Чтение онлайн

– Мне все ясно, ангел. Но единственное, что я могу пообещать, это то, что я попробую как можно больше времени посвящать тебе. Естественно, ночи все твои. – ухмыльнулся мужчина.

– О! Спасибо большое, мой господин! Ну хоть объедки со стола достанутся мне, хотя сомневаюсь, что ими я сумею утолить свой голод.

Не дав Дмитрию ответить на неприятную реплику, девушка жестом подозвала официанта, который словно только и ждал этого.

– Чем могу помочь?

Яна улыбнулась и сказала томным голоском, поправляя выбившуюся длинную непослушную прядь.

– Молодой человек, будьте добры ваш фирменный коктейль с текилой. Пожалуй, двойной. И… - на секунду задумалась, а потом с усмешкой прошептала, - шпроты. Ведь у вас есть шпроты?

Парень изо всех сил старался не рассмеяться, хотя это не совсем и получалось. Собравшись, он ответил почти не дрогнувшим от веселья голосом:

– Конечно. Через минуту все будет выполнено.

А вот Вильховский не сдерживал эмоций. Смеялся он искренне, обнажая белые ровные зубы. Морщинки у синих глаз лучились не от солнца, а от сказанного этой неугомонной нимфой. Сам того не подозревая, он привлекал внимание очаровательниц прекрасного пола в возрасте от пятнадцати и выше…

А зачем ему было на кого-то смотреть, если та, что сидела напротив и упрямо выпятила подбородок вперед давала ему все, чтобы сделать его жизнь счастливой. По крайней мере в тот момент, когда она рядом с ним. Со временем ее вспышки и истерики стали не так докучать, как в начале отношений. Привычка делала свое дело. В эмоциональности Яны проявлялась ее многогранная натура, ее сексуальность и первобытная дикость. Только у большинства людей эта сторона жизни была запрятана очень далеко от посторонних глаз, а у нее проявлялась без стеснения, оттого и притягательная сила была подобна мощному магниту.

Дима иногда с удовольствием сам раззадоривал Пухову и с наслаждением взирал на плоды своих стараний. Как и сейчас.

Официант на самом деле все выполнил молниеносно и сейчас на их столике красовались дизайнерски-оформленные тарелки со шпротами, украшенными зеленью, на второй – корнишоны и черри, и на третьей, - вот чудо! – открытая пачка Dunhill. Ну и конечно внушительный бокал с коктейлем, где основная составляющая – текила, почти не чувствовалась.

Яна с недоумением смотрела на третью тарелку. Сигарет она не заказывала. Курить так и не бросила, правда при Диме не отваживалась отстаивать на право портить собственный организм так, как она решит. Совесть не грызла, да и почему собственно она должна была ей досаждать?

– Придурки. Они что принесли? Перепутали, что ли?

Уже собираясь окликнуть официанта девушка заметила внимательные глаза-сапфиры и поняла.

– Ты заказал?

– Я. Ну если уж ты решила оторваться, то делай это по полной.

– Я же бросила, и виновником этого являешься ты. Забыл? Неужели у моего дедушки память стала подводить? Ай-ай-ай, знаешь, если побегал по шарлатанам и не помогли, не расстраивайся…

Эта фраза вызвала очередной приступ смеша у обоих, у их собственной истории были моменты, которые приносили позитив.

– Спасибо, родная за заботу. Отплачу тем же. Не сомневайся.

– И не подумаю. Буду ждать. Зачем сигареты заказал?

– Что бы тебе приятное сделать, мил-л-лая… – растягивая слова прошептал Дима.

– Дим, ты меня совсем взбесить хочешь? На хрена они мне если я не курю, идиот! – крик набирал высоту и отдыхающие с удивлением смотрели на метаморфозу, произошедшую с девушкой, которая еще двадцать минут назад визжала от счастья, а теперь, казалось, превратилась в мегеру, которая запросто может вон той серебряной вилочкой выколоть глаза своему партнёру.

