Чтение онлайн

– Яночка, что ты на меня так поглядываешь? Злишься на старика?

Яна улыбнулась, как ни странно без внутреннего приказа и искренне.

– Да нет, Станислав Александрович. Не злюсь. Сама заслужила. Я вот что хочу спросить. Вы кем работали до пенсии? Всегда художником были?

Старик улыбнулся.

– Искусство – это мое хобби, доченька. А работал я в армии, дослужился до подполковника. Жизнь помотала по всей России, но я и не жалуюсь. Люблю я Россию-матушку и никогда не осуждаю ее. Во время службы и писал, конечно, это у меня с детства страсть такая появилась, за что сослуживцы и прозвали меня Мастером. Ну, конечно до героя Булгакова мне далеко, но и нравилось мне это прозвище. И до сих пор так поминают, хоть и подполковник в отставке. Типа Мастер, и всем понятно, про кого говорят.

Глаза у Мастера сделались мечтательными, взор притупленным и морщинки разгладились. Видно, что прожил жизнь так, как хотелось ему, может и были огорчения, но старик ни о чем не жалеет и вспоминает прошлое с улыбкой.

– А я догадалась, что вы военный.

– И как же, Яночка?

– По-вашему взгляду и голосу в парке.

Станислав Андреевич вернулся на землю и посмотрел внимательно, изучающе.

– Ты смышлёная девочка, не удивлен. Ты вот что мне скажи. Как живешь то? Учишься? Работаешь?

– Да. И учусь, и работаю.

Голос старика опять приобрел суровость.

– И пьешь. – констатировал он.

Ей вдруг стало так стыдно. Впервые за год. Именно перед этим человеком ей не хотелось обличаться в своих грехах и в то же время чувство, что именно он может ее выслушать и понять завладело ею.

– Пью. – тихо произнесла она. – А что мне еще делать? Плохо мне, Станислав Александрович.

– А ты расскажи почему плохо, может и я сгожусь еще и помогу, чем смогу.

Очень тихо было произнесено:

– А вы не догадываетесь?

Конечно, он все понимал. И знал, почему девочка так опустилась. И больно ему от этого было. Ведь в его силах было остановить то, что должно было случиться, а он, посоветовавшись с родителями Димочки, так и не нашел в себе смелости поговорить с девочкой. Решил, не его дело. Дима – взрослый мужчина и должен отвечать за свои поступки и знать, что делает. Обидно было старику. На себя в первую очередь.

В его жизни было многое. И жизнь эта не была легкой. Но единственного он не испытывал – предательства. И по отношению к себе, своей чести и совести, и по отношению к другим. Уберегла его от этого судьба. А то, что Дима сделал с Яной как раз и было предательство. Сын его друзей был как его сын, и он в течении всей его жизни никогда не замечал, что Дмитрий способен предать или сделать больно кому-то намеренно. Бизнес не в счет. Там все волки, каждый за себя. Но то, как он поступил со своей влюблённой не укладывалось в рамки приличия и чести.

А ведь все могло быть и по-другому, если бы тогда всего лишь поговорил с Яной. Объяснил, рассказал, конечно не все, но и это бы могло если и не предотвратить катастрофу, то хотя бы подготовить к близкому будущему их отношений с Дмитрием. Но он это не сделал. И сейчас ему было очень стыдно за свое поведение.

Первое в его жизни предательство. И по отношению к девочке и к себе.

– Я не догадываюсь, я знаю. Расскажи мне. Что случилось, Яночка, а там посмотрим, чем помогу.

Всю боль, горечь, обиду на Диму она выплескивала на этого милого человека и с каждым сказанным словом ей становилось легче дышать. Это было чудесно. Изумительно. Ее оппонент умел не только слушать, но и понимать. Ему не надо было ничего объяснять, несказанное он читал по глазам. Рассказ был долгим. Ей не хотелось ничего утаивать. Последний год она описывала очень подробно, но старика не шокировало сказанное, только в глазах его появлялись слезы и исчезали, так и не проложив тропинки по морщинистому лицу.

При последних словах Яна вздохнула.

– Теперь вы все знаете. Что мне делать? – и зарыдала в голос, громко, натяжно, а старик так и не смог сдвинуться с места. Глаза покрылись тонкой льдинкой и губы неслышно что-то шептали. Теперь он знал, как помочь ей и он поможет. Рассказ будет долгим, скорее всего на всю ночь, но он поможет ей. Это его долг перед своей совестью, и он должен его выполнить.

