Чтение онлайн

— Я с тобой воевать не собираюсь! — в кои-то веки пошутил он.

Когда Нильс Эриксен налюбовался новой игрушкой, обсудили наши дела.

— Теперь весь север Ютландии будет под нами! — уверенно заявил тесть. — Я подобрал тебе несколько участков на юге нашего лена, возле орхусского. В Орхусе наш родственник главным судьей. Если ты не передумал покупать.

— Не передумал, — сообщил я. — Деньги надо куда-то вкладывать, иначе утекут бесследно.

— Да, есть у них такая особенность: Приходят трудно, а уходят незаметно, — согласился он. — Но с такой добычей, как ты на этот раз взял, они не скоро переведутся!

Каждый матрос получил по пятьдесят шесть с половиной золотых гульденов, а комендоры, аркебузиры и, само собой, командный состав, еще больше. За такие деньги можно было купить дом в Ольборге, или три пары волов, или участок земли, способный прокормить семью.

— Некоторые наши бедные родственники хотели бы пристроить своих сыновей на службу к тебе, — продолжил Нильс Эриксен.

— Могу взять еще десяток арбалетчиков, — согласился я.

Экипаж и так великоват. Приходилось брать меньше груза, чтобы разместить всех.

— Они готовы хоть матросами, хоть кем угодно, — сообщил тесть.

— Если согласны матросами и обслугой к пушкам, могу взять на замену погибшим и раненым, — предложил я.

— Я передам им. Завтра придут, отбери, кого сочтешь нужным, — сказал тесть.

Живот у Хелле заметно увеличился. Она перебралась ко мне на постоялый двор, но мысленно уже была в нашем новом доме. Он рос быстро. Строители уже делали третий этаж жилого корпуса, а на двухэтажных устанавливали стропила для крыши. Крыть ее будут глиняной черепицей, привезенной из Гамбурга. Местная меньше, но толще и тяжелее, поэтому немецкая считается лучше. Иностранное всегда кажется лучше. Потому, что дороже. Мои матросы выгрузили и отнесли на стройку трофейное стекло, которое вставят в высокие окна с двойными рамами, чего пока никто не делает. Правда, в служебных помещениях и у слуг рамы будут одинарные и небольшие. Для слуг, по мнению местных, стеклянные окна — и так слишком жирно. На склад, который пока без крыши, сложили товары, не боявшиеся сырости: бочки с вином, металлы, доспехи. Остальные товары, которые будут проданы в Ольборге, поместили на постоялом дворе. На барке оставили только то, что повезем в Гамбург, и добавили бочки с селедкой. Это были последние из весеннего улова. Со дня на день намечался ход сельди в проливе Эресунн, и многие ольборгцы отправились туда на лодках и небольших судах, нагруженных пустыми бочками и солью. Говорят, там рыбы будет еще больше, хотя я не мог представить, куда же больше?!

В Северном море нас подхватил северо-западный ветер силой баллов шесть и быстро понес к устью реки Эльба. На подходе ветер усилился баллов до семи, поэтому я приказал убрать марселя и взять рифы на главных парусах. Мне нравится заходить из штормового моря в реку. Всего несколько кабельтовых отделяют яростные морские волны от спокойной и гладкой речной воды. С сильным попутным ветром мы легко преодолели течение и добрались до порта.

Торговые связи в Гамбурге у меня были налажены, цены оговорены. Сильных и непредвиденных колебаний цен не было. Немного подешевела селедка, потому что слишком богатым был улов в этом году. Договариваться пришлось только по поводу тюленьих и нерповых шкур и жира. Раньше я их сюда не привозил. И шкуры, и жир забрали охотно и заплатили неплохо. Я заработал на них большую прибыль, чем даже на мехах. Заполнил трюм немецкими и французскими вином в бочках и солью в мешках, английскими и фламандскими тканями, немецкими изделиями из железа и стали, английским свинцом и оловом, индийской селитрой, чудом оказавшейся в этих краях, сирийскими и турецкими коврами и сушеными фруктами. Часть этих товаров предназначалась для личного использования. Впереди долгая зима. Чтоб жизнь казалась слаще, буду, сидя в теплой комнате, пить сладкое вино и закусывать сладкими финиками, изюмом и сушеным инжиром.

В Ольборге мы выгрузили часть привезенного и взяли взамен селедку нового улова. Когда проходили проливом Эресунн, там уже кончилась путина. Лишь несколько небольших рыбацких суденышек добирали опоздавшую селедку. Таможня на нас не прореагировала. Уже запомнили. На переходе к Финскому заливу немного потрепал сильный норд-ост. В открытом море отштормовали без проблем. Хуже было бы, если бы такой ветер застал в заливе, особенно в восточной части его, полной островов и мелей. Оставшуюся часть перехода нас поливал дождь при слабом северо-западном ветре. Мы еле ползли, хотя надо было бы поторопиться. Началась осень. В этих краях она как-то вдруг переходит в зиму.

