Чтение онлайн

Пока отрабатывались все подробности технологии, темп работ по каркасу башни был резко снижен, а основные усилия монтажников перенацелены на боковое крыло стилобата здания, выходящее на Волхонку (так называемая зона «И»). Именно там в 1940 году начался монтаж стальных конструкций каркаса. Высота стилобата в этом месте составляла 67 метров от нулевой отметки. Всего предстояло установить 15 400 тонн металлических деталей. Заполнением должны служили высококачественные кирпичи марки 150 и пустотелые керамические камни [166] . Работы по зоне «И» шли очень быстро. К осени 1940 года был собран каркас половины первой очереди [167] . При установке колонн их сразу же покрывали звукоизолирующим слоем. С мая велось бетонирование перекрытий [168] .

Тем временем лишь к началу того же года завершилась разработка технического проекта, окончательно определившего композицию и конструктивную схему Дворца. Проектная мастерская Управления строительства выполнила более пяти тысяч чертежей. Разрешались вопросы конструкции стеновых заполнений, выбирались материалы, готовились технические условия для их производства, частично были выданы конкретные задания. Предприятия-смежники разрабатывали технологии производства материалов для строительства, ряд из которых еще не применялся в СССР.

На конец третьей пятилетки планировалось завершение монтажа каркаса всего здания, укладка междуэтажных перекрытий, заполнения стен, выполнение сантехнических и энерготехнических работ.

В отличие от предшествующих чрезмерно оптимистических наметок этот план выглядел вполне реальным. Казалось, после преодоления многочисленных проблем, связанных с неготовностью строительной базы, техническими сложностями проекта, сооружением основания, строительство вышло наконец на магистральную дорогу и могло идти в соответствии с установленным графиком.

К середине 1941 года был практически завершен монтаж стального каркаса стилобата со стороны Волхонки (зона «И»). Всего за несколько месяцев строители установили более 15 тысяч тонн металлических конструкций. Стройка наконец-то пошла ударными темпами.

Однако неожиданно работы на самом сложном участке – высотной части – практически замерли. Об этом свидетельствовали планы Управления строительством на 1941 год. В них предусматривалось полное окончание работ по каркасу зоны «И», установка перекрытий и заполнений стен (внизу кирпичом, выше – пустотелой керамикой) с одновременной прокладкой электрических, слаботочных и сантехнических магистралей, установка арматуры.

Заметное место в планах уделялось жилищному строительству. Для сотрудников управления сооружались многоэтажные дома на Фрунзенской набережной, в самом ее конце, у пересечения с Фрунзенским Валом. Проектировалась застройка всего огромного квартала. Два первых корпуса были завершены в 1940 году, на 1941-й намечалась сдача еще двух и закладка следующей очереди.

Общий вид строительства Дворца Советов. Июнь 1940 г.

Что же касается высотной части, то какие-либо серьезные монтажные работы на ней в плане отсутствовали. Зато особое внимание уделялось вопросам рабочего проектирования каркаса [169] . Конструкторы здания столкнулись с очередными трудностями, что вынудило архитекторов сделать некоторые отступления от своих первоначальных планов. Так, уменьшилась высота третьего цилиндра «телескопа», его первоначально запроектированные мелкие помещения заменялись большими и высокими залами для работы Президиума Верховного Совета [170] .

Целью этих переделок было уменьшение веса высотной части и снижение требований к ее каркасу. Очевидно, архитекторам и инженерам удалось наконец достичь некоего компромисса, позволявшего продолжить техническое проектирование башни. Однако это привело к очередной затяжке строительства. С учетом рассчитанного срока монтажа высотной части его завершения можно было ожидать лишь к 1945 году.

Облицовка стен здания, внутренняя отделка требовала еще не менее двух лет. Отсюда ясно, что даже при удачном стечении обстоятельств огромное здание могло быть сдано в эксплуатацию не ранее чем в 1947 году.

Поэтому возникло желание получить от колоссального долгостроя хоть какую-то отдачу в ближайшее время. Об этом говорит явное форсирование работ по стилобату со стороны Волхонки. Видимо, это уже само по себе гигантское сооружение (высота – 70 метров, длина – около 150 метров) намечалось к первоочередной сдаче в эксплуатацию, что позволило бы перевести в новые просторные, удобные, оснащенные по последнему слову техники помещения аппарат Верховного Совета, Совета народных комиссаров, получить залы для собраний и церемоний, пусть и не столь объемные, как Большой и Малый залы Дворца.

Возможным, хотя и маловероятным дальнейшим развитием событий могло стать прекращение (или длительная приостановка) работ по высотной части. В этом случае Москва вместо величественного Дворца получила бы его фрагмент, пусть сам по себе и неплохой, но выглядевший довольно нелепо, поскольку не рассчитывался на роль самостоятельного здания.

Прецедентов имелось достаточно. В условиях резкого сокращения финансирования гражданского строительства ведомства и предприятия, ранее заказывавшие зодчим проекты огромных и прекрасных жилых комплексов, теперь быстро возводили в качестве первой очереди какой-нибудь простенький боковой корпус, а центральные (самые высокие, самые нарядные, самые сложные) части ансамблей оставляли до лучших времен, надежды на наступление которых оборвала война.

Дела могли пойти и иначе. Начнись война не в 1941-м, а, скажем, в 1943 году, каркас основной башни был бы, скорее всего, смонтирован почти наполовину. В отличие от стилобатных конструкций разбирать его вряд ли бы стали (слишком сложно и дорого), а потому далеко продвинувшееся строительство могло возобновиться уже в первые послевоенные годы.

Помимо высотной части, серьезную проблему представляло собой и строительство Малого зала. Здесь основные трудности имели не инженерный, а экономический характер. Малый зал замышлялся на месте квартала, ограниченного Метростроевской улицей, Соймоновским проездом, Курсовым и Обыденским переулками. Застройку квартала составляли более сорока домов, среди которых имелись настоящие гиганты для Москвы начала XX века – семиэтажные доходные дома, а также совсем свежие жилые корпуса, выстроенные в конце 1920-х годов. Сносить их было жалко, а потому рассматривался вопрос их передвижки. Однако расчистка новых мест для передвигаемых зданий требовала новых сносов – фактически запускалась цепная реакция. Тщательный расчет экономической эффективности показал, что снос и строительство новых домов для выселяемых будет стоить 44,1 миллиона рублей, а передвижка – 44,8 миллиона. Решение проблемы освобождения территории для Малого зала явно зашло в тупик.

Еще одна трудность была связана с древним ручьем Черторыем, протекавшим по линии современных Гоголевского бульвара и Соймоновского проезда. Его давным-давно упрятали под землю, забрали в трубу, однако ставить над старым и ветхим коллектором солидный объем Малого зала было невозможно. Требовались работы по отводу подземного ручья – фактически сооружение нового коллектора между 2-м Обыденским и Савельевским переулками. Работы начались в 1940 году и шли медленно из-за плотной застройки территории. Под домами трассу приходилось прокладывать с помощью проходческих щитов [171] .