванов после возвращения па аэродром только и доложил, что самолет ведущего упал в районе 35-й береговой батареи.

Велика была радость летчиков и техников полка, когда через несколько дней вдруг выяснилось, что Москаленко жив и находится в армейском госпитале. Его самолет был подожжен прямым попаданием зенитного снаряда при возвращении с боевого задания в районе Херсонеса. Пришлось приложить невероятно большие физические усилия, чтоб выбраться из кабины и покинуть горящую машину с парашютом. Озверевшие фашисты открыли по спускающемуся на парашюте летчику огонь из всех видов стрелкового оружия. Несколько пуль попали в него, но раны оказались не смертельными. Однако на этом не кончились испытания для Москаленко. Он упал с парашютом между позициями наших войск и укреплениями врага, на полосе, которая простреливалась огнем такой плотности, что казалось совершенно невероятным остаться живым в таком «пекле». И все же не суждено было Георгию Васильевичу погибнуть. Воронка разорвавшегося артиллерийского снаряда спасла его, истекающего кровью, от фашистских пуль. Под покровом темноты к нему пробралась наша отважная девушка-санитарка и вынесла его к своим. После длительного лечения Москаленко вернулся в строй.

Об обстановке и последних боях на полуострове Херсонес мне рассказал их очевидец и участник, мой брат Алексей. Он со своим дивизионом гвардейских минометов в составе передового о гряда Отдельной Приморской армии, преследуя и уничтожая отступающие немецко-фашистские войска прошел по дорогам Крыма от Керчи до Хорсонеса. 12 мая с обрыва херсонесского берега он произвел последний победный залп из «катюш» по плавающим в море фашистам.

–  Еще до подхода к Херсонесу, - рассказывал Алексей, - навстречу двигались бесконечные колонны пленных. Весь полуостров был буквально забит военной техникой врага: автомобилями, танками, орудиями, повозками, самолетами. Всюду трупы гитлеровцев и лошадей. В море, недалеко от берега, горели баржи и катера, подожженные и разбитые нашей авиацией. Немногие из уцелевших гитлеровцев впоследствии писали, что такого ада, как в майские дни у Херсонеса, им не приходилось испытывать за все годы войны.

Таков был финал боев на крымской земле.

Завершилась одна из блестящих наступательных операций Красной Армии в Великой Отечественной войне, проведенная в тесном взаимодействии сухопутных войск, авиации и сил флота. Крымская операция закончилась полным разгромом 17-й немецкой армии. Потери противника составили 100 тысяч человек, в том числе 61 587 пленных, большое количество техники и вооружения».

Кроме того, большое количество германских и румынских солдат и офицеров погибло в море во время эвакуации. По признанию румынского главного штаба, тоннаж судов, потопленных и поврежденных за время эвакуации из Севастополя, составил 82,8 процента от общего тоннажа немецких, румынских и венгерских плавсредств, находящихся к тому времени на Черном море.

Итоги боевых действий убедительно подтвердили высокую эффективность морской авиации по уничтожению кораблей и судов противника в море, особенно штурмовиков и бомбардировщиков, применяющих топ-мачтовый способ бомбометания.

Летчики- черноморцы за период операции произвели 4506 боевых вылетов, в том числе: штурмовики -1070, бомбардировщики - 574, торпедоносцы - 95, разведчики - 469, истребители - 2298.

В результате было потоплено 65 и повреждено 55 транспортных судов и боевых кораблей, уничтожено большое количество другой военной техники и живой силы врага. Значительный урон противнику нанесли наши отважные подводники и катерники.

Потери противника на море в период Крымской операции были тяжелыми, этого не могли не признать даже сами фашистские вояки. Так, бывший гитлеровский адмирал Ф. Руге в своих мемуарах пишет: «…при эвакуации погибло пятьдесят судов, в том числе много небольших, частично в крепости, большая же часть в результате воздушных атак. Особенно тяжелые потери были понесены при гибели пароходов «Тотила» и «Тейя».

По данным штаба 17-й немецкой армии, только с 3 по 13 мая при эвакуации из Крыма противник потерял в море около 42 тысяч солдат и офицеров.

В боях за Севастополь и в боевых действиях на морских коммуникациях советские воины, в том числе моряки и летчики Черноморского флота, проявили массовый героизм, высокий наступательный дух и боевую активность. Партийно-политическая работа воспитывала самоотверженность и инициативу воинов при выполнении боевых задач. Широко пропагандировались славные боевые традиции защитников города-героя в 1941-1942 годах. В дни боев за Крым и Севастополь в ряды ленинской партии вливались лучшие воины. Только в марте и апреле в частях авиации Черноморского флота 310 летчиков, штурманов, авиационных специалистов подали заявление о приеме их в ряды партии.

В период Крымской операции по приказу Верховного Главнокомандующего столица нашей Родины - Москва семь раз салютовала доблестным войскам 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии. В трех приказах ВГК за отличные боевые действия была объявлена благодарность и летчикам-черноморцам генерал-лейтенанта Ермаченкова. За мужество и героизм, проявленные в боях за освобождение Крыма и Севастополя, 126 воинам было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, в том числе 34 морякам-черноморцам. За боевые подвиги звание Героя Советского Союза было присвоено 14 летчикам черноморской авиации.

Наша 11- я Новороссийская штурмовая авиадивизия и несколько других авиаполков ВВС Черноморского флота были награждены орденом Красного Знамени. Приказом Верховного Главнокомандующего за боевые отличия при освобождении городов Крыма присвоены почетные наименования: Керченский -25-му истребительному авиаполку; Феодосийский - 8-му гвардейскому и 47-му штурмовым авиаполкам; Севастопольский - 2-й гвардейской минно-торпедпой авиадивизии, 13-й авиадивизии пикирующих бомбардировщиков, 30-му разведывательному авиаполку, 7-му истребительному авиаполку и нашему, 6-му гвардейскому Краснознаменному истребительному авиаполку.

В дни последних боев за Севастополь, к нам в полк прибыл фронтовой фотокорреспондент Евгений Халдей. Ему очень хотелось запечатлеть с воздуха освобожденный Севастополь и паши «яки» в полете. Такая возможность ему была предоставлена и он сделал несколько прекрасных снимков с двухместного самолета Як-7у.

После войны снимки Халдея с успехом экспонировались на многих выставках, печатались в книгах, журналах и газетах. Для меня, конечно, особенно дорог искусно выполненный снимок «Морские истребители-гвардейцы над освобожденным Севастополем», где запечатлена четверка самолетов 6-го гвардейского авиаполка в боевом полете. В этом полете принимали участие летчики третьей эскадрильи: ведущий четверки Як-9 с номером «22» на борту - командир эскадрильи Герой Советского Союза капитан Гриб, рядом с ним, на самолете с номером «31»- младший лейтенант Воронов. Ведущим второй пары летел старший лейтенант Белозеров на самолете с бортовым номером «26» и замыкающим шел младший лейтенант Акулов на своей «тридцатке».