Глаза – сапфиры недобро загорелись. Голос из тихого, спокойно, мгновенно стал жёстким, хотя по-прежнему был не громок.

– Во-первых, сядь на свое место. Во-вторых, не кричи. В-третьих, еще раз столь неуважительно назовешь меня и пожалеешь. Обещаю. В-четвертых, кури. Думаешь, я не знаю, что ты прячешься по углам от меня? – он наклонился к девушке через столик и зловеще проговорил, - Я не дурак, если ты не поняла еще. И я не позволю тебе сделать из меня его. Поняла? Отвечай!

Напускная ярость и неудовольствие Яны сменилось ощущением беспокойства. Дмитрия она не боялась. Но вот когда он так говорил с ней, сразу становилось понятно, что мужчина на пределе. И лучше не злить его. К тому же известие о том, что он знает о ее тайном курении расстроило девушку. Меньше всего она хотела уронить свое достоинство перед ним. Чувствовать себя маленькой девочкой, которая тайком нашла конфеты и ела их без разрешения. Аналитический мозг тут же принялся искать выход из ситуации. Взгляд скользнул по бокалу со спиртным, но пить не хотелось. И не только сейчас, но и до откровений любимого. Просто ей захотелось поиграть с ним и устроить мини сцену, которая по ее расчетам должна была быть закончена бурным перемирием у них дома. Не получилось. Что-то надо говорить. Дима не даст долго молчать, а вот отсутствие ответа разозлит его еще больше.

– Милый… извини, не буду кричать. Не знаю, что на меня нашло. И в Париж поеду, я тут без тебя совсем с ума сойду. И обзывать больше не буду, прости…

Глазки сделали свое дело и Вильховский улыбнулся.

– А сигареты. Ну да, мне тяжело бросить. Очень. Я просто не хотела расстраивать тебя. А как ты узнал?

– Если бы ты облизала пепельницу поняла бы.

– Что? В Смысле?

– Яна, - тоном лектора, начал он, - некурящий всегда почувствует запах дыма. Не только от дыхания, но даже от одежды курильщика. Не смотря на старания последнего вылить на себя пол флакона духов.

Ух… гроза прошла. Кажется, не обижается. А сердце до сих пор успокоиться не может! Его власть и пугает, и в то же время безмерно возбуждает. Может она мазохистка? Да какая разниц, главное – он принимает и любит ее такой, какая она есть и остальное неважно.

«Ага. Неважно. Ты как собачка. То он тебе кость кинет, то палкой пройдётся, а ты все равно лижешь ему ладони».

Но разозлиться не получилось. Она смотрела на Вильховского и ждала, что скажет ее любимый. В этих узких губах был приговор: жить или не жить.

– Ну да, вот такая я зараза. Ты не сердишься?

– Почему так думаешь?

– Ты просто уже не говоришь таким тоном, что у меня мурашки по коже бегут. И ты улыбаешься.

– Плохо меня знаешь. Это не значит, что я не злюсь.

– А как мне заслужить твое прощение? Я все сделаю! Дим, ну на самом деле мне стыдно за свое поведение. А ты сейчас по капле из меня жизнь высасываешь. Так не честно.

– Ты первая нарушила правила. Я тебе сказал: месяц. Если ты не смогла бросить сама, ты должна была мне об этом сказать, а не скрывать. Поняла?

– Да.

– И чтобы впредь все так и было. Я хочу быть в кусе всего, что происходит в наших с тобой отношениях. Что ты делаешь помимо них, мне не интересно. Но все, что касается меня, должно быть прозрачно.

Сердце опять послало мозгу сигнал тревоги. Его не волнует ее жизнь. Она интересна ему только в постели и при встречах. Хотя это и не удивительно. Он ведь сразу так и сказал. Так почему же, твою мать, так больно! На глаза непрошенно пожаловалди слезы. Вот черт!

Полтора месяца спустя.