Москва предвоенная. Жизнь и быт москвичей в годы великой войны
Шрифт:
В столице в обстановке строгой секретности шли учения ПВО, строились бомбоубежища. В частности, было принято решение о создании подземного укрытия на 1000 человек между домом НКВД и домом № 3 по улице Кирова с выходом в путевой тоннель метро вблизи станции имени Дзержинского.
Состоялась учебно-тренировочная проверка оповещения районов и городов Московской области. Был разработан проект постройки подземных диспетчерских пунктов для электростанций Москвы, Ленинграда, Баку.
В метро проводились тренировочные учения. Утвержден список адресов огневых позиций зенитной артиллерии. В частности, они должны были размещаться у дома № 27/47 на Арбатской площади, в Сивцевом Вражке (дом № 7), на Никитском бульваре, 9; на Малой Никитской улице, 10; в Зачатьевском переулке, 13; в Глазовском переулке, 3; на Тверском бульваре, 10. Всего в Москве предусматривалось около тридцати позиций зенитчиков.
Еще один красноречивый документ – «Сообщение 1-го отдела Моспочтамта секретарям райкомов партии о порядке доставки мобилизационных телеграмм», обнародованное 17 июня.
Война уже совсем рядом, хотя «верхи» еще пытались рассеять тревогу. 14 июня в сообщении ТАСС граждан Советского Союза успокаивали: мол, дружба с Германией (острословы называли немцев «наши заклятые друзья») по-прежнему крепка, и все попытки ее разрушить обречены на провал, «по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы».
В том же сообщении говорилось, что переброска германских войск на восток связана, «надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям…».
Эту публикацию можно было понимать как угодно. Однако многие уже смирились с неизбежностью. Но, как огонек свечи на порывистом ветру, еще теплилась робкая надежда, что войны удастся избежать…
Июньские премьеры
Камерный театр под руководством Александра Таирова работает по-стахановски, обещая показать целых четыре премьеры. Это пьесы зарубежных авторов Ричарда Шеридана «Обманутый обманщик» и Клиффорда Одетса «Золотой мальчик», а также произведения советских драматургов Игоря Луковского «Адмирал Нахимов» и Константина Тренева «Анна Лучинина».
«Мне хотелось показать, – говорил Тренев о замысле спектакля, – то великое значение, какое должна иметь подлинная любовь в создании советской семьи в строительстве советского общества, и ту громадную ответственность, какую это чувство налагает на советского человека».
На премьеру «Адмирала Нахимова» отозвалась газета «Красная звезда». Рецензент, некий И. Орлов, отдавая должное теме патриотизма, оригинальной постановке Александра Таирова, вдохновенной игре артиста Георгия Петровского, исполнившего главную роль, и других участников действа, отметил и недостатки. Их, по мнению журналиста, было немало: «Чувство неудовлетворенности оставляет игра артиста В. Ганшина. Слишком явственны его затруднения в довольно сложной и, прямо сказать, несколько сумбурной роли графа Льва Строгова, в котором зритель узнает молодого Льва Толстого».
Совсем неудачной и излишней, по мнению критика, оказалась попытка автора «расцветить пьесу введением в нее француженки-шпионки Мари Анж д’Обиньи. Артистка Е. Лапина ведет эту роль невыразительно».
Дерзкий рецензент даже давал советы великому режиссеру: «Если бы роман офицера Бурунова с француженкой вообще был опущен, зритель от этого нисколько не проиграл бы». И снисходительно заключал: «Театру надо еще поработать над спектаклем, сократить некоторые слишком растянутые сцены. Тогда «Адмирал Нахимов» будет одной из тех постановок, которых ждет зритель».
15 июня, в последнее мирное воскресенье, Сталин побывал в Театре имени Станиславского на гастрольном спектакле киевского Театра имени Ивана Франко. Вместе с вождем на спектакле «В степях Украины» находились его соратники – Вячеслав Молотов, Анастас Микоян, Андрей Жданов, Никита Хрущев, Лаврентий Берия, Георгий Маленков.
