Мосты
Шрифт:
И хорошо. Чем длиннее дорога, тем дольше иллюзия свободы. Она, Элья, человек, не сидящий в тюрьме, человек, не связанный клятвой — как тогда… Она просто идёт по тёплому летнему миру, иногда обжигающему — когда солнце поднимается на небосклон повыше и начинает жарить горы, иногда прохладному — когда оно прячется за облако. Можно улыбаться и напевать, если захочется. Она свободная путешественница. Свободная, как птица…
Кабрия была именно такой, какой Элья её помнила. Стены мрачных скал, маленькие долины, ветер. Иногда нельзя было обойти долину, не поднявшись ещё выше — и тогда девушка поднималась, радуясь, что снова нужно напрягать тело. Ей казалось, через эту усталость к ней приходит очищение.
Но, на самом деле, очищения не было.
Потому что когда она шла по горным тропам, то в какой-то момент оказывалась там, откуда виднелась яркая пропасть озера. По этому самому озеру можно было попасть в Шемею и в Катумский округ. И тогда Элья сразу вспоминала, что ждёт её под этим жидким солнечным пятном. Что всегда будет её ждать, что всегда будет её сковывать — до самой смерти.
Тьма.
Вечер наступал ей на пятки, а иногда толкал в бок — в зависимости от того, как именно проходила та или иная горная тропа. Над западом прицельно зависло налившееся золотом солнце. Тени стали сиреневыми, сине-фиолетовым сделалось большое озеро. Чёрными точками и пятнами обернулись города и деревни в долинах, а также одинокие домики на склонах гор. В полях заканчивались работы…
Появление в Сакта-Кей — к счастью — откладывалось ещё на какое-то время. Не идти же по темноте, в самом деле… Нужно было искать ночлег.
На холмах, к югу, лежал городок Батриба, который можно было сразу опознать по высокой часовой башне с характерной квадратной верхушкой. Элья читала про Батрибу, когда сидела в тюрьме. Знала, что городок, несмотря на размеры, очень развитый и прогрессивный. Но в первую очередь он студенческий, вроде шемейского Стагерри, откуда отправился в свой последний путь несчастный граф Саввей. В Батрибе действовал один из самых известных институтов, была открыта обсерватория и, конечно, имелось несчётное количество музеев и библиотек… Когда Кабрийский округ был просто округом, его жители ещё тогда пытались выделиться среди прочих. Пытались доказать, что и без покровительства Эреста могут быть отдельной страной. У них имелась превосходная армия — та самая, которая сейчас перешла в распоряжение Панго; у них развивались ремёсла и науки. Батриба был одним из тех городов, которые подтверждали научную состоятельность Кабрийского округа. Лучшие профессора, лучшие условия для студентов, возможности…
«Как бы хотелось посмотреть в телескоп», — подумала Элья.
Только в карманах осталось меньше тата, а ночлег там наверняка дороже, чем в любом из близлежащих деревенек или посёлков…
«Ну и что, — подумала девушка, в которой вдруг проснулась прежняя Элья, отдававшая половину жалования за краткое путешествие на монорельсе, — к чему мне экономить? В Сакта-Кей меня ждёт и еда, и крыша над головой, и наверняка как-то можно будет решить вопрос с деньгами. В конце концов, официально я буду считаться подданной государя Панго, а за службу полагается плата…»
Убедив саму себя, Элья отправилась в Батрибу.
***
Полчаса спустя она сидела в маленьком трактирчике с дубовыми столами, пропахшими пивом, и жалела, что не остановилась у какой-нибудь сердобольной деревенской бабульки. В трактире было темно, дымно, душно. В углу обосновалась компания молодых людей, человека четыре, громко обсуждавшая свержение Эреста.
— Да он совсем умом двинулся, это даже не секрет уже! — вещал кудрявый студент. Наполовину выпитая кружка пива позволяла ему чувствовать себя смелым и умным. — Шемея и прочие только ждут, когда на трон сядет человек подостойней… Я говорю вам, надо записываться в добровольцы!
