Чтение онлайн

— В Таиланд?! Не-не не! В Таиланд я больше не поеду! — заорал Спиин.

— Жди больше! Чтобы поехать в Таиланд, тебе теперь придется обращаться в другие турагентства. А при слове Таиланд его так же протрясет как тебя! Ты ему должен предложить, чтобы услышать отказ. Потому что теперь, как я понимаю, он не пьет — ему некогда. Он готовится в командировку в Европу.

— Куда?

— У него турагентство, значит — по разным странам. Он тебе сам это сообщит, как причину отказа от встречи. Узнав, о том, что ему предстоит такая интересная поездка, ты должен живо откликнуться и чуть ли не заверещать от восторга.

— Нормально. Так и пишу: "заверещать от восторга".

— А дальше любым путем всучить ему телефон моего знакомого Вилмара.

— Это что ещё за мужик?!

— Ты что? Ревнуешь?!

— Не-не не. Я уже давно понял, что это не то чтобы бесполезно, а вредно для здоровья.

— Вот, тогда и не вникай! — нагло кокетничала Виктория.

— Нормально. Давай дальше. Всучу я ему номер телефона, а дальше что?

— Ты должен быть уверен, что он по нему позвонит. То есть заведи речь обо мне, что я классный художник, но пропадаю. Тут все для художников как болото, потому как народ у нас не живет, а пережидает и никто не обустраивается, так что б навеки, отсюда и традиции — приобретения произведений искусства нет. А для меня это смерть. Но я капризная к тому ж. А ты знаешь одного бизнесмена — Вилмара, который хотел бы купить мои картины и рад поддержать меня.

— С такими не знаком!

— Но ты же не буддист, Спиин! Что тебе стоит солгать? Тем более не на суде же, а так… в разговоре.

— Ради тебя я бы и на суде, но только я не вижу, какое во всей этой истории мое место?

— Да ты как бог Олимпа! Ты — Меркурий!

— Нормально. Я все понял. Но в Тайланд я даже ради тебя не поеду!

Звонок из Таиланда распорол тишину её ночи.

Палтай предупреждал: Лунное затмение через пять дней — орбис в два дня до, два дня после. За ним следует солнечное затмение с гораздо большим периодом действия. Все дела этих дней ведут к далеко идущим последствиям. Роковым последствиям. Одних они разрушат, другим придадут силы. Постарайся не делать лишнего! Иначе семь лет расплачиваться!

В день лунного затмения ничего особенного не происходило. Наблюдалось лишь очередное оживление во дворе — все ели арбузы. Дети ели в кустах, взрослые ели на лавочках. Арбузные корки лежали везде, куда ни кинь взгляд. Дворник, видом похожий на Черномырдина, не смотря на всю свою серьезность отношения к делу, явно не справлялся.

— В чем дело? — спросила Виктория у Якоба, который обычно был в курсе дворовых дел.

— Опять Борман начудил. — Отмахнулся Якоб. — Купил у кого-то на остаток денег, что ещё после гимна пиву остались — арбузов полный «Кунг». А продавать так и не решился. В запой пошел. Они в закрытой машине стали гнить. Тогда перекинули их всех в квартиру Димкиной бабки, той, что умерла зимой. А квартира-то на первом этаже. Да и окон не закроешь — все это арбузохранилище проветриваться должно.

— Ну и что?!

— А то, что дети решетки балкона отогнули и арбузы тащат. Да ты не обращай внимания! Идет естественный процесс!

Естественный процесс быстро перерос в экологическую катастрофу местного масштаба. Арбузы зрели и лопались, теряя товарный вид с дикой силой. Борман явно не поспевал за ними, пил уже не по привычке, а усилил обычное пьянство паникой от незнания — что делать?!

Дело, задуманное с арбузами, оказалось, полной заразой. Да что там, заразой — эпидемией! Словно, только что треснувший арбуз, подстрекал сделать то же самое соседний. Поэтому пришлось все переспевшие арбузы срочно изолировать в помойные баки.

К этим бакам, незарастающей тропой последовало шествие хозяйственно настроенных женщин. Они с глубокомысленными лицами рылись в помойке, выбирая арбузы повкуснее, и откидывая в сторону совершенно негодные. Корки валялись везде. Голуби слетелись со всей Москвы. Голуби объелись арбузов и превратились в нелетающих, круглых фазанов.

