Чтение онлайн

И чтобы компенсировать потери, немцы не придумали ничего лучше, чем попытаться взять нас числом. Еврорейх — объединение под Гитлером всей Европы: Франция, Голландия, Бельгия, Норвегия, Польша — мобилизует войска на Восточный фронт. Количество впечатляло — но качеством вся эта «европская» шваль была много ниже ветеранов вермахта, погибших в южном котле, заменить потерянные дивизии Гитлеру было нечем. В итоге, на 1 января 1944 года вся советская земля освобождена от оккупантов. И здесь, на севере, наши не только Печенга (Петсамо), но и Киркенес, и Варде, и даже Нарвик — все северное побережье Норвегии, до Тронхейма и Буде. А в наши порты идут союзные конвои, без помех.

Новый 1944 год, мы встречали в море, провожая союзников. Так я и не узнал, были ли Черчилль и Рузвельт на борту англо-американской эскадры, или летели самолетом, а флот — чтобы нам пыль в глаза пустить? Довели пока еще союзников до острова Медвежий, границы британской зоны ответственности, и вернулись в Полярный шестого января.

Думали, отдохнем наконец. А тут такое творится! Погрузка войскового конвоя производится в предельно сжатые строки, чтобы затруднить противнику своевременные контрмеры, даже если хорошо сработает его разведка. На транспорта принимают войска, причем не только морскую пехоту и стрелковый полк, но и тылы, батареи береговой обороны, батальон аэродромного обслуживания и огромное количество запасов, как на полгода автономных действий, и что вовсе непонятно — какие-то гражданские, ну и те, кто надо — погранцы и НКВД. Конечный пункт пока не объявлен, что дает простор для слухов. Одни говорят, Тронхейм. Так ведь вроде еще не взяли его — ну вот-вот, чтобы времени не терять. Другие же про Новую Землю или острова Франца-Иосифа — что там собираются секретную военно-морскую базу строить.

Когда же я в штабе узнал истинную цель, то сначала не поверил. Какой немецкий десант на Шпицберген, фюрер, что, умом тронулся совсем? Высадиться там положим, нетрудно, например, чтобы базы субмарин и патрульной авиации основать — а после снабжать как? Там же ничего кроме угля нет, все придется с материка везти — солярку, торпеды, провизию. И это при том, что от Арктического флота Рейха рожки да ножки остались — обеспечить эту коммуникацию немцы ну никак бы не сумели!

— Михаил Петрович, так прямо написано в приказе из Главного Штаба, из Москвы. Наша разведка получила информацию, и мы вынуждены превентивно занять Шпицберген, чтобы устранить угрозу союзным конвоям, — сказал Зозуля, будущий главком флота, а пока лишь заместитель начальника штаба СФ. — Так и будет заявлено их представителям, когда корабли уже выйдут в море. Тем более что фактически и Норвегия, и англо-американцы отказались от своего суверенитета над Шпицбергеном, после мартовского набега «Шарнгорста», эвакуировав оттуда свою администрацию, войска и большую часть населения.

Судя по тому, что мы из Нарвика, Киркенеса и Варде, очень похоже, уходить не собираемся, то не удивлюсь, если сейчас замполиты проводят накачку экипажей и десанта: «вернем СССР Грумант — исконно русскую землю!» Тем более что международный статус Шпицбергена определен неясно. О древней истории молчу — хотя доказано, что русские поморы ходили на землю Грумант за морским зверем еще в те времена, когда викинги про эти острова и не слышали. Достоверное нанесение этой земли на европейскую карту — это конец шестнадцатого века (экспедиция Баренца, того самого, в честь которого море). После чего культурно развитые голландцы и датчане за какие-то полвека перебили вокруг всех китов и моржей (куда тут каким-то поморам, не знавшим капитализма — вот как надо от природы брать!), и до начала двадцатого века этот архипелаг был интересен всем державам не больше, чем Антарктида. Затем тут нашли уголь — и уже в 1920 году (без России) острова закрепила за собой Норвегия (государство, само насчитывающее тогда аж пятнадцать лет отроду). Правда, СССР в 1935-м тоже присоединился после к этому соглашению, что позволило нам иметь на Шпицбергене в концессии шахты и рабочие поселки. Вот только та Норвегия не была членом Еврорейха — а раз так, то хрен вам, бывшие викинги, а не «рыбные войны» конца века, когда ваша Береговая охрана хватала наших рыбаков, а вы сами ловили, где вам заблагорассудится. А уж в самом начале творили у нас полный беспредел!

