Чтение онлайн

Немало дымящихся черных обугленных следов оставили налеты 30 октября в разных районах города: флигель Курского вокзала, Фрунзенская набережная, Петровка, улица Горького, Старо-Конюшенный переулок, улица Дзержинского, Мерзляковский переулок, кинотеатр "Художественный" и другие объекты и адреса.

В канун Октябрьского праздника 6 ноября фашисты пытались испортить москвичам праздник и расплатились за это сбитыми самолетами. 7 ноября ни одна бомба не была сброшена на столицу.

В ноябре совершен 41 налет, прорвалось 28 самолетов. 12 ноября крупная бомба попала в здание МК В КП (б) на Старой площади. Мощным взрывом часть здания оказалась разрушенной. Налет произошел во время совещания, доклад делал генерал Артемьев. Сильную контузию получил секретарь ЦК и МК партии А. С. Щербаков. Сквозь пламя и дым пожарные в кислородных масках выносили раненых, спасатели работали с 17 часов вечера до 3–4 часов утра.

Массированный налет состоялся 14 ноября, перед решительным наступлением немцев. Более 120 бомбардировщиков и истребителей прорывались к центру города. Для отпора противнику поднялось 250 истребителей. Ожесточенные воздушные бои шли над треугольником Красногорск — Центральный аэродром — Кунцево. За день сбили 43 самолета.

После этого противник отказался от дневных налетов.

Наши летчики базировались не только в Подмосковье, но и на Центральном, Тушинском аэродромах.

Поздней осенью подбитый фашистами штурмовик Григория Светличного не мог дотянуть до своей посадочной полосы. Но, умело маневрируя, летчик сумел избежать катастрофы. Он направил самолет в сторону Белорусского вокзала и приземлился в конце улицы Горького, не причинив никому вреда, не повредив ни одного дерева, ни одного дома. Легко представить себе удивление редких в тот час прохожих, увидевших, как ИЛ-2 садится на мостовую.

Уже в ту пору на боевом счету летчика было несколько вражеских самолетов и десять танков [4] .

17 ноября тяжелая бомба разорвалась на станции Лосиноостровская, где под путепроводом на соседних путях стояли составы с боеприпасами, горючим и эшелон с тяжелоранеными. Три пожарные команды (22-я, 35-я и Бабушкинская), железнодорожники, отряды МПВО десять часов боролись с огнем, спасали раненых, отцепляли горящие, стреляющие вагоны. А затем героическими усилиями в кратчайший срок восстановили железнодорожные пути, связывающие Москву с восточными областями страны.

Каждая схватка с огнем вооружала отряды самозащиты и батальоны ПВО строжайшей дисциплиной, умением пробиваться в бомбоубежища сквозь завалы, спасать погорельцев, быстрее локализовать пожары, тушить зажигалки. У немцев появились и зажигательные бомбы с гремучей ртутью, вызывающей при горении вторичный взрыв.

Полковник в отставке Ю. Ю. Каммерер, один из руководителей штаба МПВО Москвы в годы войны, рассказывает о маскировке города. Необходимо было ввести в заблуждение штурманов с "юнкерсов" и "хейнкелей", сбить их с толку несоответствием между врученной им картой Москвы и тем, что они увидят…

— Работа эта проводилась с широким размахом по единому замыслу. Возглавляли ее ведущие архитекторы, опытные градостроители К. С. Алабян, В. С. Андреев, Н. Я. Колли, И. И. Ловейко, М. В. Посохин и многие другие под общим руководством архитектора города, позднее Героя Социалистического Труда, Д. Н. Чечулина. В считанные дни Москва неузнаваемо преобразилась. Некоторые широкие улицы и площади "заселили" домами и, не жалея краски, щедро "озеленили". На Садовом кольце, прямо на асфальте, как в далеком прошлом, когда кольцо действительно было садовым, снова раскинулись "кроны деревьев". Там же среди зелени проглядывали разноцветные "крыши". Плотно застроили Красную площадь и другие. Крыши цехов крупных предприятий тоже превратились в дома, преимущественно малоэтажной застройки, характерной для того времени…

Среди главных целей были Кремль и здание МОГЭС — важный в то время источник энергоснабжения города. Основными ориентирами для них были излучины Москвы-реки, Стрелка, Обводной канал. По замыслу маскировщиков, Обводной канал строители за одну ночь замаскировали под улицу старого Замоскворечья, МОГЭС надстроили фанерным этажом, и вот уже новый "жилой" дом набережной не выделяется в массе окружающих строений…

Как убедиться в том, что город хорошо замаскирован? Для этого нужно осмотреть его сверху. Председатель Моссовета Пронин и генерал Журавлев совершили на высоте полутора километров два контрольных облета — днем и ночью.