— Идешь, и разгребаешь их ногами, и вдруг под ногой поперек твоей тропы лежит бревном объевшаяся голубятины кошка! И так лениво, коготком подцепляет тебя за щиколотку. — То ли жалуясь, то ли восторгаясь, говорила Вере Виктория. — И делать нечего — приходится перешагивать! Потому как кошка явно никуда убираться не собирается!

— Да, твой Борман — концептуалист!

— А ведь точно! Подумай сама, как извращался Сальвадор Дали, сбрасывая на Нью-Йорк гигантскую шоколадную конфету, объявляя об этом заранее, так чтоб народ сбегался с пилами и ведрами, и было шоу! Ходит такая легенда. Было ли — нет — не важно. Действие запечатлено в умах! А у нас?! Да и похлеще — ничего не стоит! Никто его великим Сальвадором не признает. Бегут бабы к помойке с мешками! Набирают столько что съесть и целой семьей невозможно! Наверное, варенье будут варить. Если бы он, идиот, хоть где-нибудь в артистических кругах заявил об этой акции, а лучше бы провел её в Париже — стал бы известен на весь мир!

— А что ему бы и деньги за это зрелище деньги заплатили? — качала Вера головой, — Машина арбузов! Ведь деньги немалые!

— Деньги-то немалые! — ужаснулась Виктория, после того, как завод вновь выставил ей сумму долга, отказавшись грузить продукцию.

Кинулась за разъяснениями к Якобу. Он объяснил ей, что давно стоял на очереди на квартиру, что он бы не смог купить её, если бы не выгреб всю их прибыль и не влез бы в долг по отношению к заводу. Что квартира эта досталась ему по очереди и стоила в три, если не впять раз дешевле, чем, если бы он решил её купить по рыночным ценам. Другого выхода у него не было.

— Все! — Резюмировала Виктория. — Я ухожу. Ты явно не Сорос!

В этот день чеченцы напали на Дагестан. Началась новая война с Чечней. Москвичей это затронуло не более чем телезрителей новостей. И, хотя началась война не в день лунного затмения, а гораздо позже, Виктория твердила про себя: "Семь лет расплачиваться будешь. Семь лет…", — думая о всей стране сразу. И не понимая, что, быть может, она сама сделала лишний шаг, резкий шаг, за который придется расплачиваться. Но вспоминала о Якобе — квартира, казалось ей, не пойдет ему в радость

В этот день, седьмого августа, Вадим прибыл в Париж.

Дел у Вадима было столько, что пока он перемещался из страны в страну, он ни разу не вспомнил, о том, что на дне его чемодана лежит проспект устроенной им в его офисе выставки, видеокассета. Надо было встречаться с экскурсоводами, переоформлять с ними договора, ездить с комиссией на их экскурсии… А договора с отелями!.. В общем, дел хватало.

В Париже он также, едва сойдя с поезда, уже с утра седьмого августа томился в экскурсионном автобусе, слушая, что несет, стараясь перед ним показать себя в полном блеске, очередной экскурсовод. После чего он продлевал с ним договор на работу. Выбирать особо не приходилось — поэтому всякий мог рассчитывать на то, что без работы он не останется. Так провел он и восьмое, и девятое и десятое августа. Посетил Лувр, Версаль, погулял по Елисейским полям и прочее. Но в Париже было неспокойно — все носились по аптекам и табачным киоскам в поисках специальных очков, через которые можно было наблюдать солнечное затмение. Пришлось и ему спрашивать про очки. Очков нигде не было. В аптеках уже на входе весели объявления, гласящие о том, что очков нет.

Будь он в это время в Москве, ему бы и голову не пришло так готовится к затмению — ну затмение и затмение… Вот полное затмение мозгов, да если с утра от похмелья, когда некому тебе принести водочки хоть чуть-чуть… это другое дело. Это тебе не просто затмение — это тебе полный катаклизм космического масштаба! Но здесь, в Париже, видимо не хватало им не то что б затмений мозгов или приключений, а вообще должных человеку ощущений. Все искали очки. Все бежали из Парижа куда-то на берег северного моря. Все готовились к полному концу.