Чтение онлайн

«Передъ аудіенцъ-заломъ мы должны были пройти черезъ сводчатое помщеніе, въ которомъ вкругъ стны сидли и стояли старые и осанистые мужчины съ длинными сдыми бородами, въ золотыхъ одеждахъ и высокихъ собольихъ шапкахъ. Это, говорятъ, «гости» Его Царскаго Величества или именитйшіе купцы; одежда на нихъ принадлежитъ Его Царскаго Величества сокровищницамъ и выдается только при обстоятельствахъ, подобныхъ настоящему, а затмъ сдается обратно.

Когда послы пришли предъ двери этой передней, изъ аудіенцъ-зала вышли два командированные Его Царскимъ Величествомъ боярина въ золотыхъ, вышитыхъ жемчугомъ кафтанахъ, приняли пословъ и сказали, что Его Царское Величество пожаловалъ ихъ, допустивъ явиться передъ нимъ какъ ихъ самихъ, такъ и ихъ гофъ-юнкеровъ. Подарки были оставлены въ этомъ помщеніи, а пословъ, за которыми прошли ихъ офицеры, гофъ-юнкеры и пажи, провели внутрь къ Его Царскому Величеству [5] . Когда они вошли въ дверь, знатнйшій переводчикъ царя Гансъ Гельмесъ выступилъ впередъ, пожелалъ великому государю, царю и великому князю счастья, продолжительной жизни и объявилъ о прибытіи голштинскихъ пословъ.

Аудіенцъ-залъ представлялъ собою четырехугольное каменное сводчатое помщеніе, покрытое снизу и по сторонамъ красивыми коврами и сверху украшенное рисунками изъ Библейской исторіи, изображенными золотомъ и разными красками. Тронъ великаго князя сзади у стны поднимался отъ земли на три ступени, былъ окруженъ тремя серебряными позолоченными колонками толщиной въ три дюйма; на нихъ покоился балдахинъ въ вид башенки, поднимавшейся на три локтя въ вышину. Съ каждой стороны балдахина стояло по серебряному орлу съ распростертыми крыльями. На вышеозначенномъ престол сидлъ Его Царское Величество въ кафтан, осыпанномъ всевозможнйшими драгоцнными камнями и вышитомъ крупнымъ жемчугомъ. Корона, которая была на немъ поверхъ черной собольей шапки, была покрыта крупными алмазами, также какъ и золотой скипетръ, который онъ, вроятно въ виду его тяжести, по временамъ перекидывалъ изъ руки въ руку. Передъ трономъ Его Царскаго Величества стояло четыре молодыхъ и крпкихъ князя, по двое съ каждой стороны, въ блыхъ дамастовыхъ кафтанахъ, въ шапкахъ изъ рысьяго мха и блыхъ сапогахъ; на груди у нихъ крестообразно висли золотыя цпи. Каждый держалъ на плеч серебряный топорикъ, какъ бы приготовившись ударить имъ. У стнъ, кругомъ, слва и напротивъ царя, сидли знатнйшіе бояре, князья и государственные совтники, человкъ съ 50, вс въ очень роскошныхъ одеждахъ и высокихъ черныхъ лисьихъ шапкахъ, которыя они, по своему обычаю, постоянно держали на головахъ. Въ пяти шагахъ отъ трона вправо стоялъ государственный канцлеръ. Рядомъ съ престоломъ великаго князя направо стояла золотая держава, величиной съ шаръ для игры въ кегли, на серебряной, рзной пирамид, которая была высотою въ два локтя. Рядомъ съ державою стояла золотая чашка для умыванія и рукомойникъ съ полотенцемъ, чтобы Его Царское Величество, какъ только приложатся къ его рук, могъ умыться [6] .

Посольства въ Москву (Корбъ)

Посл того какъ послы съ должною почтительностью вошли, они сейчасъ же были поставлены противъ Его Царскаго Величества, въ десяти отъ него шагахъ. Его Царское Величество сдлалъ знакъ государственному канцлеру и веллъ сказать посламъ, что онъ жалуетъ ихъ — позволяетъ поцловать ему руку. Когда они, одинъ за другимъ, стали подходить, его величество взялъ скипетръ въ лвую руку и предлагалъ каждому, съ любезной улыбкой, правую свою руку: ее цловали, не трогая ея, однако, руками». Посл рчи посла Крузіуса и отвта канцлера царь, слегка приподнявшись, спросилъ о здоровьи князя Фридерика, посл чего внесли подарки, и аудіенція закончилась.

