Чтение онлайн

Они молча сели и принялись есть.

— Ой! У меня ж с собою томаты привезены! — вспомнила крымчанка и достала помидоры из корзины. Аня взяла помидоры со стола и помыла их. Они снова принялись молча есть.

— Ой! Да где ж мне тетерь-ча останавливаться? У меня обратный билет лишь через неделю. — Снова нарушила тишину крымская невеста.

— У меня родители на неделю на рыбалку на Волгу уехали, можно и у меня остановиться. — Участливо, шмыгнув ещё красным от слез носом, предложила Аня.

Тут Виктория чуть сама не прослезилась. Оставив недоеденный завтрак на столе, ушла к себе в комнату. Сквозь стенную перегородку было слышно, как Аня собирает свои вещи, мирно переговариваясь с соперницей.

Митя появился в доме лишь через трое суток. Виктория решила не разговаривать со своим блудливым отпрыском.

— Мама! Но ведь у тебя в молодости тоже было не мало романов! — Митя не мог смириться с её молчанием.

— Да. Но мир устроен так, что мужчины не впадают в зависимость от женщины, женщины же слишком зависимы от мужчин, тем более, когда те берут на себя слишком много. Как ты мог соблазнить девушку из провинции — где все про всех все знают?! Там общество куда более жестокое, чем здесь — на неё все будут пальцем теперь показывать, гадости говорить, испортят ей жизнь из-за одного глупого поступка!

— Но мама! Это не я её соблазнил, а она меня! Знала бы ты, как тонко она все проделала так, чтоб со мной в постели оказаться! А потом плачет и говорит: — "Для тебя это — так, командировочный роман, уедешь и забудешь" Да нет, сказал я — не забуду. Тогда она попросила дать адрес. А я, дурак, правильный адрес дал, думаю, человечек ведь она хороший, что случись или в Москву приедет, пусть ко мне обращается. Но что она вот так, вдруг без звонка явится и невестой в наглую тебе представиться!.. Да скажи мне кто тогда — я б не поверил!

Ты ответственен за их переживания.

— А что я могу делать, если они постоянно сваливаются на меня со своей любовью, как снег на голову. Одна в окно обещает выкинуться, другая пьет от тоски!

— Не провоцировать. И вообще, я бы посоветовала тебе наметить три года не смотреть на женщин. Заняться плотно своими делами, карьерой…

— Но мама! Как же, ну… без этого?! Я же живой!

— Когда ты перестанешь смотреть на женщину, как на возможность удовольствия — тогда найдешь женщину своей с судьбы. Она сама появится, и искать не надо будет.

— Но мама! Когда она появится?!

— Появится. Когда блуднем быть перестанешь.

— Да и не блудень я! Знала бы ты, как мои сверстники живут! Мы же современные люди!

— Да нигде в цивилизованных странах нет такого безответственного блуда между равными себе! Эта чертовые семидесятилетние последствия революции совсем разложили народ! Но ты-то!

— Нигде нет? А улицы красных фонарей?!

— Это совсем другое дело. Да и пользуются ими вполне определенные люди, чаще иностранцы из любопытства. Тут никто ни кому не пудрит мозги, не смущает ни сердца, ни душу. А что делают у нас — чуть что мелькнуло сходятся; чуть что не так — расходятся. Тратят свою жизнь впустую. А как опустошают душу! И никто не несет за это опустошение никакой ответственности! В Европе люди годами приглядываются друг к другу, прежде чем начать жить вместе, потому что уважают и себя и партнера. Да и брачные контракты там — ой-е-ей! Посмотрела бы я, как ты бы поблудил после такого брачного контракта. Оно и правильно — за все надо уметь отвечать.

— А твой любимый Тайланд! А тайки, как временные жены?!

— Но это же Митя от нищеты! Безграмотности! Да и то — с иностранцами, же! Не со своими! Они деньги зарабатывают, а душу не тратят. И все понимают это, и никто их за это не укоряет. Но во взаимоотношениях со своими, равными им, они бережно относятся к своим душам, к своими судьбам!.. Там тоже нет такого — чтоб раз два и сошелся. Начать жить вместе, это взять на себя большую ответственность и можно это делать лишь с человеком своей судьбы.

