Чтение онлайн

Иосиф Виссарионович Сталин читал.

В эти дни он, при всей своей загруженности, неизменно выделял два, три часа ежедневно. Считая это – тоже, частью своей работы, руководителя страны. Работой, которая состоит – в принятии решений, на основе поступившей информации. А информация, пришедшая от потомков – бесспорно, относилась к разряду важнейших.

Он оценил – удобство ее предоставления. Эти «компьютеры», установленные пока здесь, в особо выделенном помещении, куда имел доступ (кроме охраны и техников) он один, оказались очень просты в пользовании. Включить, и ничего не трогать, пока на экране появится картинка – море до горизонта, и на ее фоне, подписанные значки. Управляя манипулятором, подвести стрелку к выбранному, щелкнуть клавишей. Иерархическая система – папки (или каталоги), в них еще, вложенные – каждая по выбранной теме, или по более узкому вопросу, в рамках ее. И в каждой папке был значок с именем Содержание – по которому на экране развертывался текст, кратко описывающий, что здесь, в общем, и что соответствует каждому из значков. Причем при выборе – можно было видеть, подобие страницы книги, рисунок, или даже короткий фильм. Если же информация присутствовала еще и в бумажном виде, это также было указано; если только в бумажном – на экране было название книги, или даже рисунок обложки. В таком случае он шел к стеллажу, где книги были расставлены, в алфавитном порядке – и находил нужную. Не то чтобы он не доверял хитроумной машине – просто, напечатанное казалось ему чуть более надежным, не могущим никуда исчезнуть – а значит хотелось убедиться, в наличии этих сведений на бумаге. Да и двигать по столу эту «мышь», ему было все ж труднее, чем листать страницы.

Военно-техническую информацию – описанную в каталоге наиболее подробно – он бегло просматривал, чтобы составить представление и запомнить, что есть в наличии – чтобы после озадачить специалистов. Но намного более важным казалось ему сейчас – понять, что представляют из себя товарищи потомки. Мы материалисты – но также бесспорно, что кадры решают все: самая лучшая техника без людей, ничто – а вот верные, умные, хорошо мотивированные люди всегда могли что-то придумать, сделать, найти выход, в самом плохом положении.

А потому, заглянув в «Историю Великой Отечественной войны 1941-1945» – чтобы убедиться, что на фронте в ближайшие дни не случится никакой катастрофы, и с чувством удовлетворения просмотрев кадры девятого мая сорок пятого, День Победы и знамя над рейхстагом, он погрузился в изучение политической истории второй половины двадцатого века, и духовного мира потомков, отраженного в их художественной литературе и фильмах.

Несколько книг прочел вдумчиво и внимательно, даже делая по привычке пометки карандашом (если книга на бумаге). Несколько – отложил в сторону, или запомнил названия, про себя отметив – обязательно вернуться позже, когда будет время. Большинство – просто, просмотрел, для общего впечатления. Прослушал музыку и песни – найдя что некоторые можно, и пожалуй даже нужно, выпустить в эфир. Хотя – даже нот записанных нет, ну это поправимо. Узнать, кто из светил музыкальных сейчас в Москве, и отдать ему для обработки магнитофонную запись, как творчество офицеров Северного флота, для дальнейшей передачи на радио – Поскребышева озадачить, и чтоб взял на контроль.

Свой некролог – пятого марта пятьдесят третьего, умер Вождь и Учитель – он прочел спокойно: все мы смертны! Зато приступ бешеной ярости охватил его – от речи Хрущева на Двадцатом Съезде. Вот значит как – решил меня, как иудушку Троцкого, стереть, ошельмить, отовсюду вырезать, и чтоб памяти не осталось? А после, все так под откос и покатилось, сначала чуть-чуть, затем быстрее – и кончилось, двуглавым орлом? Ты, Никитушка – не меня грязью облил, я-то уже был мертвый, мне все равно – но ты, тварь, руку поднял на то, ради чего я жизней не жалел, ни своей, ни чужих, что надеялся на века оставить! На то, что у меня, вместо «дом, дерево, сына» простого человека – построить Державу, взрастить Идею, воспитать Народ – все испохабил, мразь, и ведь трех лет не прошло!

Ему захотелось – сжечь к чертям эти проклятые книги. И приказать немедленно найти Никитку, и чтоб его в подвале сапогами забили насмерть – пуля в затылок, это будет слишком гуманно! Я, ради Дела, не находил времени для своих детей – Якова, Василия, Светланы. Ты же все это в расход, ради собственного авторитета и власти – ну так не обижайся, когда и тебя, сейчас!

Но он сдержался – это было бы глупо! Книги – всего лишь зеркало, показавшее болезнь. Никак не мог ведь, один Хрущев, сбить с пути и Партию, и страну. Значит, было что-то еще – заговор, уклон, тайная оппозиция, недобитые троцкисты. Ну а Хрущев – верхушка, опирающаяся на кого-то – если его слова были приняты без возражеинй, БОЛЬШИНСТВОМ. И куда же корни тянутся – если вытянуть на свет?

