Чтение онлайн

Маруся, мелкое существо, дышала еле слышно; дыхание барона разносилось в тишине безлюдных окрестностей ритмичным рокотом. А может быть, это доносился неумолкаемый рокот морского прибоя.

Наконец Мюнхгаузен открыл глаза, сел и, потирая ушибленный бок, обвёл окрестности ещё полубессмысленным взглядом.

– Ох, как все кости болят! Где это я? Надо сосредоточиться…

Но как следует сосредоточиться ему не удалось. Со стороны моря появилась довольно странная фигура: босоногая старуха с перекинутой через плечо палкой. На палке висела пара валенок. Погружённая в собственные заботы, старуха брела, упорно глядя прямо перед собой, словно что-то искала.

– Прошу прощения, мадам, – обратился к ней барон, – не подскажете ли, где я оказался?

Старуха не обратила на него ни малейшего внимания и продолжала идти своей дорогой. Мюнхгаузен понял, что разбираться с ситуацией ему придётся самому. Ничего страшного: не впервой, и не из таких положений выходили!

Крепко сжав голову обеими руками, он принялся восстанавливать ход событий. Постепенно их цепочка приобрела отчётливые очертания, и барону стало всё ясно.

– Ба! – воскликнул он, да так громко, что старуха остановилась, недоумённо глядя на Мюнхгаузена: откуда, мол, этот взялся?

А он тем временем продолжал:

– Я ведь собирался полететь на Луну! Раз собирался, то и полетел – ведь барон Мюнхгаузен слов на ветер не бросает! А раз полетел, то и прилетел! Прилетел – и упал, вот и ушибся. Конечно! Я – на Луне! А это – лунная жительница. По-нашему не понимает. Заговорю-ка с ней на лунном языке. Буль-гуль, шурмур, барон Мюнхгаузен, крекли-пекли?

Старуха вздрогнула от удивления, нахмурилась и вдруг заголосила:

– Прожила я у синего моря ровно тридцать лет и три года…

Теперь удивился барон:

– Вот так, оказывается, на Луне уже наши – поземному говорят! Обидно, конечно, что опередили, но отбросим прочь неуместную зависть! Позвольте от души вас поздравить! – И Мюнхгаузен, раскинув руки для объятий, двинулся к старухе.

Та отпрянула и залепетала:

– Прожила я у синего моря ровно тридцать лет и три года, и всего-то было хозяйства у меня, что разбитое корыто, а теперь и корыто пропало…

– Ах, оставьте! – Продолжал гнуть своё барон, всё ещё пытаясь обнять старуху, упорно увёртывающуюся от его рук. – При чём тут корыто? Ура первопроходцам Луны!

Старуха, немного отбежав, запричитала:

– Вот пошла я по белому свету, отыскать я хотела корыто, а нашёлся – местный сумасшедший…

Мюнхгаузен застыл на месте. Не так уж часто принимали его за помешанного. От обиды мысли потекли более здраво. Наверное, он ошибся, и не Луна это вовсе. На Луне должна быть каменистая поверхность, а тут – песочек, травка. Ещё бы какую-нибудь подсказку, мелкую деталь – и память окончательно восстановится, он это чувствовал… И точно: когда странная собеседница нараспев произнесла очередную фразу: «Не найти мне, старухе, корыта! Так и мыкаться бедной старухе…», словно молния озарила сознание барона.

Вот оно: старуха! Ему ведь кто-то про старуху недавно рассказывал, про опытную старуху, въедливую… Ну конечно же – капитан Сильвер! Речь шла тогда о старухе, которая ведёт следствие, о сыскном агенте по имени Б. Яга!

– Как хорошо, что я вас встретил! – воскликнул Мюнхгаузен, вновь раскрывая объятия. – Мадам, у меня пропали ботфорты!

Старуха ещё больше набычилась:

– До чего же ты старик приставучий! Нешто ты с Луны сюда свалился?

– Нет, – честно ответил барон. – На Луну я не смог полететь – и именно потому, что остался без сапог. Помогите отыскать похищенное!

– Лучше шёл бы ты к синему морю, да катись ты к государыне рыбке!

Мюнхгаузен сначала обиженно закаменел, но быстро сообразил, в чём тут дело.

– Понимаю – вы хотите сказать, что принимаете заказы в агентстве «Морской дозор», на берегу. Я там был, но вас не застал. Сделайте исключение, договоримся прямо здесь. Очень прошу вас немедленно приступить к поиску сапог.

– С чего бы это мне, – искренне удивилась собеседница, – искать твои сапоги?

– Вы ведь, мадам, старуха? – уточнил барон.

– Ну, старуха, – подтвердила та.

– Значит, ваша прямая обязанность – искать! – торжествующе подытожил Мюнхгаузен. – Так и капитан Сильвер говорил, грот-брам-стеньга! Я настаиваю! Я, в конце концов, требую!

– Да ты не кричи, – попыталась урезонить его старуха. – Ишь, руками размахался! Совсем меня, болезную, запугал. Успокойся.

– Я не могу успокоиться! У меня ноги мёрзнут! – не снижал тона барон, но потом чуть притих и поинтересовался: – А у вас не мёрзнут?

– Нам-то что, – откликнулась старуха, – мы привычные.

– Может быть, тогда… Вот у вас валенки на палке. Они ведь вам, привычной, не нужны…

Старуха не поддержала идею Мюнхгаузена:

– Эко куда загнул! Это только на ходу ноги у меня не мёрзнут. А вот отыщу корыто, примусь за постирушку, на одном месте стоя, – тут-то валенки и надену. Но сначала, конечно, надо корыто найти.

– Разумеется, – не стал спорить барон, – если корыто – более ранний заказ, то с ботфортами придётся подождать. Порядок есть порядок, я понимаю. Но, может быть, пока хоть погреться дадите? А я вам за это помогу корыто искать…

– А не обманешь? – искренне заинтересовалась старуха.

– Клянусь честью! Барон Мюнхгаузен никогда ни кого не обманывает!

На том и порешили.

– Странные вещи у нас творятся, – бормотала старуха, снимая валенки с палки. – Вещи пропадают. Бароны босиком ходят. Ох ты, рыбка золотая!

Мюнхгаузен быстро обулся. Валенки пришлись как раз впору. Можно было приступать к совместным поискам. Но сначала он перенёс Марусю, всё ещё лежавшую в забытьи, на солнечный пригорок – известно ведь, что солнечные лучи обладают необыкновенной жизненной силой. Помощница следователя по особым делам дышала спокойно и ровно, никаких опасений её состояние не вызывало. Отдохнёт ещё немного – и очнётся.

Тем временем из леса, окружавшего прогалину, внезапно раздался треск валежника, донеслось шумное дыхание…

– Никак мой старик? – ахнула старуха, переминаясь с ноги на ногу.

– Тише! – прошептал барон. – Наверное, олень! Жаль, что у меня с собой ружья нет.

Густые ветви столетних елей заколыхались, и на прогалину, продираясь сквозь заросли, выскочила Баба Яга.