Чтение онлайн

Может показаться странным, но есть такие горе-воротилы, которые умудряются сливать антиквариат за копейки. Делают это они чаще всего осознанно, из простого и внятного соображения удержаться на плаву в эпоху тотального закручивания гаек и экономического мандража. Такие полагают, что работа, не приносящая прибыли, но и не убыточная – это дань современной модели бизнеса. Когда система делягу всё же перемалывает вместе с его «буратинными» принципами, покупатель тут же забывает продавца, но, увы, не цены! Покупатель уже на уровне рефлексов чётко уясняет рекорд минимальных ценников, он подсаживается на них почище любого наркомана, и имя этому наркотику – халява. Демпинг цен сильно бьёт по имиджу антикварного рынка России, который при беглом осмотре оказывается и без того не с самой лучшей репутацией. Сравнение отечественных и зарубежных блошиных рынков показывает, что, как серьёзный источник поступления антиквариата в отраслевой торговый оборот, блошиные рынки Москвы, да и Санкт-Петер бурга рассматривать никак нельзя. В общем обороте культурных ценностей доля товаров, которые приобретают на блошинках собиратели антикварных ценностей не превышает 2–3 %, это примерно по 1 проценту на питерскую «Уделку» и московский «Вернисаж», остальное распылено по необъятной нашей родине, и в лучшем случае это всего ещё один процент.

Таким образом, установление цены на антиквариат, признаёт Рустам, чем-то напоминает прогноз погоды со среднесрочными предположениями. Учитывая многолетние показатели по региону, текущую информацию и множество других факторов, которые экстраполируются в окончательный результат, всегда присутствует вероятность получения проливного ливня вместо солнца или штормового ветра вместо штиля. В одной из новелл О’Генри из так называемого нью-йорского цикла писателя есть замечательный пример торга закладчика антикварной лавки с одним из главных персонажей: «Я предложил ему за неё два доллара, но, должно быть, по моим глазам было видно, что она мне страшно нужна, потому что продавец сказал, что самая малая цифра, о которой он может вести разговор, это 335 долларов и что говорить о более мелких цифрах – значило бы вырвать кусок хлеба изо рта у его детей. В конце концов я приобрёл её за двадцать пять». Эта ситуация могла служить прекрасной иллюстрацией к модели ценообразования на мировом антикварном рынке. К слову рассказ называется «Совесть в искусстве». Кто не читал, не пожалейте времени: вещь жутко занимательная.

Невольно продолжая тему совести, Рустам Бедросян вспоминает, что после того, как на Арбате нескольких собратьев по кисти задержала полиция, он неожиданно для самого себя стал борцом за справедливость. Живописцы Арбата давно стали визитной карточкой Москвы, но в 2015 году московские власти разогнали художников. Рустам попытался задействовать свои связи, обратился за помощью в Совет по культуре и искусству при президенте Российской Федерации для обеспечения его взаимодействия с творческим объединением арбатских художников. Безуспешно. Там только отмахнулись от проблемы, как от назойливой мухи.

Нобелевский лауреат прошлого года по литературе, наш соотечественник Светлана Алексиевич в одном из интервью как-то сказала:

Если простой люд страдает, то большой художник должен страдать и подавно. Над этим абсурдом, между прочим, работают умные люди. Они претворяют «национальную» идею в жизнь. Картину, нарисованную Владимиром Путиным во время Рождественской ярмарки в Петербурге, продали на благотворительном аукционе за 37 миллионов рублей. Работу Валентины Матвиенко – за 11 с половиной. Портреты кисти фаворитки Сердюкова стоят 50 тысяч долларов за штуку, а она их сотворила больше полусотни за четыре месяца! Очевидно, что постулат «хороший художник – голодный художник» нашим випам и политикам, взявшимся за кисть, чужд, далёк и непонятен. Очевидно, что искусство ищет хлеба, а натыкается на сетевой маркетинг по хлебовыпеканию. Та же Алексиевич писала: «Вчера я шла по Бродвею – и видно, что каждый – личность. А идешь по Минску, Москве – ты видишь, что идет народное тело. Общее». Народному телу не нужно искусство, ему только подавай национальную идею и великую Россию. Может, поэтому российского художника даже не нужно морить голодом, он нищ, бос и голоден давным-давно и похоже свыкся со своим положением.