Глава 8.

Сидя на паре, Яна дожидалась своей очереди подойти к лектору с курсовиком, чтобы тот проверил выполняемость задания. Курсовик был куплен и Яна нисколько не переживала. Ее мысли были о другом.

Вчерашний разговор с Мастером затянулся далеко за полночь и ей пришлось остаться ночевать у него, чему она была рада. Рассказ художника поверг ее в шок. Прошлое Димы уже не было покрыто тайной, по крайней мере некоторые эпизоды стали известны ей, тем самым причиняя огромную боль. Почему же он сам ничего ей не рассказал? Вернее сказал, но главное так и не смог произнести. А она поверила!

Она не знала, что заставило Станислава Александровича пойти на откровенный рассказ, но была ему благодарна.

Теперь все смотрелось совершенно под другим углом. И их скрытые отношения, и некоторые его слова. Но почему? О Боже, дай силы. Ложь. Везде ложь. Только ее любовь была правдой. Что делать?

Она хотела сделать ему так же больно, даже еще большее, чем он ей. Показать, что значит потерять то, на что надеялась и во что вкладывала всю душу. Ей не было жалко Диму, несмотря на то, что трагедия, которая произошла у него должна была вызывать жалость. Но он не заслужил жалости. Играя людьми он сам заслуживал роль игрушки.

А ведь все могло бы быть по-другому. Если бы мужчина во всем ей признался, Яна смогла бы найти в себе силы простить и найти выход из ситуации. Но он был непреклонен. Ее мужчина. Только ее.

Прошел год, а любовь ведь никуда не делась. И вчерашний рассказ только заставил ее ощутить невозможность безразличного отношения к Диме. Обида была, злость, жажда отмщения, но и любовь тоже была. Она должна найти его. Только тогда ее жизнь сможет опять войти в такую хрупкую колею. Она найдет его. А там… а там посмотрит, что делать….

Дима сидел в своем кабинете, освещаемого лишь светом луны и с высоты птичьего полета наблюдал за непрекращающемся движением огней на дорогах столицы. На столе был идеальный порядок, ноутбук выключен и початая бутылка коньяка очень гармонировала с полупустым пузатым стаканом на фоне этого безмятежного порядка.

Сделав глоток и подержав немного обжигающую жидкость во рту, Дмитрий с наслаждением проглотил напиток богов.

Сегодня он опять заночует здесь, хорошо, что имеется сменный комплект одежды и душ. В последнее время он не любил проводить ночи дома. Знал, что поступает как последняя свинья, но заставить себя ехать туда не мог. Дело было не в том, что дома его не ждали – ждали! – а в том, что он все чаще себя ловил на мысли о бесполезности времяпрепровождения внутри семьи. Они чувствовали его отрешенность и видели перемены в поведении такого дорого им человека, но не знали причины этих перемен. А он ничего не мог с собой поделать. Прежнего безмятежного и всегда уверенного в себе отца семейства не было. Был угрюмый и неулыбчивый мужчина, который не отвечал на вопросы и все чаще замыкался в себе. Понимая, что своими поступками он причиняет только боль близким людям, он стремился поменьше находиться дома. Как бы он хотел отмотать время назад. Не далеко. На полтора годика.

Тогда все казалось логичным и построенным по правильной схеме. Все было в идеальном порядке. А сейчас? Сейчас он потерял себя.

Потерял после того, как февральским вечером спустился в метро и встретил ее. Своего ангела. Что там говорила Яночка? Рок – это их характеристика отношений? Может быть, может быть… воспоминания, которых он боялся год нахлынули внезапно и не спрашивая разрешения…

Глава 9.

Сеанс №2.

И что принесло меня сюда? Не знаю. Психодоктор все так же улыбается мне, но в его улыбке я не заметила заискивания передо мной, которое было в глазах у Лезентьева. Этот может помочь. Надо научиться контролировать себя. И перестать пить. Зачем? Найти Диму, а после годовой попойки я не то, что его не смогу найти, я и себя-то не могу найти. Мне нужна помощь. Психодоктор может мне ее дать. Ладно, посмотрим. Если он такой же дебил, как и все эти психиатры, ноги моей больше здесь не будет. И почему он молчит?