— Но мама! Если сказать честно, вообще со всеми своими девушками, по большему счету, жить не хотел. Так получается!

— Так получается!.. Как говориться в Дхаммападе: "Плохие и вредные для себя дела делать легко. То же, что хорошо и полезно — делать в высшей степени трудно". Поставь себе запрет на легкий соблазн и тогда все у тебя будет, но истинно твое, а значит, настоящее.

— Я чувствую, ты тоже поставила себе запрет. Но так и не нашла себе своего мужчину.

— А я и не ищу. Я руководствуюсь простой русской поговоркой: что наше, то к нам придет, а что нам не дается, то и не наше.

Якоб сам заявился к Виктории. Его повинный вид говорил о том, что он без неё не справляется.

— Нанял себе по объявлению девчонку секретаршу, — честно признавался Якоб, — Ничего — смазливая. С первых дней начала мне готовить второй завтрак, обед, полдник. Я даже порадовался, как она все успевает — и звонить по магазинам и на завод, водителям заказы объявлять, а ещё по кухне справляться. Но уже через неделю понял — не фига она не справляется. Мало того, что все путает, так ещё у неё психологизма вести разговоры не хватает. Магазинные тетки ведь как — из-за одной прорванной коробки сметаны скандал устроить могут. Или водитель, к примеру, с товаром припозднился… У нас же есть и такие маршруты, когда они после закрытия приезжают. Директрис уговаривать надо, чтобы подождали. Опять же скандал постоянный. А она его не гасит. На скандал идет. Разговаривает надменно. Огрызается. Уже два магазина нас к черту послали. Да и водители совсем расхлябанными стали. Тоже пререкаются. А меня же ещё заводу долг висит. Я, конечно, половину отдал, по мелочевке у приятелей занял, но завод срочной отдачи требует. У тебя с ними разговор получается — у меня и у неё нет. Ты их как усыпляешь, что ли, своим голосом. Что ты им там такое внушаешь?

— Да ничего. Кроме одного, что все мы люди.

— В общем, давай снова поработаем. Мне надо хоть как-то этот долг отдать, пока они на меня в суд не подали. Я у тебя в долг, видишь, не прошу, прошу поддержки. На любые условия согласен. Ты же вон, на квартиру потратилась. Деньги, что привезла, быстро улетят. Тебе, ведь, тоже бизнес нужен, чтобы дальше не в нищете жить. — Мурлыкал Якоб

Виктории вовсе не хотелось, соответствуя поговорке, наступать дважды на одни и те же грабли. К тому же ремонт требовал её неусыпного внимания. Но дело, начатое ею, напоминало о себе болью, потому, что могло бы быть, и не удалось. Виктория решилась на вторую попытку. Она жестко обговорила свое требование: пятьдесят процентов от дохода. И доход подсчитывать каждый месяц — никаких "в конце года". И выплачивать в конце каждого месяца ей её половину. И пусть Якоб из своей половины разбирается со своими долгами.

Якоб был согласен.

Она вышла на работу в то утро, когда народ в шоковом онемении сидел перед телеэкранами. Чеченские террористы взорвали многоэтажный дом с мирно спавшими людьми.

Ничего не хотелось делать, но работать было надо. Директора магазинов, несмотря на свои переживания и проклятия Чечне, не забыли в несколько раз увеличить заказы на сметану, кефир и молоко.

К вечеру в душах москвичей закипел праведный гнев. Все искали какие-то мешки с сахаром, в которых, оказывается, тоннами завозили взрывчатку в столицу. На дверях подъездов были повешены объявления о том, что собираются экстренные собрания жильцов. Но на экстренное собрание дома Виктория пришли лишь две женщины. Третьей была Виктория. Говорить было не о чем — никому не верилось, что такое может повториться.

Через день весь двор гудел сходкой пьяных типов. Большинство из них были незнакомы Виктории. Казалось, они как голуби, что месяц назад заполонили двор, слетелись со всей Москвы. Но рядом вроде бы домов не взрывали. Сказав об этом Якобу, она послала его собрать информацию среди мужичья, а сама села принимать заказы. Заказы чуть снизились по сравнению с предыдущим разом, но все равно раза в два были больше, чем обычно.

Якоб вернулся, когда она уже собиралась уходить. Якоб был пьян. Казалось, что он плакал: