Чтение онлайн

***

Сегодня после завтрака нас, как обычно, вывели на задний двор и привычно разделили.

— Найди цель, — проговорил учитель, — и не причиняй ей боли. Пришло ее время. — Проговорил учитель. — Ты отличишь цель по ореолу.

Обыденно прозвенело пространство при создании иллюзий, и мы оказались на шумном рынке. Существа толкались, торговались, кричали друг на друга. Где-то слева послышались звуки драки. Повернулась на звук и увидела ореол, мягко сияющий над головами более рослых посетителей рынка.

Стараясь не привлекать особенного внимания к себе, пошла в ту сторону. Приценилась к ярким бусам, заметила проводничего — при учителе, наверное. Они сквозь любые иллюзии просвечивают.

Скоро я подошла к источнику ореола. Велия. В последнее время иллюзий с ней почти не было.

Спустила из наручных ножен стилет, подошла поближе к цели и очень аккуратно, без спешки, ввела его в тело Велии, повреждая внутренние органы.

Иллюзия вокруг медленно начала истаивать, но тело передо мной оставалось более, чем реальным. Потребовалось около двадцати минут, чтобы мы оказались на привычном заднем дворе, куда все дома родной деревни впритирку встанут. Рядом стоял учитель, а передо мной распласталась Велия, остекленевшим несколько секунд назад взглядом, всматриваясь в заполненное тяжелыми свинцовыми тучами небо.

Я неверяще смотрела на ученицу шестой ступени, которую только что убила собственноручно.

От проводничего при учителе отделился еще один, пониже, и подошел к телу Велии. Пропал он очень быстро — душа не сопротивлялась и отправилась на Грань.

Учитель бросил на тело мешок с белой серой и ушел, не проронив ни слова. Я сожгла тело положенным способом и много часов просидела около исчезающего контура сгоревшего в белом пламени трупа.

Под вечер за мной пришла Кемма. Подняла меня силой подмышки и увела в мою комнату, где оставила кувшин воды и сдобу. Я поела, не чувствуя вкуса и уснула, не ощущая усталости, будто сознание просто отключилось. Опустошение было странным, аномальным. Будто до этого все эти убийства не были реальными, а вот сейчас стали.

Утром на стуле было шелковое платье. Седьмая ступень.

***

Учитель честно дал мне два дня, чтобы прийти в себя. В эти дни меня никто не трогал, хотя Кемма готовила то, что мне больше всего нравилось. Я сидела в своей комнате, слушала Галару и осознавала. Все, чему меня учили все эти годы теперь представало в ином свете. До этого момента все казалось нереальным. Игрой, если угодно. А вот теперь я поняла: из меня готовили убийцу.

Ночами мне снились золотые глаза на размытом лице, заглядывающие в душу. Будто этот взгляд пытался угадать, как быстро моя душа все вспомнит и будет готова отправиться дальше.

Как ни странно, я не корила судьбу и богов за тот путь, который для меня избрали. Глубоко в душе я знала, что рано или поздно этот момент — первого убийства, настанет. Просто и помыслить не могла о том, что это будет Велия.

Ни чувства потери, ни стыда, ни боли. Сознание будто запустило переосмыследние багажа знаний, чтобы принять новую действительность.

И не испытывать благодарности к учителю и Кемме я не могла. После визита домой я понимала, насколько совершеннее я стала их трудами.

Наставница больше ко мне не пришла. Ее рассказов не хватало, но попросить учителя ее вернуть я даже не подумала. Значит прошло наше с ней время, хотя меня уже начинала напрягать такая безусловная вера его суждениям.

Скоро учение возобновилось. Теперь Кемма учила меня обрабатывать стилеты и рассказывала обо всем, что с ними связано. Она объясняла сухо и емко, но к ней я уже привыкла и с удовольствием проводила с ней время.

— Нельзя дважды использовать один стил, ученица. — Говорила она. — Никогда не забывай! Ты можешь использовать необработанный стил, ведь тебя отметила богиня, можешь стилом, подготовленным для оборотня отпустить эльфа, но никогда не используй один дважды.

Да, стилеты оказались одноразовыми. Никогда не думала об этом, но ведь своим учебным я отпустила только одного реального человека, многие годы убивая иллюзии.

— А если я не отпускать пришла? — Спросила однажды я.

Кемма поджала губы, сурово глянула на меня.

— Ты всегда должна отпускать душу. — Строго сказала женщина. — Никогда не неволь ее. Даже то, что при тебе вопящий дух, не очень хорошо, но то не твоя воля, а Алаиса — ему и двигаться с этим. Ты пока мала, запоминай. Алаиса его Мастер не так учил, разрешал душу не отпустить. Так нельзя. Поняла?

Только молча кивнула. Потом подумала и спросила:

— А духи-наставники?

— С Грани можно душу призвать и попросить помочь. — Пожала плечами экономка. — Многие души по Грани веками бродят, пытаясь все вспомнить. А ведь есть и проклятые, которых обрекают на вечные страдания в отсутствии настоящего движения и обмена знанием и энергией.

Учитель же стал брать меня с собой отпускать. С этих пор термин «убийство» стал неприемлемым.

— Зови вещи своими именами, ученица. — Приговаривал учитель, стоило мне заговориться.

Он стал мягче со мной. Не то чтобы говорил на равных, но намного больше позволял мне в общении, легче относился к ошибкам и оговоркам.

Это ничего не поменяло в моем его восприятии: я все еще думала, что он всегда прав. Все еще не задавала вопросов лишний раз. Не влезала в его дела и споры. Просто теперь у меня был некий лимит доверия, который я не стремилась использовать, пытаясь понять, где грань моего слепого подчинения должна преломиться.

После того, как мне исполнилось шестнадцать, мне стали передавать некоторые заказы и даже делились оплатой за них. Матер был дорогим и востребованным специалистом, так что и моя доля всегда измерялась в золоте. Тратить их мне было негде, но я начала размышлять о том, что дальше.

Учитель рассказал, что с десятой ступени начинается полноценное хранительство. То есть я начну самостоятельный путь. Дальнейшие ступени отмечаются уже не платьями и присуждаются лично Ареадой. Те, кто не видит и тени проводничих, даже в сером мире, чаще всего, выше десятой ступени не поднимаются. Дальше их учить уже нечему. Кемма как-то сказала, что мое учение у Мастера — самая простая часть моей жизни, ведь дальше учить будут судьбы и богиня, а их уроки сложнее понимать и трактовать.

Проводничий от учителя никуда не делся, но теперь я и в обычном спектре зрения видела его как в серой грани.

Очередной зимней ночью незадолго до Излома года ко мне пришла Кемма. В сером платье тончайшей шерсти с красивой красочной вышивкой. Прошла по комнатке, села на свободный стул.

— Отпусти меня. — Попросила она.

Такой тон был очень непривычным, ведь Кемма всегда только требовала. Я опешила.

— Я давно достигла девятнадцатой ступени, а ведь проводничих вижу только в серой грани мира. Мое тело старо, а душа ничего не вспомнила. Я хочу отправиться дальше. — Пояснила просьбу женщина, снимая с головы чепец, обнажая полностью седые волосы. — Алаис не сможет, сколько бы он тебя не учил не привязываться, ко мне он привязан сильнее, чем к матери когда-то.