— Там и без тебя людей хватает, — откликнулся его товарищ. На него пиво нагоняло расслабленность и сонливость, и он с ленцой цедил слова, подперев кулаком щёку. — С государем тысячи иланцев пойдут…
— Да это только слухи! Когда они пойдут, вот скажи?
«Хороший вопрос», — подумала Элья. Беседа студентов окончательно испортила ей настроение, поднятое горным ветром. Мысль о том, что она провалила задание, до этого момента пряталась на задворках разума, но вот, один вопрос — «Когда они пойдут?» — и всё вернулось. Сумеет ли Тровег передать информацию о ней? Станет ли вообще это делать? На курсах он был одним из тех, кто с презрением смотрел на девушку в грубом тюремном костюме, нервно потирающую запястья… Тровег, конечно, тоже «не имеет значения», как и все, и доложить о ней — его обязанность. Но что будет, если он этого не сделает? Кто что ему скажет, особенно если Элья застрянет в Кабрии, откуда связисты уходят, чтобы затеряться в горах?..
— Да никто не знает точно, когда они выдвинутся… — донеслось со стороны компании студентов. — Но я думаю, осенью…
«До золотого месяца осталось не так много времени…» — всплыло у Эльи в голове. Возможно, именно это Макора и имела в виду. Или же нет?..
Открылась дверь, впуская очередных посетителей.
— …концов, ты же не последний человек в стране, зачем такие сложности?.. — новый женский голос звонко ввинтился в общий гул и затих.
Ответа мужчины Элья не расслышала. Она лениво подняла глаза, чтобы посмотреть на вошедших…
И затаила дыхание.
Господин Эккур — прихрамывающий муж госпожи Залитты, заработавший своё состояние на каких-то приисках. И сама госпожа Залитта, собственной персоной. В плаще с капюшоном, надвинутым так, что видна была лишь часть лица… Но её лицо Элья помнила очень хорошо. Она так долго его разглядывала, когда эта женщина танцевала с Сарретом на балу.
Залитта была взволнована, её муж — мрачен. Появившись в трактире, они тут же подошли к стойке. Элья услышала, как господин Эккур заказывает комнату на ночь.
Очень странно. Что они делают в таком месте? Насколько Элья знала, денег у них достаточно, благодаря тем же приискам, а в Сакта-Кей они бы и без денег нашли приют. Эккур немало пожертвовал на процветание Бельзута, и кто знает, на что ещё. Они у Панго должны быть желанными гостями.
Супружеская пара выбрала столик через один ряд от Эльи и принялась о чём-то обеспокоенно перешёптываться.
— Вы как хотите, а я пойду! — заявил тем временем один из наиболее патриотично настроенных студентов. — Я хочу быть причастным. Государь Панго создаёт новую страну, и мы должны быть вместе с ним, войти в Аасту под его знамёнами!..
Господин Эккур внезапно повернулся и пригляделся к разглагольствующим мальчишкам.
— Ну пожалуйста! — взмолилась Залитта.
Однако он как будто не услышал её. Поднялся из-за стола и, хромая, подошёл к столику, который облюбовала себе молодёжь.
— Расскажи-ка мне, любезный человек, что за новую страну ты имеешь в виду? — голос у разозлённого господина Эккура был такой зычный, что его прекрасно услышала не только Элья, но и весь трактир. Залитта тем временем обречённо обхватила голову руками. — Я такой же был, как ты. Думал, освободителю помогаю… Не будет Кабриец свои обещания выполнять, ему, главное, на трон отцовский сесть!
Умей Элья свистеть, непременно бы присвистнула. Получается, господин Эккур изменил своё мнение о Панго. По-видимому, они с женой хотят покинуть Кабрию, потому что подобные настроения — чреваты. А к западу отсюда как раз находится Тангроль… Странно, что они вообще вернулись. Ведь как будто собирались уезжать год назад… Если, конечно, Залитта не врала под дулом Сарретова револьвера.
За столиком студентов завязалась перепалка. Хотя, надо сказать, кроме того парня, который собрался под знамёнами Панго идти в Аасту, ярых спорщиков не нашлось. Господин Эккур говорил весьма убедительно, и ребятам было, по крайней мере, интересно.