Чтение онлайн

Она оделась и выглянула в окно. Пусто. Ладно, подождём. А вдруг он передумал? Боже, как её трясёт. Это даже похуже экзамена. В дверь тихонько постучали. Кто бы это мог быть? Любаша рванула к двери и открыла. На пороге стоял Дубровский. В длинном чёрном пальто. Руки в карманах. В этой одежде он выглядел, как английский герцог. Или, по меньшей мере, граф. Она попятилась назад. Борис вошёл, не дожидаясь приглашения. Огляделся:

– Вот где ты живёшь! Давно хотел зайти, посмотреть!

– Обычная общага. Как ты узнал, где моё окно? Я ещё утром хотела спросить!

– Бабушка сказала. А на вахте висит план вашей общаги. Ещё в прошлый раз посмотрел.

– Бабушка?! Это кто? Таисия Игоревна?

Дубровский прошёл к окну, выглянул. Покивал и прошел обратно. Потрясённая Любаша шла за ним хвостиком. Вытащил из кармана плёнку и протянул ей. Остановился перед её кроватью, где на стене были развешаны календари с лошадьми. Констатировал:

– Твоя.

Любаша осталась возле стола. Рассматривала этого самоуверенного красавчика. Даже не верится, что он пришёл сегодня к ней. Ей стало не так страшно. Может, она понравится и всё будет нормально. Она грустно улыбнулась своим мыслям. "Да, надежда умирает последней". Дубровский развернулся к ней.

– Я побывал у тебя первый, теперь твоя очередь. Пошли!
– и протянул ей руку.

Любаша шла под руку с Дубровским, глядя под ноги, и не сразу обнаружила, что они идут вовсе не к метро. Она крепче ухватилась за его руку и обогнала на шаг. Заглянула в лицо.

– А мы куда?

– Я живу не очень далеко, время ещё есть. Прогуляемся?

– Я думала, нам придётся ехать.

– Мне из дома сюда идти минут двадцать, а от бабушки ещё ближе. Она отдельно живёт.

– Она чья мама?

– Она двоюродная бабушка. Сестра матери отца.

– Да? Расскажи мне про своих родственников!

– Папа военврач, уже в отставке, преподаёт. Хирургию. Брат тоже хирург. Мама археолог, тоже преподаёт. Я уверен, они тебе понравятся.

– Главное, чтобы я им понравилась.

Любаше опять стало страшно, даже внизу живота заныло. И дыхание перехватило. Дубровский, похоже, заметил, что с ней творится.

– Главное, что ты мне нравишься! Я буду всё время рядом. Не волнуйся.

Они зашли в подъезд одной из высоток. Дубровский нажал кнопку самого верхнего этажа. Лифт шёл не до последнего этажа, а на один ниже. Они стали подниматься вверх по лестнице. На площадке между этажами Дубровский остановился. Любаша недоуменно посмотрела на него. Он притянул её к себе и заглянул в глаза. Прошептал:

– Надеюсь, здесь нам никто не помешает!

И поцеловал.

Не как в тот раз, а сильнее и дольше! У Любаши опять вспыхнула вся кровь в жилах. Она прильнула к нему, обхватила руками, требуя, чтобы он крепче обнял её. Он понял это движение и ответил, сжав в своих объятьях. Она забыла обо всех своих страхах, забыла, вообще, обо всём, отдавшись незнакомым дотоле ощущениям! Она закрыла глаза и чуть слышно застонала от наслаждения. Он немного отстранился, не отпуская. Его сердце часто-часто стучало, Любаша чувствовала это биение всем телом. Он вновь поцеловал, и она ответила ему! В голове не было ни одной мысли. Время замерло.

Лифт звонко клацнул, зажужжал и поехал вниз. Здесь, наверху, его звук был громким и отчетливым. Любаша вздрогнула и отпрянула от Бориса. Оба тяжело дышали. У Любаши сердце стучало, как сумасшедшее, словно она пробежала стометровку на время! Ей стало весело, все страхи отступили и казались смешными.

Лифт поднялся и остановился, не доехав до них, где-то, пару этажей. Послышались голоса, хлопнула дверь. Дубровский с сожалением вздохнул и сказал вполголоса:

– Пошли, не будем опаздывать, - и повел её вниз.

– Так ты не здесь живёшь?

– Здесь, только чуть ниже. Седьмой этаж.

Они спустились и подошли к одной из дверей. Дубровский поднял руку, собираясь позвонить.

– Стой!
– шёпотом вскрикнула она и отпрыгнула от двери.

Борис замер с поднятой рукой, вопросительно глядя на неё. Она чуть-чуть оттащила его от двери.

– Ой! Извини! Я забыла спросить. А по какому поводу торжество? Это, случаем, не чей-то День Рождения?

– Нет!
– он ухмыльнулся и покачал головой, - Мы будем обмывать моё новое звание!

– Тебя перевели в...э-э... так, капитан, а следующее... Майор! Ты теперь - майор? Ого! Здорово! А когда тебе его дали?

– Приказ был подписан в пятницу, - и он нажал на звонок.

Пока, проворачиваясь, щёлкал замок, Любаша спряталась за спину спутника. Дверь открыл высокий и широкоплечий мужчина лет сорока, темноволосый, с прозительно-голубыми глазами. Настоящий донской казак, но семейное сходство сразу выдавало брата.

– О, Борька! Здорово! Главный виновник торжества!

Дубровский отступил в сторону, открывая ему свою спутницу. Владимир сделал удивлённые глаза:

– Здравствуйте! Заходите, прошу Вас!
– он шире распахнул дверь, отступая назад.

– Познакомься - это Любаша! Любаша - это мой брат Володя!
– Дубровский втолкнул её первой и зашёл следом, захлопнув дверь.

"Всё! Пути отступления отрезаны. Мосты сожжены" - мелькнула мысль. Любаша собралась духом. "Хватит дрожать! Ну, не съедят же меня!" Она улыбнулась и произнесла:

– Здравствуйте! Очень рада с вами познакомиться!

– Я тоже... рад... очень! То есть, очень рад познакомиться!

Дубровский быстренько забрал у неё плащ и разделся сам, сгрузив всё в шкаф, пока Володя стоял столбом и её разглядывал. Любашка хотела разуться, но Дубровский отрицательно мотнул головой.

– Кто у нас ещё, кроме тебя?
– деловито осведомился Борис, - Алка пришла?

– Нет, только мы с Ирой. Мама с папой. Слушай! Алка только что звонила и сказала, что ты не придёшь! Что у тебя какие-то другие планы! Мама расстроилась! Что у вас, опять поссорились?

– Не знаю, что ей в голову взбрело!
– голос Бориса звучал слегка раздраженно, - Пусть сама с мамой объясняется! Я её не просил никому звонить!

Из глубины квартиры послышался мужской бас:

– Кто там, Володя?

– Это я, пап!
– откликнулся Дубровский.

– А, Борис! Главный виновник торжества!
– это прозвучало с абсолютно такой же, как у Володи, интонацией, - Давай сюда! Что это ты мать расстраиваешь?

– Сейчас, пап! Мы только руки помоем!

– Пошли!
– Борис взял Любашу за руку и повёл в ванную. Она посмотрелась в зеркало. Да, уж! Помада на губах почти стёрлась! Что ж, придётся без неё. Дубровский улыбнулся ободряюще, и они пошли в зал.