Чтение онлайн

– Это? Это, это... А, так тут раньше гостиница была, вот они и остались.

– И что?

– Да ничего! Из девушек кто ночует, если ехать далеко... Да вот же еще, оживилась она, - и гастролерша Эванс там останавливается! Со струей которая. А за ней еще девчата подъедут из "Пентхауза" и еще из "Плейбоя", так что всем места хватит... А вольностей у нас - нет, никаких...

Последнюю фразу с угрюмым лицом выслушал Гэри, хозяйский сын, неженатый лысеющий юноша лет под тридцать, в шортах и туфлях на босу ногу, протирая стаканы в безалкогольном баре внутри заведения.

– Да, такая она... Мои дружки, когда тут бывают, так просто от зависти помирают. Нам, говорят, несолоно хлебавши по домам, а ты тут со всем этим гаремом кувыркаться будешь! А на самом деле... я тут... остаюсь один... и мою посуду...

– Да брось ты, сынок!
– утешает его папаша, старик Сэм.
– Не все ли равно, на чем бизнес делать? Девки эти - да все равно что, к примеру, картошка. Ни капельки не волнуют. Зря ты мне не веришь, я-то жизнь знаю, все-таки шестой десяток на свете живу...

ГЛАВА 12

Чтение антиподов

Там, в их Москве, я записался в библиотеку и почти год бок о бок с американцами читал книжки, заглядывая им через плечо: что ж им в этой жизни интересно? Вот мой отчет.

Я был рядовым библиотечным читателем, частным лицом, но поймал себя на мысли, что все равно я их как бы инспектировал, смотрел на них как бы свысока: эта грубая лесть про самую читающую нацию, она балует и развращает...

А потом всмотришься повнимательней и вдруг точно видишь, что навал всякого дешевого бумажного барахла про разукрашенные или страшные чувства, про придуманную сладкую или кровавую жизнь, этого всего в американской библиотеке меньше, чем на русском уличном развале! Мы таки, похоже, самая читающая нация, к сожалению.

Однако рассмотрим факты.

Одноэтажный домик с прозрачной передней стеной, как в советском кафе-стекляшке. Маленькая библиотечка для двух тысяч жителей города.

Главный зал библиотеки устроен очень для американцев удобно и привычно по принципу бара. То есть заходишь, и вот она, барная стойка, отгораживает в большом зале прямоугольное пространство. Внутри библиотекарши, а мы снаружи. Подходи с любой стороны и заказывай! (Поскольку высота стойки совершенно взрослая, для детей предусмотрена переносная тумба-подставка.) Но тут, в отличие от бара, ассортимент товаров шире и их можно самому рассматривать на полках вдоль стен.

Есть еще задняя комнатка, в ней столы, карандаши, детские книжки и прочее. Там развлекаются дети, пока родители шарят по полкам, целенаправленно просвещаются целые детсадовские группы, вручают велосипеды и иные ценные подарки самым усердным читателям.

Будний библиотечный день. Человек пять роется в книжках. Какой-то тинэйджер снует по Интернету с казенного библиотечного компьютера. Тихо...

Копаюсь в книжках.

Ну, в основном, конечно, тут собраны любимые американцами "полезные" книжки, прикладные. Прочел - и воплощай в жизнь! Полно кулинарных рецептов или, наоборот, пособий про то, как похудеть, бросить пить и курить.

Немало и наставлений по увеличению своего словарного запаса - ведь это, объясняют авторы в предисловиях, помогает преуспеть в смысле карьеры.

Одна из главных тем литературы, как известно, любовь, и Америка тут не исключение. Вот краткий списочек книжек "про это": "Как найти любовь всей вашей жизни за 90 дней, а то и быстрей", "Секс для профанов". А после: "Как заниматься любовью всю ночь", "Надо ли вам разводиться?", "После интрижки" (как неверному супругу восстановить семейные отношения).

Работа тоже занимает в жизни читателя важное место: "Как вести переговоры". И прочее и прочее, тема труда неисчерпаема. Равно как и воспитание детей, и здоровье, и психология. Практические руководства бывают, одним словом, на все случаи жизни - и даже смерти, вот есть же книжка "Как мы умираем". Издатели, впрочем, не оставляют своих читателей без внимания даже по ту сторону порога: "Жизнь после смерти".

После практических советов идут дамские романы, полные однообразной недорогой романтики и несгибаемой девственности. Торопливо пройдя мимо этих полок, покопаемся лучше в обыкновенных книжках.

Джон ле Карре, Джеймс Джойс, Артур Миллер... Цитатник Мао - пожелтевший томик, но открывается с девственным сопротивлением, похоже, никто его не читал... Да и пометок о выдаче нет. А предисловие богатое, многообещающее! В феврале шестьдесят седьмого, сообщается, книжка была в списке бестселлеров New York Times. В Риме продано 40 тысяч экземпляров, в Токио - 150 тысяч! И агрессивная реклама книги: "Здесь - идеи человека, который контролирует 1/5 часть земли и надеется захватить остальную". Ну что твое нашествие марсиан! И все равно не подействовало. Таинственная американская душа...

"Портрет художника в юности": 29 страниц из 250 - легко отрываются. Начинал кто-то читать, да вот бросил.

А Миллер-то, Генри Миллер как, интересно, со своими сексуальными экспериментами пошел? Никак: на предисловии завял читатель. Нужна "клубничка", так взял бы кассетку, там такие девчонки с силиконовыми сиськами (страшно почему-то модными там)!

"Гек Финн" - ну, это ж начало родной классики. Дочтен, скажу я вам, больше чем до половины.

"Вся королевская рать". Ну тут же Пулитцеровская премия! Томик зачитан до дыр, даже корешок почернел, истрепался и засалился.

"Преступление и наказание". Вы будете смеяться, но ее за последние пять лет аж три раза брали! Впрочем, это же чистейшей воды детектив... А вот еще один, тоже наш - с немыслимым, безумным сюжетом, не имеющим отношения к скучной действительности. Чтоб пачку денег в камин, ну это бред, а папа с сыном чтоб из-за сомнительной девицы ссорились - чушь, конечно, собачья. "Смешная у русских классика, что и говорить. Высосанная из пальца, как примерно динозавры Спилберга", - образец библиофильского суждения.

Или вот модный Джон Гришем, книжка "Время убивать" - это в разделе классики. Читают ее три раза в год. Словом, классику, видите, уважают...

Тоненькая книжечка - "Лучшие американские рассказы". Вся совершенно растрепана. И за тонкость, думаю, ее любят, нетолстая книжка, и за то, что это сливки со сливок...

Камю, 1954 года издания. Каждые двадцать лет ее кто-нибудь снимает с полки... Ровно с той же частотой берется "Одиссея". Разумеется, никакого иностранного гекзаметра, все прозой, как у людей.