Судя по всему, Сталину пьеса пришлась по вкусу. Актер Валентин Дуклер вспоминал, что во время действия вождь смеялся. В 1942 году вождь вручил автору пьесы «В степях Украины» Александру Корнейчуку вторую Сталинскую премию. Всего наград имени вождя у украинского писателя и драматурга было пять…
В июне московские театры отправились в турне по стране, ведь лето – традиционное время гастролей. Но почему-то в июне сорок первого поездок было гораздо больше, чем обычно. И отправлялись театральные и эстрадные коллективы в основном на запад. Происходило это в самое напряженное время, когда в воздухе явственно ощущалось дыхание войны и о близком столкновении с Германией говорили на каждом углу.
Кто же организовал этот беспримерный десант деятелей искусства и зачем? Чтобы показать всей стране и Сталину в первую очередь – на западных границах все спокойно: мы играем, танцуем и поем. Никакой угрозы войны нет и в помине!
Малый театр выехал на Украину и там разделился на две группы. Одна часть труппы начала гастроли в Днепропетровске, другая – на западе республики. Вечером 21 июня артисты давали концерт в военных лагерях под Ковелем, недалеко от польской границы. Однако завершить выступление не удалось, поскольку военные получили приказ вернуться в свои части. Зрители прерванного действа – бойцы и командиры Красной армии – на рассвете рокового дня встретили наступление врага.
16 июня МХАТ имени Горького приехал в Минск, куда привез спектакли «На дне», «Дни Турбиных», «Школа злословия» и «Тартюф, или Обманщик». Газета «Советская Белоруссия» отмечала, что визит прославленной труппы стал большим событием в культурной жизни республики. К статье было подверстано письмо художественного руководителя театра Владимира Немировича-Данченко: «Очень жалею, что по болезни не могу приехать с Художественным театром в Минск и не буду участвовать в первой встрече МХАТа с белорусскими зрителями. Я рад за наш театр, который, как всегда, с волнением и подъемом готовится к новому творческому испытанию, надеясь получить от трудящихся Белоруссии живой и дружеский отклик своей многолетней работе».
21 июня в помещении Центрального клуба Красной армии Минска мхатовцы играли «Тартюфа». Зал был переполнен, среди зрителей были первые лица Белоруссии, в том числе первый секретарь ЦК КП(б) Пантелеймон Пономаренко. Пришел на спектакль и командующий Западным военным округом генерал армии Дмитрий Павлов. Через месяц его обвинят во всех смертных грехах и расстреляют, как изменника Родины. На бывалого командира, орденоносца, Героя Советского Союза свалят весь кошмар отступления…
МХАТ давал спектакли в Минске еще два дня. Но 24 июня, после массированных налетов немецкой авиации, был уничтожен почти весь центр города, погибли тысячи людей. Была разрушена часть здания местного театра, сгорели декорации и костюмы. С неимоверным трудом артисты сумели выбраться из разрушенного города и уехать в Москву…
Бегство «туристов»
Незадолго до войны в Москву приехала американка Маргарет Бурк-Уайт. Она встретила начало Великой Отечественной в неофициальном статусе единственного в СССР иностранного фотографа. Именно она запечатлела Москву во время налетов немецкой авиации.
Впервые Маргарет, совсем еще молодая, приехала в Советский Союз в 1930 году. Тогда она снимала промышленные объекты. Бурк-Уайт стала первой из иностранцев, кому было позволено переступить порог дома в грузинском Гори, где родился Сталин. Она запечатлела не только родственников вождя, но и его мать, Екатерину Джугашвили.
В мае сорок первого Бурк-Уайт отправилась в длительное путешествие по Советскому Союзу вместе с мужем, известным писателем и журналистом Эрскином Колдуэллом. Возможно, не все знают, что фотои киносъемка на улицах СССР и тем более Москвы была строго запрещена, ведь власти могли расценить это как шпионаж. И потому были серьезные сомнения, что разрешение фотографировать может получить иностранка, тем более с Запада. Однако это произошло – во многом благодаря тому, что советскому правительству понравились предыдущие работы Бурк-Уайт.