Чтение онлайн

Народу внутри совсем не было. Только какой-то очень напряженный мужчина с короткой стрижкой, по виду госслужащий, что-то заказывал у стойки, обращаясь к бармену и девушке-официантке почему-то на “ты”, те немного смущенно, впрочем, с юмором отвечали, - вот и все посетители.

Сели у окна. Мужчина в конце-концов ушел, завернув бутерброды в пакет и подарив нам неприязненный взгляд, и девочка подошла к нам. Симпатичная, с голым загорелым животом и круглой серьгой на пупке, улыбаясь, приняла заказ. Мальчик-бармен предложил из-за стойки:

–  Апельсиновый сок кончился тридцать первого декабря, нового еще не завезли, будете ананасовый? За счет заведения, с Новым годом!
– он улыбался.

Ребята зажгли лампочки в витрине, чувствовалось, что они нам рады, особенно после того, стриженного.

–  Из гостей или в гости?
– спросила официантка.

–  Нет, мы из музея, - сказала жена.

–  Музея?
– девушка удивилась. Даже перестала готовить что-то там за стойкой.

–  Из Пушкинского, здесь недалеко.

Она кивнула:

–  Знаю.

Пояснила мальчику:

–  Это около большого храма.

Он все улыбался.

–  Были на выставке? Художника?

–  Да.

–  Какого?

–  Филонов, не слыхали?

–  Как? Нет… Современный? Ваш знакомый?

–  Нет, что вы. Это еще довоенный. Почти классик. Советуем, очень здорово.

Девушка улыбнулась:

–  Если время будет, сходим, спасибо. Работы много. Но я в живописи не очень. Обернулась к бармену:

–  А ты?

Они засмеялись. Я подумал, что им, наверное, лет по 20, не больше, совсем молоденькие. У мальчика в ухе тоже была серьга.

Принесли бутерброды, чай в белом симпатичном чайничке, мы заказали фруктовый. Я приоткрыл крышку, пахло хорошо. Посмотрел за окно, на памятник Гоголю, на здания военного министерства с той стороны бульвара, на новую, с иголочки часовню у метро. Впечатление от выставки все не выветривалось, картины стояли перед глазами.

–  Чай хороший, не сомневайтесь, - сказал мальчик.
– Наш байер заказывает только настоящие. Он зажег на нашем столе маленькую ароматическую свечку:

–  Для уюта. Отдыхайте.

Жена достала мобильный, написала эсэмску подруге, поздравила с Новым годом, потом мы написали эсэмэску моему редактору, предупредили его, что где-то числа десятого, после Рождества, на пару недель уедем.

Девушка-бармен периодически поглядывала из-за стойки, все улыбалась. Потом спросила:

–  А вы сами тоже художники?

Я покачал головой:

–  Нет. Похожи?

–  Похожи.

Мне хотелось поговорить.

–  А этот мужчина, что брал с собой бутерброды, он кто, как вы думаете?

Она пожала плечами:

–  Военный, наверное. Их много тут, какая-то их контора напротив. Или милиционер.

–  Не люблю их, - вдруг сказал я.
– Ментов, я имею в виду. Впрочем, я в этом смысле не оригинален.

Девушка промолчала. Потом сказала:

–  Сейчас каждый зарабатывает свой хлеб как может.

–  То есть?
– говорю.

–  Ну, как “то есть”… - Она мне показалось, даже удивилась.
– Как может. Что тут непонятного.
– Добавила: Мне год назад предлагали устроиться в милицию.

–  Ну и что же вы, не пошли?

–  Как видите, не пошла.

–  Почему?

Она неопределенно улыбнулась, пожала красивыми плечами.

–  Не знаю. Работа нервная. Я не думала, почему, просто не пошла, и все.

Мальчик засмеялся.

Она посмотрела на него:

–  Правда,…?

Я не расслышал имя, переспросил.

–  Йорик. Это его кличка, ник. На самом деле его зовут Валентин.

Она прибавила музыку, стала пританцовывать. Йорик-Валентин у стойки подпевал.

Картинка за окном из этого кафе казалась очень симпатичной. Вот мы сидим тут, зимние ранние сумерки, свечки на столах, красивые ребята танцуют за стойкой, бульвар, даже казенное здание военного министерства выглядело отсюда не таким страшным. Были на замечательной выставке, то, что изображено на картинах, надо думать, уже стало историей. Вот только этот противный стриженый мужик был вначале, но мало ли неприятных людей, если на всех обращать внимание, знаете…

Я сказал:

–  Все-таки хотел бы уточнить… - Пояснил: - Я журналист, мне интересно. Вы не пошли туда работать, но их не осуждаете. Правильно я понял?

Жена толкнула меня под столом коленом:

–  Что пристал к детям?

Девушка опять засмеялась:

–  Да, правильно. Я так и подумала, что вы кто-то такой. Журналист или художник… Я вообще стараюсь не думать о всякой ерунде. И так жизнь сложная. От нас мало что зависит. Вот и Йорик со мной согласен.

Я посмотрел на мальчика. Он возился с тостером, потом достал мобильный. Машинка была новая, светло-синего цвета, совсем плоская по последней моде. Было невозможно понять, что он думает, да и слушает ли нас вообще. Телефон мальчика запищал, потом стало слышно мелодию. Я узнал - это были Вrainstorm, симпатичные русские ребята из Латвии, поющие по-английски.

–  Это будильник, - засмеялась официантка.
– Сейчас тосты привезут. Чтобы мы не проспали.

Я подумал, что парень совсем молодой, просто пацан, лет 17-18, только после школы. Еще подумал, что у этих ребят, кому нет 20, совершенно особая пластика. У некоторых. Какая-то… несоветская. Я бы написал “свободная”, но, помня о некоторых встречах, описанных чуть выше, не решаюсь. Посмотрел на военные здания за окном. Интересно, в армию пойдет?

Я не стал спрашивать, перевел разговор на другое: вечер был слишком хорошим.

В одном знакомом издательстве появился новый редактор. Симпатичный парень лет тридцати с небольшим. Одевался как-то так забавно, мило здоровался (без угрюмости), запустил любопытный проект, - и кто-то мне про него еще сказал, что он несколько лет прожил в Лондоне и чему-то там стажировался. А, - подумал я, - вот где его улыбаться научили, в нашей стране это ведь не очень принято… Сам он как-то сказал, что в Лондоне работает его бывшая жена, в самом конце 1990-х он уехал домой, думал, что теперь уже можно, а вот она с сыном осталась - позже вышла замуж за аборигена.

–  Грустная история, - говорю.

–  Да нет, - отвечает, - обычная.

И вдруг я встречаю его и его подругу в том самом баре, где встретил главреда “К.”, г-на В. Помните, глава “Три богатыря”? Я же говорю, популярное место среди творческих людей.

В тот вечер зашел, а они сидят у самой стойки. Они с подругой-коллегой. Я так и не понял, кто она, подруга или коллега или и то и другое, но это в данном случае неважно, не наше дело, как говорится. К тому же девушка симпатичная - грустные глаза, длинные каштановые волосы, - не имея практического применения, эти детали меня несколько тонизировали, так как вечером после работы я, естественно, немного устал. Еще время было позднее, погода плохая… В общем, вы сами все понимаете.