Мотивация небес
Шрифт:
До гибели они работали вместе, имели дело, как они мне говорили тогда, с какими-то очень маленькими частицами. Теперь я понимаю, что это, скорее всего, были наночастицы. Папа был русским физиком, одним из тех ученых, кто эмигрировал в США в начале девяностых. Мама была англичанкой. Она занималась химией. В Штатах они работали над крайне засекреченным проектом, в котором было задействовано несколько стран. Больше родители об этом ничего не рассказывали.
Я, как ни удивительно, в самых мелких деталях помнила нашу последнюю поездку на отдых. Отец, видимо, предчувствовал беду, и поэтому вел себя как-то странно. Он подвел меня ближе к костру и незаметно, пряча его даже от мамы, передал мне маленький амулет, похожий на старинную подвеску с диковинным восточным узором.
— Храни его как зеницу ока. Когда тебе будет плохо, сожми его в руках, поверни вокруг своей оси и попроси о помощи.
— И что будет?
— Он защитит тебя от всех злых людей в этом мире.
Я помню, как после этих слов вообразила себе шарообразный щит вокруг себя.
— Носи амулет на шее как подвеску, и, когда кто-нибудь вздумает тебя обижать, — повторил папа, — просто поверни его, и все будет хорошо…
Я доверяла отцу, но в тринадцать лет уже понимаешь, что такое бывает только в сказках. Поэтому просто взяла подвеску как подарок отца и надела ее на шею.
Через неделю родители погибли в одном из местных перелетов, которые они регулярно совершали по работе.
Дядя Феликс приехал за мной на второй день. Как я поняла потом, семью Гриспингов интересовали только две вещи — деньги и репутация. Родители оставили мне порядка четырехсот тысяч долларов на различных счетах плюс дом и пару машин. Все наследство оценивалось приблизительно в восемьсот тысяч.
Когда мы с дядей Феликсом приехали в его дом в пригороде Лондона, меня разместили в просторной спальне. Вся семья всячески меня обхаживала. Каждый старался угодить. Я тоже не оставалась в долгу и старалась помочь всем, чем могла. Тем более что они постоянно жаловались на свою стесненную финансовую ситуацию.
У Гриспингов было еще две дочери — Сесиль и Летиция. Мне нравилось ездить с ними на шопинг и покупать для нас все «необходимое». В это необходимое входили одежда, косметика, всевозможные украшения, развлекательные игры, бытовая техника, даже иногда мебель. Вернее, покупал все дядя, но он всегда спрашивал меня, можно ли тратить мои деньги на подарки сестрам, себе и тете Кларис.
Мы выбирались в город два раза в неделю и каждый раз приезжали с полной машиной обновок. На себя же я старалась особенно не тратиться.
Я старалась угодить моим родственникам и поэтому ни в чем им не отказывала. Дядя жаловался, что у него уже очень старый автомобиль, и я с радостью предложила купить ему новый в подарок на день рождения…
3. Новая жизнь
Я пошла в школу и сразу стала одной из лучших учениц в классе, но со сверстниками общалась мало. Все ребята в школе поначалу сторонились меня, а я особенно никому в друзья не навязывалась, потому что с раннего детства умела развлекать себя сама.
Потом выяснилось, что сводные сестры распускали обо мне всевозможные сплетни. Начиная с того, что я больна редкой формой заразной оспы, и заканчивая тем, что я навожу порчу на всех, кто ко мне плохо относится.
Это, конечно, была полная чушь. Хотя, как говорится, нет дыма без огня. Сестры чувствовали, что я сильнее их. Не физически, а как-то по-другому. Я сама еще не могла бы этого объяснить, но тоже чувствовала эту разницу и потому старалась всячески ее сгладить, чтобы не вызывать у них раздражения.
Я замечала за собой, что умею приблизительно угадывать мысли человека, если нам приходилось пообщаться хотя бы несколько раз. Папа объяснял это тем, что у меня чистое сердце, которое хорошо чувствует людей. Некоторые ученики в школе, с подачи моих сестер, приняли это за недобрый глаз.
Я достаточно рано поняла, что взрослые люди скрывают свои истинные намерения от всех окружающих. Мои родители всегда пытались максимально объяснить мне свои цели и мотивы своих дел и поступков. Гриспинги в тех же ситуациях вели себя по-другому. Попросту врали, хамили или недоговаривали. Потом я заметила, что так же делают все остальные взрослые, которых я встречала. Я периодически пыталась разговаривать об этом со своими знакомыми сверстниками, но это их не интересовало. Поэтому мне становилось с ними скучно, и я под удобным предлогом незаметно исчезала из очередной компании.
Все-таки я нашла себе двух друзей в нашем классе. Один из них, Ян Божевский, кроме того что был лидером и имел неплохие отметки, умудрялся оставаться неплохим парнем. Еще в нашу компанию входил отъявленный двоечник Даниэль Вотс. Он нравился мне тем, что все ставил под сомнение. В результате его постоянных сомнений и вопросов у нас достаточно часто возникали интересные идеи и споры.
4. Переселение
Первое время мне было хорошо с новыми родственниками. Они меня не обижали, и я даже на какое-то время забыла о словах отца, хотя носила подвеску как память о нем.
Несколько раз в гости приходила женщина из отдела по опекунству. Сначала она приходила раз в месяц, потом реже, а потом стала приходить раз в год. Я неизменно говорила ей, что у нас все в полном порядке, что в доме царят мир, дружба и согласие. Хотя, конечно, я замечала, что родственники относятся к моим многочисленным подаркам как к чему-то само собой разумеющемуся и даже порой начинают давить на меня, чтобы я сделала им очередной, более дорогой, презент. В общем, если называть вещи своими именами, подарками все эти покупки просто назывались. На самом же деле с момента, когда я переступила порог дома Гриспингов, вся их семья стала жить за счет опекунства и тех денег, которые остались от моих родителей.
Меня это особенно не волновало. Я знала, что мир в доме и хорошие отношения с родными людьми бесценны, и готова была отдать все свои деньги родственникам. Тем более что они в них так нуждались. Так прошли первые два года моей жизни у Гриспингов…
Был один из немногих погожих зимних дней. Я шла домой из школы. Настроение было хорошее. «Завтра у меня будет мой пятнадцатый день рождения», — думала я.
Было так хорошо, что мне хотелось поделиться радостью со всеми, кого я повстречаю на пути. Я дошла до дома, покружилась немного перед входом и весело вбежала по ступеням крыльца.
Пройдя привычным маршрутом, я распахнула дверь своей комнаты. Все мысли были только об этом долгожданном празднике, и я не сразу поняла, что вокруг происходит что-то не то.
Я замерла посреди комнаты. Что-то остановило меня. Я так и осталась стоять на месте, как будто с разбегу натолкнувшись на каменную стену. Если мои ноги не перепутали дорогу от избытка чувств, то должны были принести меня к моей комнате.
Что-то подсказывало, что я действительно не ошиблась, но выглядела моя комната совершенно ужасно: все мои вещи были скомканы и кое-как запиханы в три больших мешка для мусора. Маленькие милые сердцу безделушки, заколки для волос и различные небольшие вещицы валялись, разбросанные по всему полу. Было такое впечатление, что в комнате только что закончился ураган. Передо мной стояла Сесиль — старшая из сводных сестер, она что-то запихивала в еще один мусорный пакет.