Из вернисажа я уходил в грусти. Само слово «вернисаж», если верить словарю терминов изобразительного искусства и Большой советской энциклопедии, означает торжественное открытие художественной выставки в присутствии специально приглашенных лиц – художников, деятелей культуры и искусства. Изначально миссия вернисажа уличных художников была не столько торговой, сколько освободительной – искусство требовало демонстрации, оно требовало высвобождения, публичности, огласки. Сегодня это не более чем высокодоходная франшиза, и парадокс торговых отношений состоит в том, что франчайзер-художник подчас получает меньше, чем его франчайзи-дилер. С другой стороны, дилерский контракт с художником и технические манипуляции с арт-коммерцией означают, что искусство продаж – это тоже искусство. И пожалуй, уместным будет тут добавить, немного переиначив, мысль художника Ивана Крутоярова: «Чем современнее изобразительное искусство, тем больше оно требует усилий от дилеров и тем меньше – профессиональной подготовки от художников».

Трофейная ломовая лошадь из Берлина. Чем пахнет патефон? Сорокапятка: пушка, женщина или туфля? Хакер Нео замечает программный сбой Системы. Немыслимая редкость в антресолях. Прекрасная Катрин по бросовой цене. Чистая механика херофона. История с пластинкой новоорлеанцев. О коллекциях Сталина, Черчилля, Наполеона, или Почему люди коллекционируют?

В 1939 году семья ученых Семен и Валентина Кирлиан создали прибор, с помощью которого смогли доказать, что энергетическое поле присуще не только живым существам, но и материальным предметам. Эффект был назван в честь ученых, разработавших не только метод выявления биополя, но и способ его фотографирования. Любопытно, что ламы из Тибета, никогда не слышавшие про изобретения четы Кирлиан, считают минералы и кристаллы живоподобными существами. В них, по мнению монахов, сокрыт большой энергетический потенциал, способный влиять на человека. Индийские целители аюрведы для оздоровления и омолаживания организма применяют камни при зарядке чакр – энергетических центров в теле человека. Вообще, исходя из теории ученых, выходит, что любой предмет имеет свою энергетическую оболочку, то есть ауру, которая способна оказывать влияние на человека. Личные предметы насыщаются энергией владельца и сами становятся источником такой энергии. Эзотерики обожают прозрачные камни с фацетной огранкой, но не гнушаются более дешевыми кабошонами из полудрагоценных минералов, вроде раухтопаза, лабрадора, яшмы или нефрита.

Через пахнущие лаком двери наша экскурсионная группа с почти сельским этикетом продирается к витринам, тихо жужжащим электромоторами. Вот они – сказочные самоцветы, о которых последнюю четверть часа много и со смаком рассказывал литотерапевт Богдан Кабилов. Каждую субботу и воскресенье он проводит для всех желающих геммологические консультации в деревянных антикварных рядах Измайловского кремля. Прозрачные боксы со скоростью секундной стрелки совершают оборот, демонстрируя группе промерзшую насквозь диаспору поделочных камней. Сегодня московская погода вновь удивляет синоптиков. С утра едва прогретый было воздух поглотил большой сквозняк ледяного ветра, и весна как-то незаметно соскользнула в зиму.

Богдан, пряча покрасневшие на морозе пальцы в рукава куцего пальтеца, усердно покивал на подвеску из камня – рассеченную светом крошечную друзу фиолетовых аметистов, оправленную в полосу серебра с тонкой цепочкой из того же металла.

– Вот, симпатичная вещица с провенансом, – говорит он, – попала к нам из времен Николая I. В Воронежском областном архиве сохранился уникальный документ – опись имущества майора Синельникова. Есть упоминание о подвеске. Она в числе других вещей искала законных наследников после кончины Синельникова в 1848-м. Согласно расписке за четыре года до этого майор взял подвеску и некую золотую табакерку с эмалью в заклад после карточного кутежа с обер-штеркригскомиссаром Красиным. Через некоторое время Красин отыгрался, но табакерка и подвеска так запали в душу майору, что он решил их выкупить обратно. Непонятно почему, но Синельникову пришлось расплачиваться не деньгами, а крепостными крестьянами и водкой. Согласно другой расписке условие бартера было таково: пятеро крепостных с их семьями и ведро полугарной водки сверху.