Чтение онлайн

Ты должен понять, что в первую очередь я решил встретиться вовсе не из-за любви к прессе и не из-за известности. — В голосе Николая появляются металлические нотки. — Меня интересуют те настроения, что есть сейчас в армии, у тех ребят, что воевали в Чечне. А тебе, журналисту, который бывает в командировках в воинских частях, это понятно, как никому другому. Я ведь отлично понимаю, что после того, как закончилась эта многолетняя бойня, они возвратились домой озлобленные, униженные, оскорбленные. Почувствовали вкус крови, научились стрелять, убивать. Несмотря на свои двадцать, многие из них не по годам повзрослели: на их глазах убивали друзей, они тоже стреляли по живым людям…

Так как государство чеченцам ничего предложить не сможет, — продолжает мой новый знакомый, — им предложу свои услуги я. И каждый из этих ребят благодаря мне будет владельцем и собственной квартиры, и автомашины. К тому же возвратившиеся из Чечни на дух не могут терпеть своего бывшего врага, а вместе с ними и всех черных. А значит, в поездках на разборки с последними они будут просто незаменимы…

Это косвенно подтверждают и данные, полученные мною в Управлении информации и общественных связей Министерства внутренних дел России. Согласно официальным документам, ежегодный прирост преступлений, совершаемых организованными преступными группировками, доходит до тридцати процентов. Причем все они совершаются исключительно с использованием огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Следует также отметить, что почти половина от этих преступлений приходится на Москву, Санкт-Петербург, Московскую, Свердловскую, Иркутскую, Самарскую области, а также на Красноярский и Приморский края. Заметен рост преступности и среди несовершеннолетних, которых взрослые преступники используют ис-ключительно на побегушках. К сожалению, отдельных данных о преступниках из числа бывших афганцев и чеченцев в МВД России пока нет. Хотя высокие милицейские чины в открытую заявляют, что практически за всеми заказными убийствами стоят настоящие профессионалы. Иными словами, люди, прошедшие специальную подготовку, вчерашние афганцы, спецназовцы…

Около года назад мне удалось стать свидетелем похорон в подмосковной Электростали одного из руководителей местной организованной преступной группировки, погибшего во время очередной бандитской разборки. Его хоронили в одном из самых элитных мест местного кладбища, причем с не меньшей помпезностью, чем бывшего члена Политбюро ЦК КПСС. Похоронный «мерседес» в окружении свиты дорогих и престижных иномарок. Море цветов, сотни людей, среди которых были и друзья, и, естественно, местные зеваки, пришедшие взглянуть на «президентские» похороны. Дорогой импортный гроб за несколько тысяч долларов США; молодая вдова, увешанная бриллиантами, в норковой шубе, рыдала вовсе не по-театральному — навзрыд. Ее слезы были вполне искренними: с гибелью мужа она потеряла последний источник своего безбедного существования. Вполне понятно, что похоронную церемонию снимали скрытой камерой сотрудники уголовного розыска, но вряд ли эта пленка сможет быть полезной сыщикам. Почти всех пришедших на похороны они знают уже давно, но арестовать их не могут. Настоящие криминальные лидеры стараются нигде не светиться, более того, кое-кто из них довольно известен в этом городе и ни разу не был замечен в сомнительных связях. А что касается прихода на кладбище, то это само по себе не преступление.

— Об Афгане написано много, — вступает в разговор один из охранников дачи, бывший десантник Валера. — Но никто не сказал о том, как нас хреново встретили в Союзе. Кое-кто из этих зажравшихся гражданских козлов даже говорил, что мы там, мол, убивали мирных людей. А где он видел этих мирных? Я. сопровождая колонны в Кандагар, ни разу не стрелял в афганцев, но вот этот «мирный» «дух» меня гранатой достал. Когда очнулся, увидел горящий остов нашего «Урала» да почувствовал боль в спине и вновь потерял сознание. Получил два осколка в спину да лишился пальца на руке.

Приехал к себе домой после госпиталя с медалью, — с ухмылкой продолжает Валера, показывая отсутствующий палец на левой руке, — ни девушки, ни денег, ни даже предприятия, с которого уходил на службу, — горбачевские спекулянты его уже к рукам прибрали. Так что поехал колесить по стране, жрать хотелось, и я воровал, бродяжничал. Менты задерживали, но, увидев мою орденскую книжку, отпускали. А тут на счастье хозяин. И деньги появились, и крыша над головой. Сразу бабам стал нужен. Женился. И ныне не бедствую.

