Чтение онлайн

Формально ДНО появились после исторической речи Сталина 3 июля 1941 года. Она стала для многих наиболее сильным впечатлением первых дней войны. Выступления Сталина ждали, недоумевая, почему его не слышно. Скорее всего, Сталину просто нечего было сказать до начала июля – ситуация была слишком неопределенной, и он не хотел ошибиться. Речь содержала много программных тезисов, одним из которых был: «Трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной Армии. В каждом городе, которому угрожает опасность нашествия врага, мы должны создать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защищать свою свободу, свою честь, свою Родину в нашей Отечественной войне с германским фашизмом».

Появление дивизий народного ополчения на самом деле большая загадка. Зачем и почему они были созданы, доподлинно неизвестно, и хотя принято считать, что это было реализацией желания простых советских людей добровольно пойти защищать страну, на самом деле, как и практически всё в СССР, инициатива была организована сверху.

И в этом проявилась вся советская система, когда предложение из Кремля развивалось на местах и доводилось почти до абсурда, перерастало в кампанейщину и в результате не только мешало нормальному функционированию государства, но и приводило к катастрофе.

Возможно, такое развитие идеи дивизий народного ополчения было обусловлено «конкуренцией» Москвы и Ленинграда – партийное руководство городов устроило что-то вроде социалистического соревнования.

Конечно, нельзя отрицать высокого энтузиазма, который охватил граждан СССР. Действительно, многие шли записываться добровольно, сжатая пружина ожидания войны наконец выстрелила, и они буквально торопились принять участие в этой недолгой, как многие думали, военной кампании. Школьники и студенты рвались заменить собой уходящих на фронт, не думая, что эта замена продлится долго – скорее это что-то вроде летней практики. К осени враг будет разбит, и все вернутся за парты. Увы, они жестоко ошибались.

Борис Рунин, который в июне 1941 года еще не был членом Союза писателей, хотя уже печатался в «Правде», страшно переживал, что его не возьмут в формирующееся ополчение. Но когда он вместе со своим другим Даниилом Даниным, автором журнала «Звезда», пришел в Клуб писателей на улицу Воровского (ныне Поварская), дом 52, в оборонную комиссию, секретарь парткома Хвалебнова, которая их не знала, им отказала, воспользовавшись тем, что они не члены ССП. «Совершенно обескураженные, мы стояли в вестибюле столь притягательного для нас "дома Ростовых", не зная, что теперь делать и как быть. Ведь мы уже оповестили родных и друзей о своем решении… По счастью, в этот момент в вестибюль поднялся по лестнице заместитель Хвалебновой, мой однокашник по Литературному институту Михаил Эдель. Узнав, в чем дело, он не без иронии произнес: – Хотите, ребята, по блату попасть на фронт? Ладно, устроим. Не прошло и четверти часа, как все уладилось. Мы вышли из Союза писателей с предписанием явиться со всем необходимым в общежитие студентов ГИТИСа в Собиновском переулке (сейчас это снова Малый Кисловский), где находился один из пунктов формирования Краснопресненской дивизии».

Формирование народного ополчения не было предусмотрено военными планами, под него не было заложено необходимых материальных ресурсов, вооружения. Те, кто записывался в ополчение, зачастую уже были учтены в планах мобилизации, и то, что их не призвали в первую неделю войны, вовсе не означало, что они не были бы призваны через месяц или два. Рабочие, которые покидали свои заводы, ставили их в чрезвычайно тяжелое положение – вчерашние школьники и свежевыпущенные ФЗОшники не могли заменить квалифицированных токарей, слесарей – для набора опыта требовалось время, а не только энтузиазм.

Борис Рунин вспоминает случай с драматургом Павлом Яльцевым, который, уже будучи ополченцем и оказавшись в Москве, получил повестку из военкомата. Там ему объявили, что он является аттестованным морским офицером и должен отправиться на Тихоокеанский флот, на приведенные аргументы о том, что он уже является бойцом Краснопресненской дивизии народного ополчения (8-я ДНО) и что в дивизии его сочтут дезертиром – военком заявил, что дезертиром он будет, если не отправится во Владивосток. «Хорош бы я был, – говорил нам Яльцев, передав в подробностях этот диалог. – Набрал полный сидор посылок и писем, насмотрелся на ваших жен, которые с утра до вечера заполняли мою комнату, да еще толпились в коридоре, а потом смылся в противоположном направлении. – И он сердито хмыкнул. – А приятно, наверно, носить флотскую форму, – ни с того ни с сего добавил Яльцев задумчиво, разматывая на ночь обмотки и прилаживаясь поспать под елкой». Выбравший ополчение Яльцев погиб в октябре 1941 года под Вязьмой.

