Чтение онлайн

Но москвичи без хлеба не оставались. В прифронтовом городе трудились 14 хлебозаводов, 51 механическая и 41 кустарная пекарни. Оборудовали много подземных пекарен. Все вместе пекли около четырех тысяч тонн хлеба в сутки.

Работу хлебопеков обеспечивал мельничный комбинат имени Цюрупы с элеватором емкостью 36 тысяч тонн зерна. Тревожные дни пережил председатель Моссовета, после того как мельница пострадала при воздушном налете. Муки осталось только на два дня! По-видимому, фашистов осведомили, что эта мельница — единственная в Москве.

В мельницу попало несколько мелких бомб, но ее пришлось остановить на три дня. Взрывная волна выбила оконные стекла, осколками засыпало мельничное оборудование. Пришлось тщательно очищать от осколков жернова, сита, транспортеры, в муке оказалась приправа из стекла. Во избежание таких бед в Филях построили запасную мельницу, приняли и дополнительные меры: замаскировали крупные хлебозаводы, укоротили трубы.

Озабоченная тем, чтобы бойцы и командиры получали на фронте свежий хлеб, а не "черствяк", Москва отправила в тылы армий пекарни полевого типа. Такие пекарни послали и в несколько дивизий народного ополчения. А всего из города к линии фронта отправили 108 пекарен и всевозможное оборудование для выпечки хлеба.

На полную мощность работали сухарные цеха на хлебозаводах имени Бадаева и имени Микояна.

Нуждался в сухарях и фронт, и партизанские базы Подмосковья.

Когда наши дивизии в первой половине октября бились, окруженные, в лесах северо-восточнее Вязьмы, маломощные, тихоходные, но храбрые самолеты "У-2" сбрасывали окружением ящики с патронами и мешки с сухарями.

Следовало предусмотреть спрос на хлеб, который может возникнуть в любое время суток, даже глубокой ночью, когда все кладовые на замке и там ночуют лишь крошки и сытный хлебный запах. А если среди ночи на какую-нибудь платформу Окружной железной дороги прибудет издалека воинский эшелон? На этот случай дежурили загруженные хлебом машины резервного назначения. Москва встречала бойцов и командиров свежим хлебом.

Зерно, муку, хлеб, крупу приходилось разгружать-нагружать в любое время суток. С баз и с мельницы ежесуточно вывозили не менее 2100 тонн муки. Грузчики на мельнице и на хлебозаводах жили на казарменном положении.

Когда хлеб выдается по карточкам, а нормы его по-военному скупы, к хлебу насущному следует отнести и картофель.

Доставлять картофель в прифронтовую Москву было труднее — кампания сезонная. На зиму 1941/42 года в овощехранилища, склады и базы следовало завезти 400 тысяч тони картофеля и 214 тысяч тонн овощей. Наибольшая нагрузка легла на трамвай. Трамвайщикам помогали автотранспорт, гужевой транспорт и троллейбусы. Справедливо упомянуть о помощи речников Московско-Окского пароходства. Они мобилизовали для доставки в Москву картофеля и овощей три баржи-ресторана, стоявшие на приколе, использовали 12 речных причалов на Москве-реке, на Яузе и на канале Москва — Волга. К сожалению, хранение овощей было организовано хуже, чем их доставка. Жители часто ели промороженную картошку.

Город кормил не только жителей Москвы и воинов Московского гарнизона. Он оказывал энергичную помощь войскам Западного фронта, снабжая их хлебом на ближних и дальних подступах к Москве. Красноречиво напомнил о кровной связи между Москвой и ее защитниками тогдашний командир 9-й гвардейской дивизии А. П. Белобородов:

"Огромную помощь оказывали нашим войскам грудящиеся столицы. Наши тылы в буквальном смысле опирались на Москву. Боеприпасы в дивизию доставлялись с окраины Москвы, а печеный хлеб — с хлебозавода на Валовой улице…"

Длительный орудийный гром предварил утро 2 октября. Он зловеще загрохотал по всему Западному, а двумя днями раньше — Брянскому фронту. Тайфун — тропический ураган огромной разрушительной силы. Этим кодовым названием Гитлер окрестил свою стратегическую операцию. "Тайфун" намечал разгром армий двух наших фронтов, окружение и захват Москвы. Начало операции приурочили ко дню рождения фельдмаршала Гинденбурга; это должно добавить воинственного пыла и уверенности в успехе.

В ночь на 2 октября во всех ротах группы армий "Центр" прочитали приказ Гитлера, где, в частности, говорилось:

"Создана наконец предпосылка к последнему огромному удару, который еще до наступления зимы должен привести к уничтожению врага… Сегодня начинается последнее большое решающее сражение этого года".

Наше командование предвидело вражеское наступление, но не ожидало такого масштаба и таких темпов операции.

В окружении оказались пять наших армий.

3 октября танки Гудериана ворвались в Орел, когда ходили трамваи, в школах шли уроки, работали учреждения и были открыты магазины.

7 октября 10-я немецкая танковая дивизия, замкнув кольцо окружения восточнее Вязьмы, соединилась с 7-й танковой.

Противника не удалось остановить на Вяземских рубежах. Оборонная линия не сыграла предназначенной ей роли. У нашего командования не было в те дни резервов. Противник осуществил глубокий прорыв фронта. Его дивизии, обладавшие высокой маневренностью, миновали наши оборонительные рубежи. Следует признать, что мы не предугадали направление главных ударов противника. В полосе Западного фронта находились три армии (31-я, 49-я и 32-я), подчиненные Резервному фронту. "Чересполосица" затрудняла взаимодействие двух фронтов.

Маршал И. С. Конев вспоминал: "Ощущался острый недостаток артиллерийского и стрелкового вооружения. За примерами далеко ходить не надо: запасный полк фронта не имел даже винтовок… Не хватало даже бутылок с КС… 5 октября Ставка подчинила Западному фронту две армии, но это было сделано с большим опозданием…"

Накануне "Тайфуна" 29 сентября последовал приказ Ставки провести наступательную операцию и отбить город Глухов. Ошибкой следует признать и то, что генерал Конев слишком долго не менял местопребывание штаба. Его адрес (Касня, под Вязьмой) был известен вражеской разведке, штаб фронта подвергся мощному авиационному удару.

Возглавить окруженную группировку обязали командующего 19-й армией генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. Храбрый и умелый военачальник вспоминал через четверть века:

"Я поставил себе задачу как можно больше измотать противника, нанести ему большой урон и приковать к себе силы с тем, чтобы командующий фронтом мог принять какие-то меры, чтобы парализовать удар… там… где немцы прорвались… на восток. Это были кошмарные, тяжелые, затяжные бои… Как мне потом стало известно, когда документы противника попали в наши руки, окруженная группировка задержала и приковала к себе 28 дивизий противника, из них — 7 механизированных и танковых дивизий. Это огромная сила".

С начала войны Гитлер не выступал публично. 3 октября он впервые поднялся на трибуну берлинского Спортпаласа и заявил:

"В эти часы на нашем Восточном фронте вновь происходят громадные события. Уже 48 часов ведется новая операция гигантских масштабов! Она поможет уничтожить врага на Востоке (здесь речь фюрера прервали восторженные вопли и крики). Я говорю об этом только сегодня, потому что сегодня я могу совершенно определенно сказать: этот противник разгромлен и больше никогда не поднимется".