Сотни норвежских промысловых судов вторглись во внутренние воды РСФСР — от Мурманска до Архангельска — и начали беспрецедентный, хищнический бой тюленей. Были истреблены десятки тысяч этих животных. Уничтожались даже беременные самки и только что родившиеся детёныши. Нашего Северного флота тогда еще не существовало, да и пограничных катеров в те годы в этом районе не было — ещё шла Гражданская война, а ноту протеста РСФСР Норвегия просто «не заметила» — ведь мы для них были недочеловеками! Как же, они потомки викингов, ихний Рюрик у нас якобы царствовал! Мрази и бандиты они, а не избранная раса! Ворье! Кое-что тогда мы, конечно же, попытались сделать — весной 1921 года в РСФСР было издано распоряжение о конфискации судов-нарушителей, их снастей и улова и об уголовном преследовании лиц-нарушителей. И когда, с началом промыслового сезона, в Белое море вновь вторглась армада норвежских промысловых судов, катера погранохраны задержали несколько браконьерских шхун. В ответ МИД Норвегии направил хамскую ноту с требованием вообще ликвидировать понятие «советские территориальные воды» для северных широт, сместить госграницы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях и объявить всё Белое море и районы за полуостровом Канин Нос «открытым морем».

В 1922 году произошло очередное массовое вторжение норвежских браконьеров. В этот раз советские пограничники задержали уже несколько десятков зверобойных шхун. Норвежцев это взбесило — какие-то недочеловеки славяне им перечат! И в 1923 году норвежскую промысловую флотилию сопровождал норвежский броненосец береговой обороны, вооруженный орудиями калибра 210-мм и 150-мм, который открыл артиллерийский огонь по нашим пограничным катерам, пытавшимся помешать истреблению тюленей. Противопоставить норвежцам мы тогда ничего не могли — пограничные катера имели по одной 37-мм или 47-мм пушке и по паре пулеметов. Браконьерская акция 23-го года оказалась наиболее варварской. Эти сволочи тогда погуляли от всей души и оторвались по полной! Норвежцами было забито свыше 900 тысяч голов тюленей, что подорвало их естественное воспроизводство, и беломорский тюлень стал исчезать. На ноту протеста нашего правительства, в которой было отмечено, что вход военного судна в территориальные воды без объявления войны является беспрецедентным случаем, норвежский МИД, эти белокурые скоты, нахально ответил, что Норвегия «вела и будет вести лов там, где ей нужно».

Капитан второго ранга Елезаров тоже проводит политбеседу. Говорит, что поголовье беломорского тюленя после той бойни не восстановилось и в конце двадцатого века, и ущерб рыбным запасам также был огромный. А норвежские пираты тогда, в начале двадцатых, обнаглели настолько, что не только били тюленей, но и высаживались на берег, убивали и грабили население в русских деревнях — на карту гляньте, где Белое море, а где Норвегия! И продолжалось такое до тех пор, пока не был построен Беломорканал, на севере у нас появился флот — после чего норвежских браконьеров из наших вод как ветром сдуло.

Наверное и на Северном Флоте сейчас в сорок четвертом много таких, кто потомков викингов на нашей земле видел своими глазами, или наслышан от родителей — недавно совсем это было, двадцать лет едва прошло. И приказ товарища Сталина с радостью исполним — выходит, что наш Вождь ничего не забыл, и черта с два норвежцы острова после войны назад получат! Ну а как в Москве обоснуют, то дело дипломатов!

Устали мы, конечно. В нашем времени атомарины с такой нагрузкой никогда не эксплуатировались. Хорошо, корабль только из капитального ремонта был, а люди? По уму и правилам, после большого похода экипажу нужен отдых, вот только нет у нас сменщиков, второго состава, а война идет. И другой такой боевой единицы у ВМФ СССР в этом времени нет. В нашей истории немецкие подлодки проникали в Карское море еще осенью сорок четвертого! Здесь же они, в значительной степени благодаря нам, «Полярному Ужасу», не отваживаются появляться даже в северной части Норвежского моря. А теперь, выходит, те, кто на флоте после служить будут, скажут нам спасибо — если в этой реальности наш Северный флот базироваться будет не к востоку, а к западу от Полярного. Станут Мурманск и Полярный тыловыми базами, как на Балтике Ленинград и Кронштадт — а впереди как Прибалтика и Калининград будут Киркенес, Варде, Вадсо и Нарвик. Вообще-то климат там приятнее и мягче, жить и служить легче. И не будет баз «вероятного противника» у нас под боком — откуда выходят их лодки и катера и взлетают самолеты нам наперехват.

