Чтение онлайн

– Есть такая наука – эстетика!

Владимир ковыляет по коридору в свою каюту после перевязки. Ему навстречу идет довольный Женька.

– Победа братья! Склеил прямо на проходной. Девахи – ну очень приличные даже.

– Кто «голодный», они или ты, еще надо посмотреть.

– Короче, я их в курс дел ввел, ну, что тебя порихтовали.

В каюте сидят две соблазнительные девушки лет двадцати пяти, довольно симпатичные, обе в легких шортах и топиках. Открывается дверь, девушки встают, показывая свои изумительные фигурки с голыми загорелыми животиками. На столе распакованные покупки, на диване и на полу пустые и полные красивые пакеты.

– О-о-о, как Ваас! Боооже мой!

– Вот девчонки, и здесь приходится защищать честь Родины. Меня зовут Владимир.

– Ольга.

– Я Настя. Вы садитесь сюда, на диван.

Настя подошла ближе и принялась разглядывать травмы на лице.

– Смотрите сюда и следите за пальцем.

Она смотрит проницательным и умным взглядом.

– Думаю, небольшое сотрясение все же есть. На судне я операционная медсестра, а вообще – анестезиолог. Судовой док у вас есть?

– Конечно!

– Мне надо с ним встретиться и прямо сейчас.

Владимир снимает трубку аппарата, закрепленного на переборке.

– Валерий Петрович, у меня в каюте анестезиолог с научника, Вы не смогли бы уделить ей минуту времени? Хорошо, через пару минут будет.

– Жень, проводи, пожалуйста, Настю к доку.

Через десять минут входят Настя и Женя.

– Док у вас, ну оочень грамотный мужчина.

– Жить буду?

Настя парирует шутку.

– Хорошее питание, юг, покой, вот и весь рецепт. От себя добавлю не напрягаться, но и не лежать. Нужно время….

– Володь, я в жизни столько на таблетках не читал, о чем они там месили. Понял только одно слово – моторика!

– Доктор, пора нам уже причаститься «За знакомство». И, чтобы я не выглядел в ваших глазах Квазимодо, там, в штормовке посмотрите мои фотки с оригинальным экстерьером.

Настя смотрит фотки, смеется, слегка приоткрыв рот.

– А что, Вы почти не изменились.

И передает фотки Ольге.

– Я не медсестра, и мне жутко от того, как можно человека так покалечить.

– Жень, рули, усаживай гостей.

Настя застенчиво:

– А, можно я с Вами рядом.

– Настя, конечно…

С кивком головы Владимир вскрикнул, схватил подбородок левой рукой и медленно вернул голову вертикально. Тяжело и прерывисто дыша, правой начал вытирать с остекленевших глаз появившиеся слезы, сглотнул сухую слюну. Еще немного отдышался и продолжил не своим голосом.

– Тем более мне нужен сестринский уход.

– Сегодня я не найду ни хирурга, ни травматолога, а завтра принесу ворот, надо чтобы шея была неподвижна.

Каюта наполнена дымом сигарет, на столе после посиделок легкий бардак. На полу валяются упаковки от подарков.

На спинке кресла, прикрученного к палубе возле стола, наспех сложена Настина одежда.

Владимир лежит на спине в постели, закинув одну руку за голову. Настя с улыбкой гладит его ссадины, нежно прикасается к ним губами.

– Какой у нас здесь запах…. Кофе, дым сигарет, духи. Запах Chinzano…. Даже не слышала о таких винах.

– Настенька, запах твоего тела превосходит всё!

– Жаль, что мы не в Севастополе, ты бы у меня встал на ноги через неделю.

– Ключевое слово здесь «встал».

Настя, от догадки, стыдливо прикрывает лицо одной рукой, умиленно и счастливо смеется.

– У тебя каюта, как мастерская. Столько всяких инструментов. Картина на металле! Как можно такое сделать?

– Она еще не закончена. Будет время – расскажу.

– Меня моя подруга по институту сюда притащила, это мой первый рейс и последний, просто тогда замены не было.

– А где подруга?

– Дома. Ой, т.е. в каюте! Наверное, беспокоится. У нас каюта на двоих. Володь, аааам….

Тихо и вкрадчиво продолжает.

– Володь, а можно она сюда придет?

– Настя, милая девочка, друзей в беде бросать – последнее дело. Сейчас позвоним Женьке, и вы вместе с ним за ней сходите. Уже темнеет и одной по причалам шастать опасно. Хорошо? А мы с Ольгой пока здесь наведем марафет.

В уже прибранную каюту входит Женька, Настя и ее подруга, черноволосая девица, лет двадцати пяти с правильными чертами лица, улыбчивая, роста выше среднего и изумительной фигурой. Горбинка носа выдает, но не портит, греческое происхождение. Одета в легкий облегающий сарафан чуть выше колен с тонкими бретельками. До жути загорелая.

– Привет! Меня зовут Лида.

– Это Владимир, а с Женей вы уже знакомы.

За бортом ночная невыносимая тропическая духота, а в каюте третьего механика веселое застолье. На столе напитки разного содержания, чашки с кофе, две пепельницы, наполненные окурками дорогих сигарет и разные сладости. В раковине посуда после ужина сложенная стопкой. На переборке закреплен небольшой двухкассетник Sharp с открытыми затворами для кассет. Компания с пониманием относится к шуму и привлечению внимания, смеются и разговаривают в полголоса. Девушки раскрепостились, не чувствуют неловкости, от того шутки и беседа непринужденные. Владимир держит гитару и наполняет дружескую обстановку.

Поет тихо:

 Был день осенний, и листья грустно опадали.

 В последних астрах печаль хрустальная жила.

 Грусти тогда с тобою мы не знали.

 Ведь мы любили, и для нас весна цвела.

– Да, Женька, сегодня, о паразииит… на проходной.

Владимир продолжает петь:

 Ах, эти черные глаза!

 Меня погубят.

 Их позабыть нигде нельзя —

 Они горят передо мной.

 Ах, эти черные глаза!

 Кто вас полюбит,

 Тот потеряет навсегда

 И сердце, и покой.

Одна черноглазая Лида приблизилась к Владимиру, улыбается, стараясь не мешать, подпевает мычанием.

Лида обернулась:

– Насть, так, что там?

– Девчонки, говорят, во второй половине дня ипритные мухи жарят. В город надо выходить, когда солнце припекает, тогда их нет.

– И что вы повелись?

– Попросил помочь донести пакеты по их трапу, ну так вот мы и здесь!