Чтение онлайн

Григорий Давыдович Афанасьев – начальник Западного Управления оборонительных работ и одновременно начальник 4-го полевого строительства, в 1941 году капитан ГБ (ГА РФ)

Прокофьев также возглавлял и 7-е полевое строительство, штаб которого должен был быть в Ельне. Но она была быстро оккупирована, и потому на первой полосе укреплений работы почти прекратились – она стала уже реальной линией фронта. Строительство переместилось на второй рубеж, где оно осуществлялось силами занимавших его войск 43-й армии и местных жителей. После освобождения Ельни, в сентябре 1941-го, были предприняты попытки возобновить строительство первой линии обороны, подбирались кадры, но, к сожалению, многие рабочие попали в плен в Вяземском котле, а руководители стройки погибли. По этому направлению числились два московских треста: № 19 Наркомата авиационной промышленности (НКАП) и № 31 НКАП, а также трест № 10 из Воронежа.

Прокофьев Андрей Никитович – начальник 6-го и 7-го полевых строительств (Вязьма и Ельня), до войны руководил управлением строительства Дворца Советов (Архитектура и строительство)

Очень большое число московских студентов оказалось в 8-м полевом строительстве, на территории Брянского УР, которое охватывало очень большую территорию, практически занимая весь Брянский УР. Передний край проходил по реке Десна. Помимо них, вероятно, здесь работал 1-й Госстройтрест НКВД, который в мирное время с равным успехом строил здания тюрем и вузов. Также здесь были тресты № 19 и № 30 НКАП, а также крупный московский трест «Строитель». Руководство 8-м полевым строительством осуществлял Василий Иванович Анисков. Уже после войны ему довелось строить объекты, связанные с исследованием ядерной физики: Арзамас-16 (Саров), Обнинскую атомную станцию, научно-исследовательский центр в Дубне.

Монумент студентам МЭИ, строившим рубеж обороны вдоль Днепра у пересечения с автострадой Москва – Минск (фото автора)

Анисков Василий Иванович – начальник 8-го полевого строительства вдоль реки Десна, после войны будет руководить строительством ядерных объектов (Семейный архив)

Еще южнее, в Брянской области (впрочем, тогда это была Орловская область), работало 9-е полевое строительство, которым руководил Михаил Митрофанович Мальцев. Хотя это был уже не Резервный, а Брянский фронт, но это тоже часть третьего рубежа. Позже управление стало именоваться 51-м полевым строительством, а его штаб располагался в Карачеве. Головной организацией был трест «Академстрой» (начальником которого и был Мальцев), а также молодежь из Воронежской и Тамбовской областей. Кроме того, здесь работали тресты № 10 Наркомстроя, «Культбытстрой», «Союзторгстрой», стройтрест мосресторанов, «Райпищестрой» и «Спиртостроймонтаж».

Не обошлось и без политического руководства: «Московским комитетом была сформирована и направлена для организационной и политической работы на участках фронта группа под руководством т. Антоненкова – заведующего отделом МГК ВКП(б)… Кроме того, 50–60 партийных работников было послано с московских партийных курсов».

Участие профессиональных строителей, которые имели бронь и от призыва в действующую армию, и практически не были затронуты кампанией по созданию народного ополчения, позволило усилить линию обороны многочисленными огневыми точками, ДОТами и ДЗОТами. Студенты и местные жители, к сожалению, не имели достаточного опыта и годились только для подсобных работ. Именно профессиональные строители собирали бревенчатые срубы ДЗОТов, опалубки ДОТов, приготовляли и заливали бетон. До сих пор неизвестно, сколько именно было построено таких сооружений. Согласно «справке о готовности рубежей Резервного фронта на 26.09.1941 г.», таковых могло быть более 4 тыс. (артиллерийские и пулеметные ДОТы и ДЗОТы), не менее тысячи должно было быть и в Брянском УР. Проводимая поисковая работа позволила установить координаты примерно 700 из них.

Мальцев Михаил Митрофанович – начальник 9-го полевого строительства в городе Карачеве, гидростроитель и будущий строитель специальных объектов СССР

ДОТы, сооружаемые на территории Ржевского УР, оснащались самым современным на тот момент казематным вооружением: пушечно-пулеметными установками ДОТ-4 и пулеметными установками НПС-3. Они были созданы в КБ Михаила Николаевича Кондакова и были способны успешно выполнять свои задачи даже в условиях применения отравляющих газов. Именно такое вооружение устанавливалось в ДОТах на новой западной границе. Всего в ДОТах Ржевского УР было смонтировано 125 установок НПС-3 для пулемета Максима и 20 45-мм ДОТ-4. Их дополняли ДОТы для 45-мм и 76-мм орудий, усиленные бетоном пулеметные и артиллерийские ДЗОТы. Всего в батальонном районе было до 30–40 сооружений, что давало очень хорошую плотность в 10 сооружений на километр фронта.

