Чтение онлайн

На следующий год строительство было закончено. Вставшая вокруг посадов крепостная стена представляла собой внушительное сооружение: она имела 50 башен, в том числе 34 проездных, по внешней стороне стены был вырыт широкий и глубокий ров. Новая стена получила название Деревянный город. На так называемом Петровом плане Москвы (он был найден в архиве Петра I), сделанном в 1597–1599 годах, хорошо видны башни и стены Деревянного города.

Проездные башни, или, как их называли в Москве, ворота, ставились там, где к стене подходили дороги, и получили свое название по той дороге, которая проходила через них, или по городской улице, которая к ним вела.

Старинная дорога на Владимир, Суздаль, Ярославль и другие северо-восточные земли к тому времени на территории города давно уже стала улицей и называлась Сретенкой, и поэтому башня Деревянного города на Владимирской дороге получила название Сретенские ворота.

Сухарева башня. Фрагмент литографии середины ХIХ в.

Изображение Сретенских ворот на Петровом плане дает полное представление об их внешнем виде. Ворота имеют два проезда, над проездами видны бойницы, завершается башня тремя боевыми и одновременно наблюдательными площадками, покрытыми шатровыми крышами. С внешней стороны стены через ров к башне перекинут бревенчатый мост.

В Смуту начала XVII века, когда в Москве находились польско-литовские войска и русское ополчение в жестоких боях выбивало врага из города, стены и башни деревянного города были сожжены интервентами. После того как Деревянный город стал границей города, церемониальные государственные встречи стали проходить у его ворот.

Особенно знаменательными в истории страны стали две встречи у Сретенских ворот.

Первая происходила 18 июля 1605 года. Тогда москвичи встречали за Сретенскими воротами Деревянного города прибытие инокини Марфы — последней жены Ивана Грозного, матери царевича Дмитрия.

В Москве уже царствовал Лжедмитрий, и ему было необходимо, чтобы Марфа признала его своим сыном. Главное действо развивалось при въезде в Москву. Царица ехала в открытой карете, Лжедмитрий с обнаженной головой шел рядом с каретой, царственные мать и сын, как описывает современник, выражали радость встречи, и, видя это, растроганный народ «вопил и плакал».

Для народа это было время надежд — страна наконец-то обрела законного доброго, как надеялись, царя. Тогда почти все поверили, что Дмитрий действительно чудесно спасшийся царский сын, поверили и материнскому слову. До сих пор эта вера жива, и даже некоторые ученые историки разделяют ее.

2 мая 1613 года, в воскресный день, там же освобожденная от польских оккупантов Москва встречала избранного Земским собором и потому законного царя Михаила Романова. В находящейся в Оружейной палате рукописной книге XVII века «Избрание на царство Михаила Федоровича Романова», проиллюстрированной большим количеством миниатюр, среди прочих сюжетов изображена и эта встреча. От самых стен, вдоль дороги с одной стороны выстроены стрелецкие полки с распущенными цветными знаменами, с другой стороны — густая толпа бородатых почтенных купцов, а вокруг юного царя — священство с иконами, бояре.

Но так как книга «Избрание на царство Михаила Федоровича Романова» была написана в середине XVII века, то стены и ворота Деревянного города на этой иллюстрации не соответствуют времени изображенной встречи, они представляют их состояние на время создания книги. Лишь два десятилетия спустя после сожжения поляками, в 1630-е годы кольцо оборонительных укреплений Москвы по линии Деревянного города было полностью восстановлено и усилено. Теперь были возведены укрепления в виде земляного вала со рвом перед ним и за ним. Высокий земляной вал и рвы были основной частью новой оборонительной линии, но по нему, как и прежде, был построен деревянный «острог», то есть крепостные стены и башни. Проездные башни нового острога были выше и мощнее прежних, так как они стояли не на валу, а на материке, и вал примыкал к ним вплотную. С вала был вход на верхний ярус башни, где стояли пушки.

Охрану городских стен и ворот несли стрельцы.

Московские стрельцы. Рисунок ХVII в.

В XVII веке основную часть российских военных сил составляло стрелецкое войско, которое, кроме исполнения своих прямых военных задач, играло значительную роль в общественной и политической жизни страны.

Стрелецкое войско было создано в середине XVI века Иваном Грозным, когда в русской армии получило широкое распространение огнестрельное оружие — пушки и оружие ручного огненного боя — пищали. На Руси это оружие получило название по внешнему сходству с музыкальным духовым инструментом — дудкой-пищалью. Ружье называли просто пищалью, пушку — колесной пищалью. Вооруженные пищалями воины назывались стрельцами.

Московское стрелецкое войско Ивана Грозного состояло из 6 полков по 500 человек, командовали полками стрелецкие головы из боярских детей, и было определено стрельцам жалованье — четыре рубля на год. Стрельцы несли охрану царского дворца, городских стен и ворот. Поселены были стрельцы особыми слободами.

После Ивана Грозного стрелецкое войско перестало быть исключительно царской охраной. Полки стрельцов появились и в других городах. Стрелецкие полки участвовали в походах, в военных действиях, приобретая характер общегосударственной армии. Однако при этом стрелецкое войско сохраняло и некоторые свои особенности, заложенные при его образовании. Организация и правовое положение стрелецкое войско зиждились на принципах, издавна существовавших на Руси и сохранившихся до XX века в казачьих войсках.

Стрельцами могли стать только вольные люди, их служба была пожизненной и наследственной. Стрельцы получали от казны денежное, хлебное жалованье, «сукно на платье из царския казны ежегодь». У них были свои «начальные люди»: головы, полуголовы, полковники, сотники, назначавшиеся из дворян, и пятидесятники и десятники — из рядовых стрельцов. Стрельцы имели льготы по налогам и побочным приработкам — торговле, ремесленничеству, но при этом они были обязаны за свой счет приобретать военное снаряжение, содержать в порядке вверенные им укрепления.

Таким образом, стрельцы представляли собой особое сословие потомственных военных со своими правами, обязанностями, традициями и особым бытовым укладом. Они занимали место между поместным служилым дворянством и городским посадским населением. У каждых городских ворот дежурил один определенный стрелецкий полк, и тут же находилась слобода, в которой стрельцы этого полка жили.

В составе московского населения стрельцы занимали заметное место и в городской общественной жизни играли значительную роль. Стрелецкие полки назывались по фамилии командира-полковника, а стрелецкая слобода получала название по полку.

До сих пор в Москве сохраняется память о дислокации стрелецких полков в названиях улиц и переулков. Например, там, где сейчас находятся Зубовские улица и площадь, стоял стрелецкий полк полковника Ивана Зубова и была стрелецкая слобода Зубово, где Большой и Малый Левшинские переулки — полковника Афанасия Левшина, где Большой и Малый Николоворобинские переулки — полковника Данилы Воробина, где Вишняковский переулок — полковника Матвея Вишнякова. Названия слобод отразились также в названиях слободских церквей: церковь Знамения Пресвятой Богородицы, что в Зубове, Покрова Богородицы, что в старом Левшинском полку, Николая Чудотворца в Воробине и в других.