Чтение онлайн

«Если он сейчас попытается разубедить меня, значит, я не права, — подумала Элья с отчаянием. — Если он сейчас скажет: ты человек, ты женщина, ты нормальная, и думать забудь про Белобор — значит, мне всё кажется, значит, я не принадлежу проклятому королю, значит, я могу бороться с этим…»

— Понятно, — сказал Саррет. — А какой был смысл в этих мискенах? Зачем ты их призывала?

Элья обречённо закрыла глаза.

— Хотела отправить Макору к ним, в болото, — сказала она.

— Довольно самонадеянно. Не экспериментируй больше так, очень тебя прошу. Серьёзно. Ты — единственный агент в Сакта-Кей. Ты не имеешь права так рисковать собой.

Конечно, Элья не имеет права рисковать. Сама по себе она ничего не значит — но Татарэту нужна информация. Поэтому Саррет очень просит.

— Это же мой козырь.

— Твой якобы «козырь» выходит из-под твоего контроля. Разве не так?

— Так, — едва слышно отозвалась Элья.

Саррет немного помолчал и вдруг спросил по-простому:

— Тебе самой-то не страшно?

Элья распахнула глаза, встретилась с ним взглядом… Ах, если бы можно было объяснить ему, что ей страшно, очень страшно, что она почти потеряла себя, что ей бесконечно жутко думать о Белоборе как о единственном, что осталось ей в этом мире! Если бы это хоть чуть-чуть волновало его. Лично. По-настоящему.

Сделать бы шаг ему навстречу, открыться, поговорить бы по-человечески… Но как сделать шаг, если вокруг яростные волны, если одно неверное движение — и соскользнёшь по мокрому боку скалы, и ударишься о камни, и захлебнёшься в морской пучине?..

— Я обещаю, что моя… особенность, приобретённая в Белоборе, никак не повредит моему заданию, — сказала Элья. И когда Саррет подозрительно посмотрел на неё, добавила: — Я почти нашла способ её контролировать.

— Какой?

— Неважно… Это мои проблемы.

Саррет пожал плечами:

— Твои так твои. Значит, всё на этом… Мне пора идти. Удачи.

— И тебе.

Элья хотела было ещё раз извиниться за то, что ударила его дверцей, но подумала и не стала.

Саррет снова надел маску и исчез за шторой.

***

На следующий день Макора велела Элье зайти к себе после завтрака. Опять эта комната… Опять белое кресло.

— Вот, надень. — Колдунья протянула девушке шнурок с подвеской. — Пока ты его носишь, он будет тебе помогать. Но когда снимешь… — Макора замолчала.

— Когда сниму — что? — быстро спросила Элья, забирая шнурок и вглядываясь в болтавшийся на нём амулет. Он был похож на паучка: тельце сделано из тёмно-синего камня, а маленькие лапки — из верёвочек. Стоило ей надеть шнурок на шею и спрятать подвеску под платье, к уже висевшему там амулету Лесного Клана, как маленькие лапки тут же словно приклеились к коже, и камень едва заметно замерцал.

— Когда снимешь, ты, отвыкнув от тяжести своей белоборской сущности, почувствуешь её сильнее, чем когда-либо. И, вполне возможно, не справишься с нею.

— Может, мне просто снимать её почаще? Чтобы не совсем отвыкать?

— Тогда к тебе не привыкнет амулет. Это палка о двух концах, видишь? Придётся выбирать.

— Думаю, что я выбрала, — сказала Элья. И только она это произнесла, на душе стало немножко спокойнее.

— Вот и хорошо… — рассеянно отозвалась Макора. — Теперь послушай: ты назначена старшей фрейлиной королевы. Она уже готова и ждёт нас, своих слуг, чтобы мы проводили её к супругу. Только Элья… Мне нужно, чтобы ты пообещала кое-что.

— Да, конечно. — Элья насторожилась.

