Чтение онлайн

Остаток ночи прошёл спокойно. Ей даже удалось ещё немного поспать. Но утром боль вернулась с удвоенной силой. Общага оживала. В комнату ворвалась Таня.

– Шо таке? Ты такая бледная, просто зелёная? Заболела?

– Красная Армия всех сильней!
– страдальческим голосом произнесла Любаша

– Бедняжка! Таблеточку выпей.

При виде таблетки анальгина на неё накатила такая тошнота, что она сочла за лучшее перетерпеть.

– Не могу. Тошнит. Не обращай внимания, у меня такое иногда бывает.

– Отлежись, не ходи.

– Лучше пойду. Сегодня психология, может, отвлекусь.

Кое-как отсидев пары, Любаша вернулась в общагу. Свернулась калачиком на кровати. В комнате никого не было. Галя приходит не раньше семи - она всю неделю, как обычно, будет бегать по магазинам. Татьяна, заглянув на минутку и поохав над "бидной дивчинкой", тоже ушла. Любаша лежала и пыталась собраться силами и встать. Часы перед глазами отсчитывали секунды, минуты...

Она проснулась от прикосновения к виску. Подняла голову. Перед кроватью на корточках сидел Дубровский. В своей куртке и джинсах. Скосила глаза на часики - пять часов. Проспала! Виновато посмотрела на улыбающегося, довольного Бориса. Не поняла, чему он радуется?

– Поймал! Чем всю ночь занималась, соня?

– Прости, не хотела опаздывать, ждала, пока время выйдет. Сама не понимаю, как заснула!

– Ты всегда так спишь? Клубочком?

– Иногда.
– Любаша села, живот опять заныл, правда, не сильно.

Борис вдруг понял, что ей плохо. Улыбка сползла с его лица. Он поднялся и сел рядом.

– Что с тобой! Ты вся белая! Может, никуда не поедешь?

– Ерунда. Не обращай внимания, - она встала, прислушалась к себе, вроде, терпимо.
– Я через пять минут буду готова. Никуда не уходи!

И выскользнула за дверь.

Они шли по улице к лаборатории. Она взяла его под руку. От ходьбы ей стало намного легче, боль отпустила. К ней вернулось хорошее настроение. Борис тут же заметил перемены к лучшему.

– Ожила?

– Угу! А как ты узнал, что я проспала, ну, то есть, что я не приду?

– Заглянул в кафе - тебя нет. Пошёл к общаге - окно не горит. Решил зайти, Постучал - тишина, дёрнул дверь - открыта, ты свернулась на кровати, как котёнок, и спишь. Скажи, что с тобой? Это из-за вчерашнего?

Любаша засмеялась. Он волнуется? Это было приятно.

– Нет, скорее, вчерашнее было из-за сегодняшнего! У меня, это... ну...
– она вздохнула, не решаясь сказать, потом вспомнила, что она, всё-таки, дипломированный биолог и животновод, и решилась, - Ежемесячные женские дела!

Он покивал и крепче прижал к себе её локоть. Накрыл другой рукой. Значит, в курсе. Слава Богу, объяснять не придётся!

Перед дверями фотолаборатории Любаша вдруг оробела. Чёрт! Если там сегодня эта злая тётка, как она объяснит, что у неё чужая плёнка? Ещё и Наташу подставит... Эх! Надо бы что-то придумать... О! Сказать, что плёнку сама оставила, пусть тётка поищет, а чужую незаметно подбросить... Да, но врать-то нехорошо. А правду скажешь, опять Наташку подставлять. Или, чёрт с ней, потерпеть и прийти, когда Наташка будет... Она повернулась к Борису и выпалила:

– У меня здесь знакомая работает! Я не хочу её подставлять. Если сегодня другая на выдаче сидит, давай завтра придём? Я могу и сама завтра? Это же я плёнки перепутала... А эта - докладную начальству напишет, у Наташки будут неприятности... Перед Наташей девчонку так и выгнали, по докладной!

– Ерунда! Скажи, что сама плёнку уронила, когда просматривала. И не заметила. А дома обнаружила. Кстати, как вас тут учитывают? Кто - что сдаёт, как это фиксируется?

– Там журнал заказов и выдачи, плюс, квитанцию выписывают.

