Чтение онлайн

Пусть не раз мы мокли под дождем.

Наши зубы точены о гранит науки,

А после гранита глина нипочем.

Что бы ни случилось, песню мы не бросим,

В наших душах музыка жива.

Где тебя мы встретим, золотая осень,

Скоро ли увидимся, милая Москва?

Двухамбразурный пулеметный ДЗОТ с бетонной фронтальной стенкой (Из собрания автора)

Хотя многие студенты рассказывают о бомбардировках и обстрелах с самолетов, о том, что они едва успели убежать от наступающих немецких войск, документального подтверждения этому не удалось обнаружить. Отдельные случаи ранений и даже гибели комсомольцев были, но речь идет об утонувших во время купания, получивших ранения во время неосторожного обращения со взрывчатыми веществами и т. д. Реальная опасность угрожала строителям на южной части рубежа, где линия фронта подошла слишком близко к месту работ.

Большинство комсомольцев вернулось обратно в Москву и другие города в начале сентября, хотя некоторые задерживались почти до конца месяца. Так, согласно справке, выданной в 6-м районе 8-го управления оборонительного строительства Главоборонстроя НКВД, студент Щукинского училища Владимир Этуш отбыл в Москву только 26 сентября.

Некоторые студенты и даже школьники пытались убежать на фронт, тем более что воинские части были совсем рядом. МГК ВЛКСМ требовал вернуть их на «гражданку», посылая, например, такую телеграмму: «Прошу вмешаться и немедленно дать указание об отчислении учащихся 94 школы Краснопресненского района Купермана Владимира и Садвакасова Искандера из армии зпт обоим по 15 лет тчк Адрес Действующая армия полевая почта 517-33 23 стрелковый полк батарея ПТО зпт волнуются родители зпт занимается ЦЕКА и выяснить возраста и обстоятельство перехода студента Яблокова И К действующая Армия ППС 33 артдивизион 152 зпт учащегося Старостина Н ППС 33 артдивизион 152 студента Герш там же тчк».

Труд работавших на рубеже не был бесплатным. Это справедливо как для мобилизованных профессиональных рабочих, так и для комсомольцев и местных жителей (колхозников). В ряде случаев зарплату получали даже ополченцы, впрочем, об оплате труда заключенных информации нет. «В конце июля выяснилось, что повременная оплата не стимулирует роста производительности труда, и было решено отказаться от этой формы оплаты труда. Была введена сдельная система, т. е. оплата в соответствии с выполненной работой… У городского населения (служащих, лиц умственного труда, учащихся и др.) выполнение норм составляло 60–80 %, у сельского населения выполнение норм на земляных работах доходило до 90–100 %. Сдельные заработки у кадровых рабочих доходили до 20 рублей в день, а у мобнаселения от 4 до 8 рублей», – вспоминал бухгалтер «Моспромстроя» Юлий Брауде.

Руководители, инженеры и другие работники, к которым не применялась сдельная оплата труда, получали 60 % доплаты за «полевые условия», при этом прикомандированные к ним военные инженеры имели только 25 % доплаты. Бывали даже случаи, когда к работавшим приезжали семьи, которые проводили это лето почти как на даче. При этом нельзя забывать, что стройка считалась сверхсекретной.

В августе в 6-м полевом строительстве, костяком руководства которого являлось Управление строительством Дворца Советов, появился даже собственный московский парикмахер. Рабочих действительно надо было стричь и брить, да и студенты уже стали отпускать свои первые бородки. Вероятно, предполагалось, что парикмахер будет ездить по бригадам и приводить в порядок их внешний вид.

В архиве сохранилась справка «для предоставления по месту спроса», выданная трестом «Московские гостиницы» «тов. Форсенкову К. П. в том, что он работает в должности мужского мастера и получает заработную плату 747 руб. 50 коп. в месяц – сдельно». Это были очень неплохие деньги, и, видимо, без учета чаевых. Справка была выписана на бланке гостиницы «Гранд-отель» – который располагался в самом центре Москвы, примыкая к тогда еще не достроенной гостинице «Москва», напротив Музея Ленина.

Перед руководством полевого строительства встал вопрос об оплате труда мастера: обычно всем полагалась такая же зарплата, как и на прошлом месте работы, плюс надбавка за полевые условия. Но, видимо, начальство полевого строительства такой перерасход бюджета не обрадовал, и было вынесено решение, что за первую неделю Форсенкову будет выплачено из расчета 450 руб. в месяц, а после этого он перейдет на сдельную и будет получать 90 % от выручки. Интересно, что за ту же первую неделю работы его выручка составила 216 р. 20 коп., и если бы он сохранил такую же выработку в сентябре, то не потерял бы в зарплате.

Прорыв немцев под Ярцевом (станция находилась менее чем в 50 км от Днепра) 22 июля был воспринят как десант, и возникшая в связи с этим паника привела к самостоятельному возвращению в Москву части школьников и студентов. Они, как правило, пробирались до Вязьмы или Гжатска поодиночке или небольшими группами: «Один из наших метростроевских начальников сказал нам всего несколько слов, суть которых сводилась к следующему:

"Все работы прекращаются. Всем разбиться на группы по три-четыре человека и немедленно идти в восточном направлении по шоссе, на Москву. Если нельзя будет идти по шоссе, двигаться параллельно ему, все время на восток. Каждой группе взять по одной девушке и помогать им в дороге, не бросать их одних. Уходить сразу после того, как получите хлеб и сыр"», – так описывал эти события Владимир Николаев в книге «Московский романс».

«Ярцевский десант» имел очень серьезные последствия в целом для строительства линии вдоль Днепра, поскольку работники 5-го полевого строительства отошли с западного берега Днепра до Сычёвки. То есть, по факту во второй эшелон. Несмотря на быструю ликвидацию прорыва и стабилизацию фронта, 5-е полевое строительство сосредоточилось на строительстве возле Сычёвки и даже восточнее ее и долгое время не возвращалось к переднему краю рубежа, что несомненно сказалось на его готовности. В 6-м полевом строительстве отход был более организованным, строительные батальоны, состоявшие большей частью из студентов, отвели примерно на 40 км вглубь на строительство второго эшелона, а после стабилизации ситуации достаточно оперативно вернули обратно.

Захват Ельни также вызвал бегство ряда руководителей, что впоследствии привело к оргвыводам и исключению их из партии.

Война подошла к «трассе» и на Брянском фронте. Из-за этого строителям приходилось работать буквально под обстрелом немецких минометов. Был по меньшей мере один случай, когда студентам пришлось копать ров ночью на переднем крае – западнее них находились немецкие войска. Об обстрелах на Десне, в районе деревни Старое Сырокоренье вспоминает Юрий Владимиров, бывший в то время студентом Московского Института Стали (ныне МИСиС). В документах МК ВЛКСМ сохранился отчет 8-го полевого строительства о раненых и погибших во время нескольких инцидентов.

Смело мы в бой пойдем

О дивизиях народного ополчения (ДНО) можно писать много, о них и написано много, но еще больше не написано. В формировании ополчения еще много неясностей, как в причинах его создания, так и его трагической гибели.

То, что произошло, хорошо описывает песня времен гражданской войны:

«Слушай, рабочий, / Война началася, / Бросай свое дело, / В поход собирайся. / Смело мы в бой пойдем / За власть Советов. / И как один умрем / В борьбе за это!»