Чтение онлайн

Его отправили на усыновление, и он был усыновлен сначала одной семьей, потом другой. Он получил хорошее воспитание, его последний приемный отец был владельцем известной компании по производству автомобилей.

— Вы будете смеяться, но в детстве я учился балету. Может, тогда я и полюбил танцевать? Вы хоть раз видели меня танцующим на мацури? Моя приемная мать приучила меня к красоте. Я люблю красивые вещи, я должен показать вам свою каллиграфию и сценарии, которые я написал к фильмам, и мои рисунки, и мою редкую коллекцию китайского фарфора эпохи Мин. Качество, только качество. Я человек качества.

Но я в то же время и ёцу, не человек. Даже если это у меня на лице и не написано. Мы — прозрачная раса, но всегда есть кто-то, кто узнаёт, вынюхивает, выясняет, откуда ты родом, из какой деревни, как фамилия. Кто-то слышал о твоей матери, что она — ёцу. И они никогда не дадут тебе забыть, что ты — скотина. Будь мясником, убирай падаль, сдирай шкуры, но подальше от них, как можно дальше. И я не могу убежать от той скотины, что во мне. Поэтому я оставил семью, что дала мне образование, и искусство, и каллиграфию, и танцы, и пианино, и богатство. И будущее, как они говорят.

Мой приемный отец говорил мне: «Ты поступишь в Токийский университет». Но я сбежал, потому что я оскверненный…

Тецуя рассказывает мне, как в семнадцать он попал в токийский район Синдзюку, в оплот якудза. Там зарабатывал по-разному. Трое подростков присоединились к нему через месяц. Один — во время распития саке, другой по собственному желанию помог в драке. Третий просто стоял себе в стороне, и, когда Тецуя остановил его, он ответил ему взглядом нирами. В этом районе нельзя просто сделать нирами и идти себе дальше.

Среди молодежи квартала не было никого, кто бы решился пойти против маленькой банды Тецуя. Через три месяца подростки очень зауважали своего главаря. Тецуя снимал себе маленькую комнатушку над секс-шопом. Ему не было дела до людей из якудза, которых он даже ни разу не встречал. Были и другие подростки, обращавшиеся к нему. Он их опрашивал, проверял, испытывал, вычислял и всматривался в обращенные к нему молодые души. Пусть подождут ответа, всех подряд он не принимает. Они начали называть его «аники» — старший брат, и он им не запрещал.

Через полгода их было уже восемь. Слухи о Тецуя начинают распространяться за пределами квартала.

Но однажды, когда он прогуливался по переулкам квартала, к нему обратился человек в черных брюках, белых туфлях и черных очках. Сгорбленный и мелкий, но вел себя, будто он здесь хозяин. «Пойдем, — говорит он Тецуя. — Пойдем, говорю, тебе и этого достаточно». Тецуя умеет распознать опасность и не перечит. Они заходят в маленькое местечко. Ясно, что тип в темных очках здесь свой.

— Пришло время повзрослеть, парень. Ты не сможешь болтаться так долгое время.

— Смогу.

— Попробуй, но я советую тебе подумать. Вот визитка. Ты видишь, к какой семье я принадлежу. Семья Кёкусин-кай, босс Окава. Слышал о нас, верно? Я — Адзуки.

Тецуя слышал об Окаве, и он понимает, с кем имеет дело, поэтому берет карточку, смотрит на человека из якудза и кладет ее в карман.

— Вступай к нам, и ты станешь уважаемым человеком. Ты и все твои младшие братья.

Он имеет в виду тех восьмерых подростков, что состоят в банде Тецуя.

— Мне и так хорошо.

— Нет.

— Я говорю, мне и так хорошо.

— Нехорошо так, говорю тебе. Слышишь ты, червяк? — Тецуя напрягся, его рука сжимает стакан. Молодой якудза кладет свою тяжелую руку на руку Тецуя: — И не пытайся. Если захочешь поговорить с боссом Окавой, я могу это устроить.

