Чтение онлайн

Наверное, пришла пора объяснить необычное для современной географической карты Москвы слово площадка.

Особой загадки в нем нет. Просто так – площадками – издревле называли на Москве городские площади, большие и малые. Между прочим, Собачья площадка в качестве примера уменьшительного к слову «площадь» попала и в знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля («...в городах, незастроенный простор, шире улиц, майдан»). Жаль только, что Даль выбрал поверхностное объяснение смысла этого интересного словосочетания: «Собачья площадка – в Москве, где торговали собаками». Впрочем, толкование в словаре географического названия является редкостью: для Даля слова-топонимы всегда имели второстепенное значение. Однако сам его словарь для специалистов, исследующих истоки названий, их основу и родство, просто бесценен.

Если у современного москвича, особенно молодого, слово площадка ассоциируется с такими привычными и устойчивыми словосочетаниями, как, например, спортивная площадка, волейбольная площадка, детская площадка и др., то для жителей старинной Москвы оно было синонимом слова площадь, а иногда – и торг, торговище, рынок. Об этом свидетельствуют архивные материалы, в том числе планы и схемы старой Москвы. О том, что площадей-площадок наши предки москвитяне знали не в пример больше нас, можно прочитать и в трудах москвоведов прошлого: «Говоря о полях и лугах, коснемся здесь площадей, или полых мест в Москве, к коим приурочивались церкви и другие здания. На этих ровных, полых, незастроенных местах бывали торг, сходбище народа, объявление через биричей Царских указов и торговые казни; посему их значение в городской жизни было торговое и юридическое. В Кремле известны Ивановская и Царская, Боярская площадка, в Китай-городе: Троицкая, Васильевская у храма Василия Блаженного, Большое торговище или Ильинская, Красная или Лобный рынок с Лобным местом, где до XVIII в. стояло 15 церквей с кладбищами, Карунинская против Биржи, у стены городской Старая и Новая; в Белом городе: Старая конская площадка у Спаса на Глинищах, Варварская за Варварскими воротами, Лубянская большая и малая, Житная площадка при церкви св. Анастасии, бывшей там до 1793 г., Охотная, Моховая, далее Моисеевская, на Тверской...» (я процитировал вам отрывок из изданной еще в 1865 году прекрасной книги И. М. Снегирева «Москва: Подробное историческое и археологическое описание города»).

Историческая мотивировка топонима Собачья площадка связана с устойчивым преданием, согласно которому здесь находился «псарный двор», в котором содержались своры собак для царской охоты. Известный знаток истории и топонимии Москвы П. В. Сытин к такому толкованию названия приарбатской площади добавлял также в одной из своих книг, что сама Собачья площадка-площадь образовалась только в конце XVIII века, а кроме нее одно время существовал еще и Собачий переулок. Некоторые историки полагали, что двор, на котором держали собак, существовал здесь в XVI—XVII веках.

На первый взгляд может показаться: не слишком ли необычна подобная мотивировка для названия старомосковской площади? Собаки... Псарный двор... Царская охота...

Оказывается, ничего необычного или исключительного (и посему – неправдоподобного) в таких исторических причинах, обстоятельствах возникновения топонима вовсе нет. Более того, наименование Собачья площадка не только органично вписывается в многозвучие московской топонимии – уникального и богатого собрания реальных свидетельств о жизни, занятиях, промыслах, традициях, географии, речи старинной Москвы, но и имеет совершенно конкретных «собратьев» по мотивировке, по тематической подгруппе. Так, при царском дворе была и птичья, и зверовая охота: ее обеспечивала целая «армия» егерей, сокольников (и их помощников), псарей. Память об этом в топонимии Москвы сохранилась не в одном, а в нескольких названиях. Есть в современной столице Егерская улица – неподалеку от станции метро «Сокольники». Существует и Охотничья улица – там же, в Сокольниках. Разумеется, к этой тематической группе названий относится и сам топоним Сокольники во всех его вариантах.

Если без труда можно догадаться, что несколько улиц Соколиной горы в московском Измайлове тоже имеют прямое отношение к охоте (что верно: в XVII веке здесь, на потешном Соколином дворе, содержались охотничьи соколы и кречеты), то наименования улицы Ширяево Поле и двух Ширяевских улиц, Большой и Малой, без специального экскурса в историю тайну своего рождения не откроют. Ученые установили, что эти топонимы – тоже свидетели охотничьей страсти венценосных правителей России. Ширяевым полем в окрестностях старой Москвы была названа целая местность: здесь во время одного из выездов на охоту царя Алексея Михайловича насмерть разбился его любимый сокол по кличке Ширяй. Так повествует предание.

