Чтение онлайн

Будучи в Англии, Петр с Брюсом обсуждали практические вопросы организации профессионального учебного заведения главным образом для подготовки специалистов для флота. Именно там Брюс представил царю, рекомендуя для преподавательской работы в России, известного ученого и педагога, профессора математики и астрономии Абердинского университета Генри Фарварсона, который согласился поступить на русскую службу. Были приглашены и еще несколько иностранных ученых и преподавателей, которые выехали в Россию в 1698 году.

По возвращении домой Петр сначала намеревался преобразовать Славяно-греко-латинскую академию, но после беседы с патриархом Адрианом оставил идею соединить в одной аудитории будущих священников, офицеров, кораблестроителей, медиков, художников, юристов, сколь ни привлекательным представлялся утопический план, чтобы «из школы бы во всякие потребы люди благоразумно учася происходили в церковную службу и в гражданскую, воинствовати, знати строение и докторское врачевное искусство».

Начавшаяся Северная война и создание флота заставили Петра в первую очередь подумать об организации учебного заведения, готовившего людей, годных для морской службы.

14 января 1701 года Петр издал указ об основании в Москве первого русского морского, или, как говорил царь, «адмиралтейского», училища. В указе говорилось: «Именным своим великого государя повелением быть Математических и Навигацких, то есть мореходных хитростию наук учению. Во учителях же тех наук быть Английския земли урожденным: Математической — Андрею Данилову Фархварсону, Навигацкой — Степану Гвыну да рыцарю Грызу; и ведать те науки всяким в снабдении управлением по Оружейной палате боярину Федору Алексеевичу Головину со товарищи, и тех наук ко учению усмотря избирать добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением, и учинить неимущим во прокормлении поденный корм…»

Назначенные преподаватели осмотрели отведенное для школы помещение — и отказались от него: там нельзя было проводить практические занятия по астрономии и геодезии. «На том дворе учить тех наук учеников невозможно, — заявил Фарварсон, — для того что тот двор построен на месте низком, а надобно де тех наук двору потребну быть ради смотрения в совершенстве горизонта на месте высоком».

Тогда для школы была предложена башня Сретенских ворот, верхний ярус которой поднимался над уровнем Москвы-реки на 100 метров и там можно было устроить обсерваторию.

Четыре месяца спустя, в апреле, последовал новый указ, удовлетворяющий требованиям Фарварсона: «Сретенскую по Земляному городу башню, на которой боевые часы, взять со всяким палатным строением и с принадлежащей к ней землею под Школы Математических и Навигацких наук». С этого указа в истории Сретенских ворот начался новый и, пожалуй, наиболее яркий период, подтверждением чего служит тот факт, что само название Сретенские ворота вскоре было вытеснено новым — Навигацкая школа. Приспосабливая здание Сретенских ворот под школу, М. И. Чоглоков надстроил над палатами второго яруса, справа и слева от столпа, третий этаж, в котором были устроены классные комнаты и большой зал, названный Рапирным, для занятий фехтованием и гимнастикой. В нем же происходили различные заседания и ставились спектакли.

В верхнем ярусе башни была устроена астрономическая обсерватория, где разместили привезенные Фарварсоном астрономические инструменты, телескоп, часы и библиотеку. Учеников поселили частично в самой школе, частично на постоялых дворах в соседних Панкратьевской и Мещанской слободах.

Петр предполагал, что в Навигацкой школе будут учиться боярские, дворянские, офицерские дети. Он, правда, предвидел, что многие родители не захотят отдавать своих чад в учение добровольно, поэтому велел записывать «с принуждением». Но некоторые из бояр, не желая отдавать сыновей на опасную морскую службу, чтобы обойти царский приказ, поспешили определить их в Славяно-греко-латинскую академию. Узнав об этом, Петр рассердился и с солдатским конвоем отправил боярских недорослей в строящийся Петербург на тяжелые работы — забивать сваи. От царского гнева спасло недорослей заступничество адмирала Апраксина, и они вскоре были посланы на учебу за границу.