Надо сказать, что подобные случаи не были редкостью. Некоторые добровольцы разыскивались как самовольно оставившие рабочие места, над ними висело уголовное наказание по «указу от 26 июня 1940 г.», студенты отчислялись из вузов за непосещения.

Возможно, что идея создания народного ополчения появилась во время совещания в Кремле 26–27 июня, когда Жуков фактически предложил создать Резервный фронт, состоящий из дивизий НКВД и народного ополчения. Тогда же было издано постановление о создании 15 дивизий НКВД, которые формировались на базе пограничников.

Обучение ополченцев приемам штыкового боя

После выхода приказа Ставки ГК № 0097 о создании группы резервных армий – военная бюрократия пришла в движение, она начала работать по своим законам, формируя новые воинские подразделения – дивизии народного ополчения. Впрочем, формировали они их также по воинским лекалам и штатам. Каждой дивизии положен как минимум командир, и они были подобраны за два дня.

2 июля приказами НКО № 00364 и № 00365 были назначены командиры дивизий народного ополчения. Одновременно шла работа по партийной линии для того, чтобы организационно обеспечить процесс формирования этих дивизий.

В соответствии с постановлением Военного совета МВО комплектование проводилось в 25 районах Москвы, соответственно, предполагалось создать 25 дивизий. Но затем в связи с нехваткой вооружения и по ряду других обстоятельств было решено сформировать только 12 дивизий [8] , передав в них ополченцев из остальных 13 районов, дополнить их добровольцами из Московской области.

Конечно, не все в составе дивизии были добровольцами, командный состав формировался по призыву. Позже и среди ополченцев стали выявлять командиров запаса и подыскивать им соответствующие их званию и воинским профессиям должности.

Штатный состав дивизии колебался и был меньше обычного, насчитывая 10 500 человек. К октябрю, после присвоения дивизиям общевойсковых номеров, их штат увеличился примерно до 11 600 человек.

Поскольку формирование происходило главным образом от предприятий и организаций, то ополченцам сохраняли их заработную плату. Возможно, так было сделано потому, что первоначально к ополчению относились не очень серьезно, не рассчитывая, что подобные подразделения будут участвовать в боях. Возможно, для них предполагались задачи по охране тыла, борьбе с воздушными десантами и другие аналогичные задачи, в которых они могли бы заменить регулярные войска. Однако ситуация начала развиваться совсем иначе, и дивизии народного ополчения в итоге стали полноправными стрелковыми дивизиями. Правда, выплату заработной платы по месту работы прекратили только 1 апреля 1942 года, когда большинства дивизий народного ополчения уже не существовало (были расформированы), а большинство ополченцев погибло или пропало без вести в октябрьских котлах.

Начало формированию дивизий народного ополчения положило ночное совещание в Кремле. Вот как об этом вспоминала в 1943 году секретарь Куйбышевского РК ВКП(б) Надежда Михайловна Шахова: «В 2 часа ночи с 1 на 2 июля 1941 г. мне позвонили и сказали, что в Кремле должны собраться секретари райкомов. Собрание проводил тов. Молотов, присутствовали Тимошенко, Щербаков, секретарь МК Попов и все секретари райкомов гор. Москвы.

На этом совещании с сообщением выступил тов. Молотов. Он сказал, что страна находится в опасности, враг подошел к Минску, надо поднять народ, создать народное ополчение, что районы должны будут приступить к формированию народного ополчения, обеспечить всем необходимым. Совещание длилось примерно полчаса и после этого мы отправились к себе в райком. Совещание, я бы сказала, носило неофициальный характер и проводилось в виде беседы. Были назначены сроки – 6 июля дивизии должны быть сформированы по районам».