Чтение онлайн

Мысль о буддистских святых вывела на воспоминания о Таиланде, Таиланд напомнил об украденных картинах. Вечером она позвонила Вере:

– Как дела?

– Но ты же знаешь - триста рублей пенсии получаю после психбольницы, видишь: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь - если бы я в эту больницу не опала - вообще никакой бы помощи мне не было. Но все равно уроки даю. И так за город выехать хочется! Поедем? Может, субсидируешь нашу поездку? А то мне не хватает. Сейчас ещё ничего. А вот летом уроки английского никому не нужны - засяду без денег. Танька... сама знаешь, как наши дети... Хоть и работает, на еду приносит, а на то чтобы мне в кафе, на тусовку сходить - ни за что не даст. А я так не могу, что ж это за жизнь получается?..
– Вера как всегда плавно перешла на любимое занятие: творение философских умозаключений о жизни и о себе. Но Виктория очень быстро прервала ее: - Ты права. Май и жара!.. Отдыхать надо. Поедем. Но не могла бы ты мне кое-чего сделать...

– Поедем?! Вот и хорошо. Отпустило прямо. Что делать-то надо?

– Ты же все равно тусуешься часто...

– Сплетню что ль о тебе пустить? Или найти какого-нибудь?..

– Досье собрать.

– На кого?

– На одного бизнесмена очень любящего крутиться в богемных кругах.

– Про Вадика что ли?

– Как ты догадалась?

– Да чувствуется мне, любовь - ни любовь, а не можете друг без друга. Вот и вчера, подсел к нам за столик и скучает, скучает. А как о тебе заговорили, сразу вижу: ушки на макушке.

– Безобразие, какое! Да он праздно шатающийся тип! Ладно, ты - женщина на пенсии, с взрослой дочерью, но он! Что он делает каждый вечер в богеме?!

– Что-что - тусуется. Он же парень неженатый.

– Вот и выясни, почему?!

– А я кое-что уже и так знаю. Знаешь, к кому я недавно заходила? К Лили. Помнишь, она ещё балериной была.

– А! Эта пожилая дама, которая имела коллекцию антиквариата? Милая женщина. Я таких люблю априори раз и навсегда. Как она?

– Держится. А из антиквариата у неё уже почти ничего не осталось. А жить-то на что. Вот и распродает понемногу.

– Ну и какое отношение к Вадиму имеет Лили?

– Длинная история. Потом расскажу. Такая жара стоит. А ведь ещё только май. Поехали в воскресенье за город. Там и расскажу. Бедный парень он... бедный парень...

ГЛАВА 31

– Бедный парень! Держите его здесь на голодном пайке! Как мне Якоб рассказал, что вы мальчика из детского дома взяли, так у меня, аж, сердце кровью стало обливаться! Да вот ноги все не ходили, болела я - Галина Арнольдовна с огромными полиэтиленовыми пакетами набитыми продуктами застыла на пороге кабинета Виктории.

Виктория вскочила из-за стола взять у неё сумки:

– Что вы, что вы! Не думаю я, что за ним надо так ухаживать.

– Знаю я, Яшку своего - с детства жадина. Он и ателье мое разогнал платил девкам копейки, а они все матери-одиночки. Ну да я хоть их ремеслу выучила. А то совсем бы девки пропали.

– Но так вы же сами говорили, что доход из-за импортных шуб прекратился.

– А-а доход!
– закивала она головой.
– Как сынок директором в моем ателье стал, - так я и причины искать стала всякие. На него с его Машкой-то капризной никаких доходов не хватит! Сколько мальчику зарплату-то определили?

– Две тысячи.

– Да как же, если не готовить еду-то на две тысячи выжить можно?

– Я узнавала. Сейчас платят на госслужбе по пятьсот. В супермаркете девушки по двенадцать часов на ногах стоят, а тысячу получают за испытательный срок, который длиться три месяца, после обычно обещают платить три, но к концу испытательного обычно увольняют. Две тысячи Павлу, по-моему, нормально, он же ничего не делает.

– Это для тех, у кого семья - нормально, там, в складчину выживают, а он сирота бездомный!

– Но ему же не надо снимать квартиру. К тому же он у нас лишь ночной сторож. Днем может ещё подрабатывать. Здесь лишь спать.

– Ой, жалею я его, все равно. Давай, показывай мальчика.
– И пошла в комнату, где раньше на диване валялся Якоб.

– Да какой он мальчик?!
– пыталась предупредить разочарование Галины Арнольдовны Виктория, следуя за ней.

Галина Арнольдовна остановилась перед глухо закрытой дверью, поправила декольте на огромных грудях и чуть ли не торжественно постучала. В ответ тишина.

– Вы давно к нему заглядывали?

– Якоб - не знаю, я вообще ни разу. Это теперь его комната. Дней пять назад я его видела мельком.

– У! Убью!
– Погрозила ей локтем мать Якоба.
– Сухари какие-то! Может, он с голоду уж и помер давно.
– И постучала настойчивей.

– Че-его надо?
– послышался мужской хрип из-за двери.

– Кто там?
– Округлое лицо Галины Арнольдовны вытянулось от удивления.

– Он.
– Ответила Виктория, - Сирота ваш.

Галина Арнольдовна тоскливо вздохнула и решительно распахнула дверь. Перед ней на её стареньком, от того и особенно милом диване лежал опухший, поросший щетиной в дым пьяный мужичок в ватнике:

– Чего надо?
– с трудом повторил он свой вопрос уже членораздельно.

– Ах ты, скотина псивая! А ну вставай! Вонь какую развел! И в такую-то жару под тридцать градусов - в ватнике! Да ещё окурки по полу! Так ты мне здесь с папиросами спать удумал! Пожару захотел! А я ему ещё обед в судках принесла!
– накинулась на Павла Галина Арнольдовна и, схватив грязное полотенце, висевшее на спинке стула, начала его колошматить за все свои тщетные материнские инстинкты разом.

– Че орешь? Кто такая?
– Сев на диван, и обнаружив невероятно черные ноги, прикрывался полой ватника от порки Павел.

– Это мама Якоба, Галина Арнольдовна - только и успела представить её Виктория, как уже мать Якоба гнала его полотенцем в ванну, словно бычка хворостиной: - Я те покажу с такими ногами ходить.

– Нормальные ноги... А че... Я машины чиню.

Они скрылись в ванной комнате. От напора воды запели трубы, глуша её причитания и его оправдания.

Виктория снова села к себе за стол. В принципе рабочий день кончился. Пора было уходить. Ей сначала показалось неудобным оставлять Галину Арнольдовну с Павлом наедине, вдруг этот пьяный идиот начнет к ней приставать, но минут через пять после тупого сидения, прислушавшись к их мирным голосам, она поняла, что материнский инстинкт победил всевозможные остальные: Галина Арнольдовна, похоже, терла Павлу спину мочалкой, уже мирно наставляла, временами требуя наклониться, повернуться...

Виктория пришла домой. Аня встретила её с укоряющим взглядом и с веником в руках. Виктория разулась на пороге. Спросила о Мите. Он должен был придти часа через два. Предложила приготовить ему ужин, если уж так по-хозяйски взялась за дело её невестка.

– Не надо. Он сам разберется.
– Отрезала невестка и бросила в угол веник.

– Но он так много работает. Когда же ему ещё ужин готовить? Да и я есть хочу.

– Сами ешьте. Там есть что перекусить, а ему нечего готовить. Пусть домой вовремя приходит.