Стоило нас встать на якоря возле острова Котлин, как со всех сторон к барку полетели кожаные лодки аборигенов. Они привезли кожи и жир морского зверя. Обменивали на вино. Гулянка продолжалась два дня, после чего резко закончилась. Видимо, характер у местных жителей был под стать климату: не любят затягивать переход от хорошего к плохому и наоборот. Я обговорил с ними, что привезти весной, кроме алкоголя. Они пообещали заготовить для меня меха. Мои матросы отправились на остров Котлин, где занялись перетопкой жира. Остальные рыбачили и охотились. Дичи еще было много, но перелетные птицы уже сбились в стаи, готовясь к продолжительному путешествию.

Купец Антип Федорович Булава прибыл с той же флотилией ладей. На этот раз обмен пошел быстрее. Русские купцы уже не так дотошно осматривали мой товар. К тому, что работает на твою лень, быстро привыкаешь. Быстрее только к тому, что работает на твою жадность. Договорился с ними, чем поменяемся весной, составив списки с каждым отдельно. Вести совместный бизнес они не умели и не хотели.

— На острове твои люди жир топят? — поинтересовался купец Булава.

— Да, — подтвердил я. — Добыли морского зверя, пока вас ждали, и немного обменяли у местных.

— А на что меняли? — спросил он.

— На вино, — ответил я.

— Избалуешь ты их! — пожурил шутливо Антип Федорович. — Наши их брагой почтуют, а медом вареным только за особо ценные меха.

— Каждый ведет дела, как умеет, — с усмешкой произнес я.

— И то верно, — согласился русский купец.

В Ольборг мы вернулись во второй половине октября. Было еще не очень холодно, однако световой день уменьшился основательно. Впрочем, совсем темно здесь даже по ночам не бывает, как и днем не бывает совсем светло. В течение суток преобладают разные оттенки серого цвета. Экипаж был немного расстроен, что на нас никто не напал. Мы тоже ни на кого не напали, потому что всего раз видели вдали на горизонте купеческий караван из десятков двух судов. Я не рискнул с ними связываться. Не потому, что испугался, а потому, что не знал, как прореагирует на морской разбой датский король. Как догадываюсь, ганзейские купцы имели на него сильное влияние. Подождем, когда он поссорится с ганзейцами. У королей дурная привычка ссориться с теми, кто богаче их и кажется слабее.

Барк разгрузили полностью. Часть груза, самое ценное, перевезли на склад в моем доме, а остальное сложили на постоялом дворе. Две упряжки из двенадцати запряженных цугом попарно волов каждая и при помощи людей, которые, натягивая канаты, не только тащили, но и не давали судну накрениться и лечь на борт, вытащили пустой корабль на берег. В мероприятии участвовало все мужское население Ольборга и окрестностей. Женщины наблюдали со стороны. День был объявлен заранее, поэтому любители зрелищ собрались ранним утром и прождали не меньше трех часов, пока запрягали волов и закрепляли канаты. Есть что-то противоестественное в корабле, выползающем на сушу. Иллюстрация к профессиональному кошмару капитанов. И еще иногда киты выбрасываются на берег по непонятным людям причинам. Барк был больше самого большого кита и выполнял человеческую волю. На мелководье он притормозил, почти застопорился, но потом пополз дальше, скрипя дубовым килем по насыпанным заранее гальке и песку. Когда мокрый снизу корпус, покрытый бурой шерстью водорослей, оказался на суше, под изогнутые борта подложили кильблоки, чтобы стоял прочно, не боялся сильного ветра. Из корабля еще долго вытекала грязная вода. Удивительно, как много балласта мы возили.

Дом мой был почти готов. Строители заканчивали крыть черепицей крышу трехэтажной части. В конюшне уже стояли верховые лошади, на которых зимой буду ездить на охоту, и жерёбые кобылы. Сеновал был забит сеном, дровня — дровами, амбар — зерном и мукой в ларях. В погребе стояли бочки с вином, соленой рыбой и овощами, а кладовые наполнены копченостями, свежими и сухими овощами и фруктами. Тесть проследил, чтобы его дочь и зять не оголодали длинной зимой. Тем более, что тратил не свои деньги. В жилых комнатах развесили на стенах и постелили на полу ковры, что местным показалось непозволительной роскошью, а на окна — шторы, что тоже было в диковинку. Изготовленная по моим эскизам мебель и вообще поразила их непонятными излишествами. Зачем нужны шкафы и кровати, если одежду можно сложить в сундук и лечь на нем спать?! И удобно, и надежно, и экономно. Ольборгцы считали, что эту моду я завез из Бургундии. О богатстве и придури бургундцев здесь ходили легенды. Я был подтверждением этих легенд.

Просидев два дня в кабинете, подбил итоги года. Пиратство принесло мне больше, чем торговля. Впрочем, на красивую жизнь мне хватит и одной торговли. Знал бы, давно уже расстался бы с королем Франции и перешел под руку короля Дании. Умная мысля приходит опосля. Пришла — и на том спасибо. Теперь у меня будет возможность более спокойно и рационально провести время в этой эпохе.