Можно также вспомнить и некоторые переименованные улицы и те имена, которые исторически связаны с понятием охота, но не напрямую, а косвенно. В число их входит, например, уникальный и чисто московский топоним Охотный Ряд. Как хорошо, что после дискуссий его удалось восстановить (это произошло в ноябре 1990 года). Теперь вместо срединной части медноголосого и явно чужого проспекта Маркса в центре нашей Москвы вновь существует улица Охотный Ряд.

Однако Собачьей площадке вернуться не суждено...

Так получилось, что наши раздумья о судьбе этого уголка Москвы и его имени неоправданно затянулись. Но только ли об их судьбе мы вместе с вами размышляли?

Этими пронзительными строками Вячеслава Иванова сказано очень многое. Московская Собачья площадка – теперь умолкло и твое имя!

Сретенка – одна из самых древних московских улиц. До середины прошлого столетия Сретенкой именовали обе улицы, плавно сменяющие друг друга, – Большую Лубянку и собственно Сретенку. Еще в XII веке, когда Москва была лишь маленькой окраинной крепостью, здесь проходила часть дороги из Киева в Ростов Великий, Суздаль, Кострому, Владимир-на-Клязьме. Многие ученые считают, что именно в районе Сретенки находилась в глубокой древности укрепленная усадьба, небольшой замок одного из первых «москвичей», боярина Стефана Кучки. Кучка был казнен князем Юрием Долгоруким, присоединившим земли боярина к своим владениям. По летописям хорошо известны его дети и «зять Кучков» Петр. Долгое время память о роде Кучковичей сохранялась в названии старинного московского урочища – Кучково поле. Сам топоним Кучково упоминается в Ипатьевской летописи под 1176 годом записи как своеобразный синоним Москвы: «...идоша с ним до Кучкова рекше (то есть. – М. Г.) до Москвы».

Но Сретенка не только одна из наиболее старых московских улиц, это один из древнейших московских городских топонимов. На протяжении веков название улицы Сретенки не менялось – в отличие от многих, даже большинства московских магистралей. Однако топоним этот встречается в исторических документах в различных формах: Усретенская, Устретенка, Встретенка, Большая Встретенская улица. Чему же обязано своим происхождением наименование улицы? Оказывается, древнему московскому Сретенскому монастырю, который был основан еще в XIV веке, и необычному и достопамятному событию в истории Москвы и России, сретению («встрече») жителями Москвы в этом месте нашей православной святыни – чудотворной Владимирской иконы Божией Матери. Встреча эта произошла в 1395 году, когда Москве и русским землям угрожало войско беспощадного Тимура (Тимурленга, Тамерлана), которое уже совершило два опустошительных похода на Золотую Орду. Но обо всем по порядку. А восстановить события 1395 года нам поможет книга Юрия Бурлакова «Под сенью монастырей московских», в которой подробно рассказывается о встрече москвичами на Кучковом поле Владимирской иконы Божией Матери и о мольбах к ней, чтобы стала Владычица Богородица теплою Заступницей и скорою Помощницей, и избавляющим от смертельной опасности Покровом городу Москве.

Случилось так, что в 1395 году над Московским княжеством нависла страшная угроза: из южных краев надвигалось почти полумиллионное войско непобедимого, жестокого и коварного Тамерлана. Еще многим москвичам было памятно вероломное разорение Москвы в 1382 году ордами Тохтамыша. Поход Тамерлана не был неожиданностью, как набег Тохтамыша. В этот раз великий князь Московский, восемнадцатилетний Василий Дмитриевич сумел собрать большое войско и стать на пути тюркского хана на берегу Оки за Коломной в готовности дать ему большой бой. В это же время для успокоения горожан и вселения в ратников уверенности в победе князь Василий попросил митрополита Киприана привезти из Владимира в Москву Владимирскую икону Божией Матери – родовую реликвию Рюриковичей, главную святыню русской земли. Икона Девы Марии была написана, согласно легенде, за пределами России, евангелистом Лукой. В XII веке ее привезли в Киев из Константинополя, а затем князь Андрей Боголюбский перевез ее во Владимир. Согласно поверью, именно эта икона помогла Андрею Боголюбскому победить татар в 1164 году.

В 1395 году икону Богородицы почти две недели несли на руках от Владимира до Москвы под охраной княжеских ратников. 26 августа (8 сентября по новому стилю) на дороге, идущей от Никольских ворот Китай-города, у деревянной церкви Марии Египетской на Кучковом поле князь Серпуховской Владимир Андреевич, дядя Василия, в сопровождении бояр, митрополита Киприана и духовенства встретили надежду народную – Божию Матерь Владимирскую. Икону бережно поставили у деревянной церкви, отслужили литургию по случаю ее благополучного прибытия на Московскую землю, потом подняли на руки и в сопровождении ликующей толпы с восторженными приветствиями и просьбой «Мати Божия! Спаси землю Русскую!» перенесли в Кремль и поместили в алтаре Успенского собора.