Норвежцы, конечно, заявят протест — их король, в отличие от французов или датчан, в сороковом честно сбежал в Англию и осуществляет оттуда свой суверенитет. И британский боров его поддержит и на визг изойдет — слышали мы это уже: «Россия в исторических границах» — то есть времен Куликовской битвы, если дать им волю. Так что пусть визжат — стерпим. Поскольку хорошими для Запада мы станем, лишь если самоубьемся — и надо быть Меченым или Борькой-козлом, чтобы этого не понимать.

Головко поднял флаг на «Диксоне», он же бывший «Шеер». Вышел наконец из ремонта, как еще прошлой весной в набеге на Нарвик немецкую авиаторпеду словил. Разговоры ходят, что там в экипаже до сих пор на нескольких старшинских должностях немцы еще из прежней команды, принявшие присягу «свободной Германии», уж больно техника сложная и капризная, и нестандартная для нашего флота. Так что очень может быть, что после Победы трофей вернут флоту ГДР. А может все-таки оставят здесь на севере, все ж самая крупная боевая единица, линкор, хотя и «карманный», по артиллерии сильнее любого тяжелого крейсера. Еще в охранении шесть эсминцев из десяти имеющихся на СФ, и с десяток мобилизованных тральщиков и сторожевиков, бывших рыбаков. И мы в глубине ходим — главной противолодочной силой.

Охраняем конвой вторжения — простите, силы освобождения и защиты Шпицбергена от немецко-фашистской агрессии! — имея категорический приказ топить любую чужую подлодку, пытающуюся сблизиться, не дожидаясь никаких дополнительных указаний. Нам сообщили информацию по флоту Свободной Норвегии — корабли британские, действуют из британских баз, оперативно подчинены Роял Нэви, но под норвежскими флагами и экипажи из норвежцев, тех, кто успел сбежать в Англию вместе со своим королем. Список почти совпадает с тем, что было в нашей истории — на сегодняшний день в строю шесть эсминцев, в том числе два новых, английской постройки, и четыре американских прошлой войны (из числа той полусотни, за которую Британия в сороковом отдала все свои базы в Западном полушарии, так «волки Денница» в Атлантике достали), теперь залежалый товар можно и союзнику переуступить. Еще с десяток фрегатов и корветов ПЛО, полдюжины тральщиков, четыре десятка разных катеров. Но главное отличие — старый крейсер «Даная», у норвежцев переименованный в «Один» (не числительное, а самый главный скандинавский бог). Или боров собирается своих мосек на нас науськать, а сам в стороне? Ну раз так, то и нам стесняться нечего — разбирайтесь после, чья «неопознанная» подлодка вас потопила!

— Михаил Петрович! — Тон, каким товарищ комиссар госбезопасности произнес это, напомнил мне «Семен Семеныч!» из незабвенного фильма. — Мы ваши военные таланты ценим, но политические вопросы уж позвольте тем, кому надо, решать. Известно ли вам, что король Норвегии Хокон еще в октябре, как мы Нарвик взяли, направил СССР ноту, где требовал ни больше ни меньше — немедленно передать ему всю власть на освобожденной от немцев территории его королевства? Причем с чисто формальной стороны он прав — поскольку юридически остается законным норвежским правителем, в отличие от немецкой марионетки Квислинга, который, по международному праву, никто и звать никак — так что строго по закону, мы даже требовать ответа с норвежского государства за участие в Еврорейхе права не имеем. Так ответили ему, что пока идет война, ваше величество, Советская армия будет находиться там, где того требует военная необходимость, и никак иначе — конечно, если у вас есть какие-то вооруженные силы, то присоединяйтесь, выделим вам участок фронта. Но ведь нет таковых — экипажи кораблей еще кое-как укомплектовали, а ни одной сухопутной дивизии свободонорвежцы не имеют. Тем дело и кончилось — ну а что после войны будет, товарищ Сталин решит. Ну а сейчас, очень я надеюсь, мы мирно войдем — хотя и наше ведомство, и штаб флота обязаны план иметь на самый худший вариант.