Мост через время
Шрифт:
Во что обходились эти старания обеим, так сказать, сторонам – Гроховскому и начальству?
В день окончательного, решающего испытания метода «парашютного срыва», завернув в Осконбюро по дороге на Тушинский аэродром, Гроховский получил от дежурного только что присланное с нарочным заключение ЦАГИ – категорически отрицательное: метод ненадежен, парашют может захлестнуться за хвостовое оперение самолёта, самолёт погибнет.
Лететь нельзя! Однако оставалась несоблюденной одна формальность, та же отдушина, которую впоследствии оставил, сохранил для Гроховского Орджоникидзе. Осконбюро и ЦАГИ подчинялись разным управлениям, в то время даже еще разным наркоматам: ЦАГИ – Наркомтяжпрому, Осконбюро – Управлению ВВС РККА, Алкснису. Из Управления же ВВС официальный запрет еще не поступил: было раннее утро, Алкснис еще на службу не приехал. Но, понятно, копия заключения уже легла к нему на стол, и, значит, запрет последует без задержки. Не письменный, в этом нет нужды, а просто грянет телефон – и кончен бал…
Упреждая звонок, Гроховский с Урлаповым бросились на аэродром. Там возле самолёта с уже прогретыми моторами, с подвешенным к фюзеляжу и предназначенным для сброса «объектом Х-43» – большой железной бочкой с песком весом в тонну – их ждал Анисимов.
«Гроховский… в глубокой задумчивости обошел самолёт кругом, – пишет Каминский со слов Урлапова:
– Ну что же! Двум смертям не бывать, не так ли, Александр Фролович. Рискнем?! – сказал, как бы советуясь…
Анисимов с ответом задержался. Казалось, у него на языке вертелся вопрос: получено ли разрешение Алксниса? Он даже губы облизнул по привычке, прежде чем спросить, но… вопроса не задал. Чуть помедлив и козырнув Гроховскому, летчик направился к входному люку».
Вот какое было взаимопонимание без слов у летчика с главным конструктором! Прямо идеальное… А задай Анисимов свой вопрос – что ему смог бы ответить Гроховский? Соврать? Это было не в его характере. Сказать правду? Тогда полет не состоялся бы.
Так что почему бы ей и не быть такой, сцене на аэродроме в Тушине? Такой трогательной… Мне Борис Дмитриевич Урлапов добавил, что, оказывается, Гроховский с Анисимовым еще и «долго, молча смотрели в глаза друг другу».
Я этому тогда немедленно поверил. Так бы и продолжал верить, если бы не Титов.
– Боря, – сказал он с упреком, и Урлапов тут же одарил нас одной из самых своих очаровательных улыбок. – Боря! – повторил Титов, – ты хоть при мне-то перестань раскидывать чернуху!
И выяснилось, что никакого долгого смотрения в глаза друг другу в Тушине не было, потому что об отрицательном заключении ЦАГИ все четверо – Гроховский, Титов, Урлапов и Анисимов – узнали еще накануне вечером по своим приятельским связям-каналам в ЦАГИ и обо всем условились заранее, тогда же. Потому и моторы Анисимов прогрел еще на рассвете: чтобы лететь, пока Алкснис не запретил испытания…
Остальное – все правда, все «по Урлапову».
Самолёт набрал высоту. Когда он вышел на последнюю прямую, нервы у Гроховского все же сдали. Он прислонился к новому своему, опять подаренному наркомом Орджоникидзе «газику», снял фуражку и так ее сжал, что пальцы побелели.
Кончились испытания наилучшим образом: тяжелый «объект Х-43», сброшенный методом «парашютного срыва», благополучно приземлился. Только час спустя уж очень кричал по телефону Алкснис: «Вы что, Гроховский, думаете – победителей не судят? Судят! Чтобы другим неповадно было!»
Вот так. Чтобы другим неповадно было – чтобы все так не поступали…
Гроховского не судили ни в тот раз, ни в предыдущие и многие последовавшие разы. Но и как рассказать о нем правдиво, с пользой, ничего не приукрашивая и в то же время не черня, его соратники не знали. До сих пор не знают – те, кто еще мог бы о нем рассказать. Поэтому и строго научная его история все еще ждет своего исследователя.
Начальник и главный конструктор Осконбюро ВВС РККА комдив П.И. Гроховский.
1919 год, Астрахань. Сидят: комроты Павел Гроховский (в папахе) и, предположительно, И.К. Кожанов.
Александр Фролович Анисимов, летчик-испытатель.
Сброс парашютного десанта на учениях в 30-х годах.
Г-37 П.И. Гроховского и В.Ф. Рентеля. Испытал самолёт В.П. Чкалов.
Мотоцикл, подвешенный к «брюху» бомбардировщика.
Самолёт Р-5 с подвесными кабинками для десантников. Вынужденная мера во времена, когда специальных десантно-транспортных самолётов не было.
Уж если главный конструктор сбрасывал с хлопчатобумажными парашютами жену, значит, верил в надежность своей техники! Л. А. Гроховская после очередного прыжка.
Тухачевский передает Гроховского в Наркомтяжпром. По свидетельствам, Орджоникидзе в этот момент, что на фотографии, сказал: «Во как хорошо будет у нас Гроховскому!»
Перед одним из первых испытаний бомбометания с пикирования. Бомбы подвешены к истребителю.
Заместитель главного конструктора Б.Д. Урлапов. Возраст – чуть больше двадцати лет.
Домик в поселке Вязьма Здесь родился П.И. Гроховский
П.И. Гроховский в 1937 году, незадолго до «разгона» Экспериментального института.
Первый заместитель главного конструктора И.В. Титов.
П.И. Гроховский с парашютистками-рекордсменками Анной Шишмаревой (слева) и Галиной Пясецкой. 1935 год.
Л.В. Курчевский с Г.К. Орджоникидзе и К.Е. Ворошиловым на испытательном артиллерийском полигоне.
Полярная лодка-вездеход С-2. На ней Курчевский собирался сам дойти до Северного полюса.
Испытания автомобиля повышенной проходимости.
76-миллиметровая безоткатная динамореактивная пушка на легковом автомобиле.
«СТРЕЛА»
Это
Почти неподвижности мука –
Мчаться куда-то со скоростью звука.
Зная прекрасно, что есть уже где-то
Некто,
Летящий
Со скоростью
Света!