Ко времени массированных налетов задача обеспечить население столицы убежищами была в основном решена. В городе подготовили 1029 газоубежищ, 6215 бомбоубежищ, не считая линий метрополитена. В защитных помещениях могли разместиться 1366 тысяч человек — практически все оставшееся после эвакуации население столицы.

Возникли сложности в детских садах и яслях.

И не потому, что убежищ не хватало. Трудность была и в другом: перенести за считанные минуты после объявления воздушной тревоги 100–120 детишек в укрытие, а располагалось оно чаще всего в соседнем доме, дежурили всего три-четыре няни.

Выход нашли, закрепив за детскими учреждениями бойцов из батальонов МПВО. По сигналу они прибывали к подшефным, одевали малышей и переносили их в убежища. Так же эвакуировали больных и раненых, находившихся в госпиталях…

Да, Москва осталась единственной европейской столицей, которой гитлеровские люфтваффе не смогли нанести большого ущерба. Но фашистские летчики, которым удавалось пробить брешь в зенитном заслоне, сбросили в дни войны бомбы на Большой театр и разрушили здание Театра имени Евг. Вахтангова на Арбате; Москворецкого исполкома и райкома партии; Всесоюзной книжной палаты на улице Чайковского. Тяжелая фугасная бомба пробила перекрытия здания редакции "Московская правда" в Потаповском переулке.

Воздушными бомбежками противника было разрушено и повреждено 117 промышленных предприятий, 496 жилых домов, 40 больниц, родильных домов, поликлиник, детских садов и яслей, 59 средних школ, вузов, музеев, библиотек, театров и гостиниц. От вражеских бомбежек пострадало свыше 10 тысяч жителей [5] .

За пять месяцев войны — с первого налета 22 июля по 20 декабря 1941 года — фашисты совершили 8278 вылетов, а прорвалось к городу 229 самолетов. У бывших работников противопожарной обороты последняя цифра вызывает сомнения, так как было немало налетов без оповещения. Подсчитан бомбовый груз, сброшенный противником на Москву (не считая бомб, упавших в воду), — он превышает грузоподъемность 229 самолетов.

Да, наша столица пострадала меньше всех в Европе. И в этом заслуга не только героических летчи, ков-истребителей, зенитчиков, прожектористов, бойцов противопожарной обороны, но и всех трудящихся Москвы. Они защищали каждый клочок московского неба и добились, что любая погода стала для фашистов нелетной.

Маскировка важных объектов в черте города дополнилась ложными целями в пригородах и предместьях. Мало ввести в заблуждение вражеского штурмана, наводчика. Нужно, чтобы он промахнулся, израсходовал свой смертоносный груз не в густонаселенном районе города, а где-нибудь на безлюдной окраине.

— Хитростью, уловкой военного времени были ложные объекты на окраинах города, в пригородах, — рассказывает Юлий Юльевич Каммерер. — Они предназначались для того, чтобы привлечь внимание врага и заставить его сбросить бомбы "а пустыри, якобы ставшие "объектами оборонного значения". Каркасно-фанерные сооружения, ряды остекленных парниковых рам имитировали заводские цехи и здания… Часто немецкие штурманы клевали на нехитрую приманку и сбрасывали на "завод" зажигалки. Тогда наземная команда поджигала заготовленные кучи хвороста, дров, бочки с отработанным маслом — и возникал пожар. На него, как мотыльки на огонь, набрасывались идущие следом бомбардировщики… Строились и ложные аэродромы с макетами самолетов, которые по специальному заказу поставлял один из московских деревообрабатывающих комбинатов. На ложные объекты гитлеровцы сбросили почти одну треть своего бомбового груза. Эта форма маскировки оказалась весьма эффективной.