Московская публичная аудиенція (Олеарій)

ъ Вербное Воскресеніе, 10-го апрля, русскіе торжественной церемоніей справляли праздникъ Входа Іисуса Христа въ Іерусалимъ.

Великій князь, котораго въ предыдущій день просили о позволеніи посмотрть на это зрлище, прислалъ посламъ обычныя ихъ дв лошади и еще 15 лошадей. Противъ воротъ Кремля намъ отвели просторное мсто, а русскихъ, которыхъ передъ Кремлемъ собралось боле 10-ти тысячъ человкъ, велно было отстранить, чтобы мы лучше могли видть процессію.

Процессія, направлявшаяся изъ Кремля въ Іерусалимскую церковь, шла въ такомъ порядк:

Сначала великій князь со своими боярами былъ въ церкви Пресвятой Маріи и слушалъ тамъ обдню. Потомъ онъ вышелъ въ торжественной процессіи, вмст съ патріархомъ, изъ Кремля.

Впереди, на очень большой и широкой, но весьма низкой телг, везли дерево, на которомъ было нацплено много яблоковъ, фигъ и изюму. На дерев сидли 4 мальчика въ блыхъ сорочкахъ, пвшіе «Осанна».

За нимъ слдовали многіе попы въ ризахъ и драгоцнномъ богослужебномъ одяніи. Они несли хоругви, кресты и иконы на длинныхъ палкахъ и пли въ одинъ голосъ. У нкоторыхъ были въ рукахъ кадильницы, которыми они размахивали въ сторону народа. Дале шли знатные гости или купцы. За ними шли дьяки, писцы, секретари и, наконецъ, князья и бояре, иные съ пальмовыми втвями.

Потомъ слдовалъ великій князь въ великолпныхъ одеждахъ, съ короною на голов. Его вели подъ руки знатнйшіе государственные совтники, какъ то: князь Иванъ Борисовичъ Черкасскій и князь Алексй Михайловичъ Львовъ. Самъ онъ велъ за длинныя уздцы лошадь патріарха.

Лошадь была покрыта сукномъ; ей были придланы длинныя уши для сходства съ осломъ. Патріархъ сидлъ на ней бокомъ; на его блую круглую шапку, осыпанную очень крупнымъ жемчугомъ, также была надта корона. Въ правой рук его находился золотой, осыпанный драгоцнными камнями, крестъ, которымъ онъ благословлялъ окружающій народъ. Народъ же весьма низко кланялся и крестился на него и на крестъ. Патріархъ дастъ великому князю за то, что тотъ ведетъ его лошадь, 200 рублей, или 400 рейхсталеровъ.

Рядомъ съ патріархомъ и позади его шли митрополиты, епископы и другіе попы, несшіе то книги, то кадильницы. Тутъ же находились 50 мальчиковъ, одтыхъ большей частью въ красное; одни снимали передъ великимъ княземъ свои одежды и разстилали ихъ на дорог, другіе же вмсто одежды разстилали разноцвтные куски сукна (локтя въ два величиной), для того чтобы великій князь и патріархъ прошли по нимъ».

Торжественная церемонія въ Вербное Воскресеніе (Олеарій)