– А, если, потерял квитанцию?

– Говоришь фамилию и дату сдачи, по журналу находят.

– О! Отлично! Дай-ка плёнку. Покажу удостоверение, попрошу узнать, чья, пока человек будет со мной отвлекаться, ты поищешь свою плёнку. Или расскажешь печальную историю по потерю.

– А, если, она не поверит? Я не умею врать, она меня сразу раскусит!

– Ей, вообще, всё равно! Я уверен, никто тебя не заподозрит! Давай!
– он протянул руку за плёнкой, - Я - первый, потом - ты!

Она отдала плёнку и осталась ждать. Через несколько минут зашла внутрь. За стойкой никого не было. Дубровский махнул ей рукой. Она кинулась на пол и заглянула под стеллаж. Пусто! Отрицательно покачала головой. Он весело подмигнул и кивнул. Придётся врать в глаза. Упрашивать, льстить. Хотя, если не согласится поискать по-хорошему, лучше она придёт завтра. Любаша успокоилась и стала рядом с Дубровским. Тетка вышла из соседней комнаты и протянула Борису исписанную бумажку. Ласково улыбнулась.

– Огромное Вам спасибо, Эльвира Степановна. Ваша помощь - неоценима! На всякий случай - вот телефон. Рабочий.

Дубровский протянул ей белый прямоугольник, развернулся и вышел. Эльвира Степановна взглянула на Любашу. Спокойно выслушала её просьбу.

– Плёнка в обёртке была?

– В белой бумажке, - покивала Любаша, - а на ней номер...

– Фамилия? Когда сдавали?

Любаша ответила. Тётка опять ушла. Вернулась с номером на листке и стала рыться в большой коробке с плёнками, стоящей сбоку от стола. Любаша поразилась, сколько их там! То-то мадама так спокойно отнеслась к её истории. "Нас, таких, оказывается много!" - подумала с облегчением. Эльвира Степановна нашла рулончик и положила на стойку.

– Вот. Проверьте, чтобы Ваша.

– Да, да. Это моя! Спасибо!
– она сразу узнала свой номер.

Она быстро её развернула и просмотрела слайды. Да, всё прекрасно получилось.

На улице никого не было. Она медленно пошла несколько шагов. Остановилась и огляделась. Куда он подевался? Живот опять противно заныл. Дубровский быстрым шагом вышел из-за здания лаборатории.

– Удачно?

Она кивнула и показала рулончик, зажатый в кулаке.

– А что было на той плёнке?

– Ничего интересного. Я просто хотел отвлечь внимание, чтобы ты поискала свою.

Он с тревогой посмотрел ей в лицо.

– Поехали-ка домой!

В метро ей стало получше. Она стояла рядом, прижатая к нему толпой народа, с наслаждением вдыхая его запах. Ставший таким родным. "Что же это с ней? Похоже, она влюбилась? Так сразу? За один день? Ну, наверное, не за один день. Они же тогда до полуночи просидели на вахте. Пока ему не позвонили с работы. Или, это не считается? Он сказал, что она ему нравится. А вчера они уже целовались. И с родителями познакомил. Что-то быстро дело пошло. А, вдруг, это не надолго? Добьётся своего и... Адью - привет! "Зачем вы, девушки, красивых любите! Не постоянная у них любовь!" Народное предупреждение для таких, как она. И сон предупреждал... О, нет! И так голова кругом. Только мистики ей не хватало! А, насчёт всяких предупреждений - всё равно, это никого не спасало. Пушкина, вон, тоже, гадалка предупреждала, а что толку?"

Они шли по улице к общаге. В кафе она заходить отказалась, даже при мысли об этом её мутило. Дубровский по её виду всё сразу понял. Она хотела отправить его домой, а самой походить в парке, рядом с общагой. Начала издалека:

– Ты же голодный? С работы?

– Нет. Слушай, пошли к моей бабушке. Она тебя полечит?

– Она врач?

– Не совсем. Но, зубную и головную боль снимать умеет. Она Алку лечила. Иру. Отец, правда, не верит, говорит, что аппендицит не поддаётся заговорам, только скальпелю. А бабушка ответила, что есть два пути лечения этой болезни - либо операция, либо вообще не заболеть. Папа согласился, мол, да, профилактика - лучшее лекарство.