В создании Навигацкой школы большое участие принимал Яков Брюс. Поскольку ему, как пишет Снегирев, «Петр поручил все дела, касавшиеся до физико-математических наук, то, вероятно, сей математик устроил Сухаревское училище, вверенное потом шотландцу Фарварсону». Во всяком случае, программы преподавания наверняка создавались при значительном участии Брюса и самого Петра.

Полный курс Навигацкой школы складывался из трех ступеней, называвшихся классами. В низшем, или русском, классе обучали грамоте и элементарной арифметике; второй класс — цифирный— включал в себя математику, физику, историю, красноречие и другие предметы; высшие же — мореходные, или навигацкие, классы давали специальные знания. Срок обучения зависел от успехов учащегося, обычно он составлял 6–8 лет.

Были определены меры поощрения за хорошее учение: «искусным», то есть успевающим, давать «на прокорм» в день по пяти алтын (15 копеек), а иным по гривне (10 копеек) и меньше, «рассмотрев коегождо искусство учения».

Из казны поступили деньги на книги, бумагу, перья и на прокорм учеников. (Правда, не всегда деньги поступали вовремя, и руководители школы вынуждены были обращаться к начальству с просьбами и увещаниями. Например, такого рода: «Ежели школе быть, то потребны на содержание ея деньги, а буде деньги даваться не будут, то истинно лучше распустить, понеже от нищенства и глада являются от школяров многие плутости».)

Из кладовой Ивана Великого, куда его в свое время убрали из дворца, достали и передали Навигацкой школе большой медный глобус, некогда привезенный в дар царю Алексею Михайловичу посольством Генеральных Штатов Голландии. Для школяров была введена форма одежды на французский манер: кафтан, камзол, рубашка, чулки, башмаки и шляпа; старшим воспитанникам, кроме того, полагалась шпага.

Преподаватели могли вести занятия на латинском и западноевропейских языках — английском, немецком, французском — русского они не знали. Ученики же, которым по программе предстояло выучить эти языки, пока знали только русский. Это обстоятельство поставило под угрозу саму возможность учебной деятельности Навигацкой школы.

И тогда-то вспомнили о Леонтии Магницком, русском учителе, который обучал детей в некоторых московских дворянских и боярских домах. Поскольку преподавателей для Навигацкой школы назначал сам царь, то ему и «отписали» о Магницком. Петр назначил Леонтия Магницкого учителем в Математическую школу, а еще предписал ему сочинить и издать на русском языке учебник по арифметике, геометрии и навигации. Царь понимал, какое большое значение имеет учебник. В 1708 году он редактировал переведенную Брюсом с немецкого книгу «Геометрия», сделал поправки «в премногих местах» и дал ей новое название, снабдив его русским переводом термина: «Геометрия, славянски землемерие». Петр считал, что сведения, сообщаемые в учебнике, должны излагаться сжато и по существу. При переводах он требовал сокращать длинноты и посторонние рассуждения, «…понеже, — писал он, — немцы обыкли многими рассказами негодными книги свои наполнять только для того, чтобы велики казались, чего кроме самого дела и краткого перед всякою вещию разговора переводить не надлежит».

Карион Истомин. «Книга любви знак в честен брак». Рукописная книга с миниатюрами, поднесенная автором Петру I по случаю его вступления в брак. Лист 13. «Книжное чтение во вкусе есть сладко». Лист 17. «Воинство блюсти». Изображение царевича Петра с потешными

Так Магницкий вступил в должность учителя Школы математических и навигацких наук и получил заказ на труд, который стал главным делом его жизни. Преподавая Навигацкой школе, Магницкий за полтора года написал требуемый учебник. Став учителем Навигацкой школы, Магницкий все свои силы и все свое время отдавал ученикам. Его коллеги-англичане относились к службе спустя рукава, опаздывали на уроки, заставляя учеников ожидать их часами, иной раз не являлись на занятия вовсе, и Магницкому часто приходилось замещать их, так что на него легла основная работа по обучению и воспитанию учеников школы.