ъ субботу 24 мая 1634 г.» — разсказываетъ Олеарій — , «я отправился въ русскую Нарву посмотрть, какъ русскіе поминаютъ своихъ умершихъ и погребенныхъ друзей. Кладбище было полно русскихъ женщинъ, которыя на могилахъ и на могильныхъ камняхъ разложили прекрасные вышитые пестрые носовые платки, а на эти послдніе ими были положены на блюдахъ штуки 3 или 4 длинныхъ оладей и пироговъ, штуки 2 или 3 вяленыхъ рыбъ и крашеныя яйца. Иныя изъ нихъ стояли, другія лежали на колняхъ тутъ же, выли и кричали и обращались къ мертвымъ съ вопросами, какіе, говорятъ, кричатъ на похоронахъ у нихъ. Если проходилъ мимо знакомый, то они обращались къ нему, разговаривали со смющимся ртомъ, а когда онъ уходилъ, снова начинали выть. Между ними ходилъ священникъ съ двумя прислужниками, съ кадильницею, куда онъ временами бросалъ кусочекъ воску, и окуривалъ могилы, приговаривая нсколько словъ. Женщины говорили попу (такъ они называютъ своихъ священниковъ) подрядъ имена своихъ умершихъ друзей, изъ которыхъ нкоторые уже десять лтъ какъ умерли, другія читали имена изъ книги, нкоторыя же давали ихъ читать прислужникамъ, а попъ долженъ былъ повторять ихъ. Тмъ временемъ, женщины наклонялись къ попу, иногда знаменуя себя крестнымъ знаменіемъ, а онъ помахивалъ противъ нихъ кадильницей. Женщины тянули и тащили попа съ одного мста на другое, и каждая желала имть преимущество для своего покойника. Когда это кажденіе и моленіе, которое попъ совершалъ съ блуждающимъ лицомъ, безъ особаго благоговнія, бывало закончено, то женщина давала ему крупную мстную монету. Пироги же и яйца слуги священника забирали себ».

Поминаніе умершихъ (Олеарій)

Василій Блаженный (Олеарій)

акъ какъ праздныя молодыя женщины очень рдко появляются среди людей, а также немного работаютъ и дома и, слдовательно, мало заняты, то иногда он устраиваютъ себ, со своими двушками, развлеченія: напримръ, качаясь на качеляхъ или на обрубк дерева, становятся на оба конца, качаются и подбрасываютъ другъ друга въ воздухъ. Иногда появляются он съ веревками, на которыхъ он умютъ подбрасывать себя весьма высоко на воздухъ. Простонародье, особенно въ предмстьяхъ и въ деревняхъ, занимается этими играми открыто на улицахъ. Здсь у нихъ поставлены общія качели въ форм вислицы съ крестообразной движущейся главою, на которой двое, трое или боле лицъ могутъ подняться одновременно».

Игры и забавы женщинъ (Олеарій)

а знаменитой, воспроизводимой нами гравюр «Казни стрльцовъ» въ одной картин объединены казни, происходившія въ теченіе нсколькихъ дней (10, 13, 21, 23, 27 и 31 октября).

Казни стрльцов въ октябр 1698 г. (Корбъ)

На первомъ план дв горничныя Софіи и Марфы, зарытыя по шею живыми въ землю. Дале приговоренныхъ къ казнямъ стрльцовъ вывозятъ изъ тюрьмы на небольшихъ возкахъ. Они держатъ въ рукахъ зажженныя восковыя свчи. Ихъ съ плачемъ сопровождаютъ жены и дти. Австрійскій посолъ и представители Польши и Даніи прибыли на казни въ каретахъ, запряженныхъ шестеркой. Сейчасъ только они присутствовали рядомъ съ царемъ, одтымъ въ зеленую шубу польскаго фасона, на чтеніи приговора. Вдоль стнъ устроены громадныя двойныя вислицы. Палачами служатъ офицеры. Осужденные безъ оковъ, но къ ногамъ ихъ привязаны куски дерева, замедляющіе ихъ движенія. Вдоль всей крпостной стны, въ каждую бойницу вставлено бревно, и на каждомъ бревн повшено по двое осужденныхъ. На второмъ план стрльцамъ рубятъ головы. 27 октября, говоритъ Корбъ, 33 несчастныхъ были обезглавлены. Бояре и сенаторы должны были выполнять роль палачей, и «благороднйшая въ Москв десница сняла скирою пять мятежныхъ головъ». Нсколько влво видны колеса, къ которымъ привязаны замученные стрльцы. «Два колесованныхъ брата», разсказываетъ Корбъ, подошедшій къ нимъ, «смотрли на третьяго, находившагося среди труповъ. Ихъ горестнымъ стенаньямъ и воплямъ можетъ вполн поврить только тотъ, кто раньше взвсилъ хорошенько въ душ всю силу ихъ мукъ и болей. Я видлъ переломанныя ноги, крпчайшими узами привязанныя къ колесу, такъ что при соединеніи столькихъ страданій самымъ сильнымъ я призналъ бы то, что осужденные не могли никоимъ образомъ пошевелиться».