ДОТ для 76-мм орудия, построенный в 1941 году в урочище Урдом, ставшем местом ожесточенных боев в 1943 году

Другим укрепленным районам третьей линии казематного вооружения не досталось. Вероятнее всего, его не было в достаточном количестве на складах Главного артиллерийского управления (ГАУ), да и полностью спроектировать до войны успели только самый северный укрепленный район линии. Но и на других участках хватает сооружений из бетона или усиленных камнем. Очень большое число огневых бетонных точек обнаруживается на западе от Брянска. Как правило, это были двойные срубы, промежутки между которыми заполняли бетоном, также бетон заливали и по накату. Со временем дерево истлело или выгорело, оставив бетонные окаменелости, которые напоминают нам о трудовом подвиге строителей колоссального рубежа.

Одной из ярких страниц оборонительного рубежа Резервного фронта стало размещение на Вяземском и Ржевском направлениях морской артиллерии. Причины их появления на этом рубеже окончательно не ясны, понятно лишь, что инициатива исходила из Кремля. Вот как об этом вспоминает Г. М. Попов:

ДОТ с установкой для 45-мм казематного орудия

Простой деревянный двойной сруб становился многократно прочнее после заливки бетоном. Дерево в большинстве своем сгнило или сгорело, оставив бетонные окаменелости (фото автора)

«2 июля Богданова и меня пригласили в Кремль к Сталину. … И. В. Сталин дал указание перебросить на Московское направление крупнокалиберную морскую береговую артиллерию из Крыма. Эти орудия были установлены западнее Ржева, что потребовало больших инженерно-строительных работ, которые выполняли московские строительные организации».

Объективности ради отметим, что согласно журналу посещений кабинета Сталина Попов, Богданов, а также другой член Военного совета Резервного фронта Круглов и руководители Главгидростроя Жук и Рапопорт действительно были у Сталина, но 4 июля с 20:30 до 21:10. За 25 лет, прошедших с того момента, можно было и ошибиться на пару дней.

Морское орудие Б-13 в экспозиции Центрального музея Великой Отечественной войны (фото автора)

Возможно, что на совещании действительно упоминался Крым, тем более что морские орудия были установлены и для обороны Перекопа, однако крупнокалиберная береговая артиллерия прибыла под Вязьму и Ржев с Балтики. Приказом наркома ВМФ от 6 июля 1941 года № 00171, уже на следующий день надлежало направить в район г. Ржева личный состав и материальную часть стационарной батареи № 142 кронштадтского форта «К» (бывший «Великий князь Константин») и батареи № 6 на механической тяге, дислоцированной в Нарвской губе. Оба подразделения входили в Кронштадтский сектор береговой обороны и имели на вооружении, соответственно, 4 152-мм орудия Канэ и 3 152-мм пушки М-20М. Тем же приказом наркома командующему силами Морской обороны г. Ленинграда и Озерного района контр-адмиралу Самойлову предписывалось отправить в ближайшие дни с заводов № 363, 370 и 232 в Ржев и Вязьму в распоряжение начальников местных гарнизонов 15 100-мм артиллерийских систем Б24БМ и 8 130-мм Б-13-IIc. Все орудия обеспечивались боезапасом со складов Артиллерийского управления ВМФ из расчета по 300 выстрелов калибра 130 мм и 100 мм и по 600 выстрелов калибра 152 мм.

В пути планы немного изменили, в результате чего к Ржеву для установки в районе поселка Оленино отправились 4 152-мм орудия Канэ и 6 100-мм орудия Б24БМ, остальные 20 единиц ушли в сторону Вязьмы к Днепру, где и были установлены в конце июля. Отдельные орудия были объединены в батареи по два-три орудия, которые указом от 23 июля 1941 года наркома ВМФ были сведены в два отдельных морских артиллерийских дивизиона (ОМАД), получивших номера 199 и 200. Первый из них, включавший береговые батареи № 281, 282, 231 и 232, установленные в Оленино, возглавил капитан Н. С. Фомин, а второй (стационарные батареи № 261, 262, 263, 264, 233, 234, 235 и подвижная № 6), у автомобильного и железнодорожного мостов через Днепр – капитан-лейтенант Н. И. Солейников.

Взорванное при отступлении морское орудие системы Канэ, на позиции в районе станции Оленино (из коллекции А. Пересторонина)

Одной из основных задач для этих батарей была, как ни парадоксально, борьба с танками. Несомненно, это было проявлением «танкобоязни», охватившей верхи, и убежденности, что немцы воюют вдоль дорог. Поэтому артиллерийская мощь крупнокалиберных орудий была сосредоточена у прямого шоссе на Москву. Видимо, предполагалось, что они будут расстреливать немецкие танки еще на дальних подступах к рубежу, оставаясь неуязвимыми для их огня. Правда, места установки (локальные высотки) предполагали ведение огня прямой наводкой по танкам на расстояниях 1 км в любом направлении (круговая оборона). Была даже специально разработана «Инструкция для стрельбы по танкам отдельных орудий береговой артиллерии», в которой говорилось, что «морские орудия предназначены для стрельбы прямой наводкой по тяжелым и средним танкам, в то время как стрельба по легким танкам и бронемашинам допускается лишь в случаях, когда они представляют непосредственную угрозу для самого орудия». При этом, чтобы не обнаруживать заранее своего расположения, расчетам запрещалось «открывать огонь по отдельным разведывательным танкам или группам таких танков».