— Что бы ты ни увидела… Что бы ни произошло дальше… Пообещай мне, что ты будешь держать себя в руках и останешься здесь по крайней мере до того момента, как её величество сядет на татарэтский трон рядом с государём.

Элья непонимающе смотрела на колдунью. Держать себя в руках? Что за странная формулировка?..

Но между тем водоворот тревоги уже закручивался где-то под рёбрами, возрастал… Кусочки мозаики складывались в голове, являя ответ на вопрос… Ответ, в который невозможно было поверить… И Элья не поверила. Прогнала невероятную мысль.

Однако следующие слова колдуньи только усилили ощущение грядущего безумия:

— Тебя ждёт не самое лёгкое испытание, — сказала Макора. — Ни о чём меня не спрашивай сейчас. Просто пообещай.

— Это… как-то связано с тем, что вы делали у усыпальницы Инерры? — прошептала Элья.

— Я же просила ни о чём не спрашивать.

Элья помолчала немного и сказала:

— Я не буду ничего обещать. Но я постараюсь не… в общем, я постараюсь.

Так странно — стоило «тьме» белоборских болот притихнуть в Эльиной груди, как вроде бы ясный, живой человек в ней, которому только смотреть бы на мир да радоваться, вдруг поднял голову, огляделся… и понял, что жить-то особенно незачем. Трясясь в узкой карете вместе с неизменной Скеттой, Макорой и Макориной служанкой, Элья смотрела на проплывавшие за окошком пейзажи — зелень и камень, зелень и камень — и отстранённо раздумывала над своей недолгой жизнью, которая как будто и закончилась уже. Жизнь эта была похожа на такое же путешествие по горным дорогам — душную карету, неприятную компанию, однообразный каменисто-зелёный пейзаж за шторкой и невыносимую тряску. И нужно было улыбаться, и делать вид, что всё в порядке. И знать, что впереди тебя ждёт поднятый из могилы труп, которому тебе следует отдавать почести — и улыбаться, и делать вид, что всё в порядке… Выхода из этого круга нет, и по-другому уже никогда не будет.

Она уже свернула не туда. И не то, что свернула — скатилась кубарем с дороги, по которой должна была бежать лёгкой танцевальной походкой на подмостки королевского театра или в особняк какого-нибудь благородного чудака, который захочет взять её под венец. Всё это уже невозможно. Никто никогда не пустит её обратно, к честным, правильным людям, ничто никогда не устроится, ничего хорошего с ней не случится. Эта жизнь уже не получилась — поскорей бы она прошла, поскорей бы пришло что-то новое… а если не придёт — ну и ладно.

«Я только выполню то, что должна, — думала Элья, — то, что обещала Саррету… Выполню — а потом будь что будет…»

Ехать пришлось не один час. Элью укачало в дороге, и она опасалась, что её вырвет, когда появится Инерра. Опасалась не из-за того, что произойдёт конфуз, и не из-за того, что подобное развитие событий наверняка поссорит её с Макорой — просто гордость оставалась одним из немногих доступных ей чувств. Потерять лицо и стать посмешищем для всех этих ублюдков не хотелось.

А «ублюдков» было много. Для встречи будущей королевы было выделено десять карет, которые сопровождала рота кавалеристов в новеньких коричневых мундирах со сверкающими погонами и пуговицами. Весь этот кортеж вызывал у кабрийцев бурный восторг; в маленьких городах и деревнях, через которые проезжала торжественная процессия, взлетали в воздух шапки и цветы. Искренней была эта радость или нет — но люди старались. Новость о мероприятии разлетелась по Кабрии всего за неделю, как и якобы предшествующие ему события, тщательно продуманные Макорой и Панго. Новые и новые люди запрягали лошадей, чтобы тоже отправиться в путь и поприветствовать «маркизу Инильту» — именно под этим именем здесь знали Инерру, и искренне считали её супругой государя, с которой тот обвенчался тайным браком… и это тоже было нормально. Не аморально, не подозрительно. Всё, что делал Панго, не могло поддаваться критике.