…К слову, Николай в завершение разговора предложил и мне попробовать себя в качестве «бойца невидимого фронта». Жизнь обещал — полную чашу: оклад четыре тысячи долларов США, новый автомобиль и даже квартиру в ближнем Подмосковье. Но жизнь не очень продолжительную. «Наша работа доставляет порой смертельную усталость», — пошутил, провожая меня до машины, провинциальный мафиози.

От этого заманчивого предложения я отказался. Но вот смогут ли от него отказаться те, кто очутился за порогом армейской жизни, и те, кто возвратился в никуда после войны в Чечне, — вопрос»

Об этом российском гангстере с большими деньгами и весьма темным прошлым я узнал случайно. Как всегда и бывает, обещали познакомить. Через десятые руки. Все мои попытки самому встретиться с ним успеха не принесли.

Когда почти опустил руки, обратил внимание, что мою машину ведут. Причем делалось это, можно сказать, внаглую, не маскируясь, и слепой бы заметил. Тогда я решил, что мой любопытный нос залез туда, куда не нужно. Прекратил поиски и продолжил работу.

Спустя некоторое время в редакционном кабинете зазвонил телефон. Неизвестный мужской голос, еще раз переспросив, с кем он разговаривает, поинтересовался, зачем я его ищу.

— Хочешь увидеть настоящего российского гангстера? — захохотал он. — А не боишься, что тебя разочарую? У меня нет никакой супервнешности, да и нет у нас в стране аналога иностранных «семей». Ответить на пару-тройку вопросов могу. Но без диктофона. — И неизвестный повесил трубку…

На следующий день мы встретились с ним за городом. В одиннадцать часов вечера. На сто пятьдесят втором участке Химкинского кладбища.

Как ни странно, охранника на воротах не было видно. Вместо него, из стоящих возле забора «Жигулей» навстречу мне вышел высокий молодой парень с косичкой. Как успел обратить внимание, автомобиль без номерного знака. Видимо, мне не доверяют. Не спросив ни слова, парень открыл ворота, и я въехал внутрь.

Кто хотя бы один раз был вечером на кладбище, может понять тот ужас, который охватывает в темноте человека, окруженного могильными плитами. Фары осветили окна стоящей недалеко от ворот кладбищенской конторы, и я поехал вниз по дороге к оврагу. Свежевырытые могилы вдоль дороги еще раз напомнили о том, что в нашей жизни все бренно. А я еще раз вспомнил мудрое древнее изречение: «Бойся не мертвых, бойся — живых».

Тишина. Ни лучика света, ни звука. Шум мотора, кажется, слышен отовсюду. Еще двести метров, и я вижу слева зеленый забор. Мне уже объяснили, что это пустырь под будущие захоронения. А пока там мусорка. Перед ней я должен свернуть с асфальтированной дорожки на гравийную и ехать до воинского захоронения.

Свет фар вырывает из кромешной тьмы обелиски по обеим сторонам дороги, указатели с номерами участков.

На этом участке я побывал еще утром. Хотелось посмотреть, как туда добираться, да и для себя выяснить, почему выбрано именно это место. Меня тут ничего не насторожило. Самый обыкновенный хромой сторож на воротах, который с меня потребовал десятку за право въезда. Да и все вокруг — как везде. Кстати, то воинское захоронение датировано еще 1970 годом, Шесть солдатских могил. Старушка, присматривающая за могилами, рассказала, что это был воинский караул, сопровождавший какой-то ценный груз по железной дороге. Никто точно не знает, что там произошло, но весь караул погиб. Говорят, вначале расстреляли бодрствующую смену, а потом уже и всех спящих. Здесь они все вместе и захоронены. Найдены ли были преступники или нет, мне никто не сказал.

Еще двадцать — тридцать метров — и черный гранит воинского захоронения. Возле цепей, которые заменяют ограждение, стоит молодой парень в кожаной куртке и спортивной шапочке. Он поворачивается ко мне и закрывает лицо от яркого света фар машины.

— Мы уж совсем заждались, — негромко говорит он. — Думали, что не приедете. Ведь не всякий отважится сюда отправиться. Но командир любит обязательных.

Он что-то говорит по рации, и я слышу, как где-то неподалеку в лесу заводится машина. Еще мгновение, и я попадаю в дальний свет фар подъезжающего автомобиля. По фарам можно предположить, что это «БМВ».