— Мне и так хорошо. Не знаю, кто ты и кто такой босс Окава.

— Хорошо. Еще узнаешь.

С того дня люди сторонятся его. В барах и пабах не встречают тепло, как раньше. Однажды к нему подходят трое, пронизывают его взглядами и не боятся. Однажды один из его ребят приходит с разбитым лицом и ожогами от сигарет на руках. Люди с прилавков на окраине квартала не платят ему дань, и когда он идет разбираться с ними, там его ожидают два здоровяка. Однажды один из его ребят приходит и показывает Тецуя свою спину, на которой десятки ожогов. И тогда Тецуя понимает, что настало время что-то менять.

Как-то вечером он встречает Адзуки. Он склоняет голову, Адзуки говорит ему: «Пойдем со мной».

— И тогда я впервые встретил босса Окаву. Мягкий взгляд, но смотрит глубоко. Впервые мне стало страшно. Он говорит мне: брось ребячиться и присоединяйся ко мне, я сделаю из тебя достойного человека. Он ничего не спросил ни обо мне, ни о моей маме, ни о моем деде или моих оскверненных предках. Только здесь, среди братьев, то, что считается оскверненным там, здесь очищается и то, что постыдно там, здесь достойно уважения.

И сегодня никто не смеет показать мне четыре пальца, как сорок лет назад, показать, что я — ёцу.

Окава — это человек, перевернувший мой мир вверх дном. Он превратил стыд в уважение, неудачу — в успех, боль — в наслаждение. Поэтому всей своей жизнью я обязан ему, боссу Окаве, и якудза.

Вы и я — братья, сэнсэй. Извините, что я говорю так откровенно, но вы мне как брат. Вы скиталец, сэнсэй, и вы такой же торговец, как и я. Хотя вы и образованны, и уважаемы и вы преподаете в университете, и у вас есть визитка, и люди кланяются вам, но ведь это все показуха. Я продаю деревца бонсай без корней, а вы торгуете знаниями, в которых нет смысла. Мы оба странники, сэнсэй…

Вдруг он словно просыпается ото сна.

— Есть у меня славные мальтийские собачки дома, которые щебечут, как охрипшие мышки. Они любят сидеть у меня на коленях. Но есть у меня и другие собаки, которых я выращиваю в другом месте. Собаки тоса, японские бульдоги. Это большие хищники, огромные псы. Искусная работа природы. Для меня они — сочетание красоты и силы. Иногда я иду смотреть на них. У меня стоит кресло напротив загона. Я курю трубку и смотрю на них час, иногда и два. Иногда я захожу в загон и говорю с ними, глажу их по спине и задним лапам. Они очень красивы! Но еще они нужны и для пари. Как-нибудь приходите посмотреть на бой псов тоса. Вы не представляете, сколько добропорядочных людей в Японии любят делать ставки на собачьих боях.

Якудза, сэнсэй, это внутренности японцев. Если бы нас не было, нас бы создали. Мы — это селезенка, печень, легкие и кишки нации, на которые хоть и неприятно смотреть, но и без них нельзя.

Как-то я иду посмотреть на бои. Загон с огромными, истекающими слюной псами. Провинциального вида клерки, бизнесмены и рабочие приходят сюда в предвкушении ожидающего их удовольствия. Появляются две молодые девушки, которые выглядят как офисные служащие. Они тоже очень взволнованны, будто пришли на сексуальное шоу. Все с большим вожделением делают ставки. Начинается тяжелый бой. Псы сцепились, и нельзя ничего различить. Уже в начале боя мне ясно, что я не останусь до конца, и я ухожу подальше, чтобы не слышать криков и шума. Через несколько минут бой заканчивается. Тецуя приходит с деньгами. Он хочет дать мне часть, но я отказываюсь. Якудза смотрит на меня и ничего не говорит.