Ярость сменилась холодным вниманием, мобилизующим ум. Было явление, которое следовало изучить – как натуралист, наколотого на булавку жука – исследовать, найти меры воздействия. Ну, Никитка – власть покоя не дает! Сначала втроем, с Молотовым и Маленковым, съели Лаврентия. Затем решил, что на троих делить много – проще на одного. И ради этого – устроил разоблачение с развенчанием. Я значит, тиран и палач – а как ты в тридцать седьмом директивы рассылал, больше врагов народа, без пощады, резолюции твои на бумажках сохранились, да ведь и свидетели в пятьдесят шестом должны еще быть, что в Москве и области ни одного репрессированого без подписи твоей не было, по нашему советскому закону? Власть, Никитка, это совсем не сумма почестей, от нижестоящих – это прежде всего, возможность строить! Переустраивать мир – поскольку он плох, сделать его лучше, в меру своих сил, ну как в песне потомков:

А как ты распорядился Властью – которую с таким усердием тянул к себе? Армию развалил, флот порезал, госбезопасность обессилил, власть дезорганизовал, сельское хозяйство разорил! Дурак ты был, или сознательный вредитель – какая разница, для дела и для страны?

А уж сына я тебе точно, не прощу! Непутевый он, Василий, это верно, руки над ним твердой не хватало, вразумить – но не тебе, Никитка, его судить! И никуда ты не денешься – за все мне ответишь! Живой ты пока, ходишь, говоришь, жрешь, спишь – не подозревая, что мертвый ты уже, мертвее тех кто на кладбище лежат, давно похороненные! И сколько ты еще ногами сучишь – это я сейчас решаю, исключительно из голой целесообразности!

Кстати, коли так, следует еще внимательнее прочесть, как я умер? Конечно, бульварщина сплошная – «загадка смерти Сталина» – но оч-чень интересно: с чего это, разные люди, в разное время, совсем по-разному пишут – как это случилось, кто при этом был, и как реагировал – словно скрывают что-то, боятся сказать! Лаврентия грязью поливают, как сговорившись – только интересно, кто и когда? Ага, те самые – и после июня, когда Лаврентия к стенке! Под диктовку писали? В том числе и те, кого пятого марта и Москве-то быть не могло, доказано абсолютно, в других источниках – которые заслуживают большего доверия; или я, Иосиф Виссарионович Сталин, абсолютно не смыслю в аппаратных играх!

А это что?? Пятое марта две тысячи восьмого. Опубликованный протокол вскрытия моего тела. Отравили меня. Так это же, просто очень хорошо!! Значит, если избегну – проживу не десять лет, а подольше. И больше – сделать успею!

И еще один вывод – Лаврентий ни при чем. Иначе – уж точно, его бы не как «английского шпиона» расстреляли, а как моего убийцу и отравителя. Ведь имя мое – Никитка лишь через три года ошельмовал!

Да, и долго ты властью наслаждался? Выкинули тебя – пинком под зад. И правил после тебя – Брежнев Леонид Ильич, кто такой? Ага, вот биография.. сейчас полковник-политработник, где-то на Южфронте. Ну, начал ты хорошо – вот только нельзя же так!! Ясно, что в самом начале ты помнил, очень хорошо, что большинство тебя поставило – так и снимет, если не угодишь.. Так и у меня это было, сразу после Ильича – когда Троцкий, Зиновьев, Бухарин, вообще меня всерьез не принимали.. и где они теперь? Ну а ты – если Никитка к власти пер дуром, то тебе, Леонид Ильич, на вид, она не особо и нужна была – не сделал ты ничего, чтобы в свои руки, взять ее твердо. Сидел ты долго и счастливо, все были довольны – и народ тоже; вот только при тебе, гниль росла – ответственные посты по наследству или вообще за деньги, что ни в какие ворота; и на местах черт знает что творят, как вотчинные бояре, приписки, воровство – а ты, лишь бы никого не обидеть. Рычаги отпустил, на автопилоте – и ведь какую страну я построил, что еще на столько лет хватило, без управления лететь!

Ну вот она – «перестройка». Почитаем. «План Даллеса», козни империалистов – нет, не в них дело, хотя тоже сыграли свою роль. И не какая-то подпольная организация – все эти «самиздаты», солженицицы и прочие, лишь бухтели по углам, не имея никакого политического влияния и реальной власти – самое страшное, что страну и дело социализма сдали СВОИ, которые обязаны были защищать – верхушка Партии. И это не было «уклоном», «оппозицией» – просто, не захотели быть дальше «слугами народа», пожелали в наследственные хозяева, чтоб в швейцарском банке счет, и отдых в Ницце! И раньше-то не имея веры – как там у Ильича, «одни лишь лозунги, без теории и практики», одно лишь желание собственного блага – и оттого, с легкостью переметнулись в капиталисты – «заводовладелец, будь толстым и гордым, бей пролетария в хамскую морду»! Не было никакой интервенции, возвращения «бывших», реставрации ТОГО капитализма – самым гнусным было то, что акулами-эксплуататорами того послесоветского, контрреволюционного времени, стали бывшие партийные и комсомольские руководители!

И ведь тип этот человеческий уже отлично знаком – помню, еще с двадцатых, появились уже в райкомах и обкомах, такие аккуратные мальчики с портфелями, исполнительные, даже угодливые, все бумажки у них в образцовом порядке, значок с Лениным у сердца, правильные речи на собраниях – и обязательное стремление, наверх, к более высшей должности – часто даже не своей, а при каком-то ответственном товарище, секретари, порученцы, по-каторжному говоря, «шестерки», подпевалы при ком-то сильном – и ведь он сам относился к этому благодушно, признавая в общем, полезным элементом, обязательным как тень за плечом. Но если Тень – не будет знать своего места, сама ничего не имея за душой?