Чтение онлайн

Об исходе разбирательства, видимо, отец узнал от Оракула же.

Некоторые вопросы я бы оставила закрытыми и предпочла бы о них никому не рассказывать. Тем более своему отцу. Но, видимо, Оракул решил иначе. Да и… Какая разница? Мой отец все прекрасно видел с первого дня, но не очень торопился заступаться. Да и права не имел вообще-то. Драконьи законы запрещали людям лезть в драконьи семьи. Даже если эти люди — отцы и матери.

— Сейчас все в порядке, отче, — спокойно произнесла я, глядя отцу в глаза.

— Ты уверена? — настойчиво спросил отец. — Ты уверена, что не прощаешь своему мужу то, что прощать не следует?

— О нет, — я рассмеялась, разводя руками. — Мы с Вэлькором поняли друг друга.

— Фэй, — честно, отец, кажется, решил сегодня разорвать мои представления о нем на мелкие клочки. — Если ты миришься с его жестокостью, просто потому что я выучил тебя, что долг — это самое важное…

— Да, дорогая, переставай мириться с моей жестокостью, вылезай из постели хотя бы позавтракать, — Вэль, разумеется, не мог появиться без очередной скабрезной шуточки.

Но он появился: бодрый, собранный, улыбающийся. Более-менее неформальный, без мантии, но в тонком узком венце лорда, который надевал только для официальных встреч. Вошёл и встал рядом со мной, сжимая мою ладонь, заставляя меня успокоиться.

Но… Вот обязательно было отпускать подобные заявления при отце?

Он между прочим аж лицом затвердел при виде Вэлькора. Вот теперь я явственно видела в лице отца неприязнь, адресованную моему мужу. Боже, как же все это не вовремя, как же оно отвлекает от основной задачи. И с чего вообще отец так взбеленился? Между моим отцом и мужем напряжение сгущалось все гуще с каждым мгновением.

— Давайте вслух, Джалкин, — вздохнул Вэль. — Я пытаюсь не держать секретов от жены.

Пытается?

— Ты подчинял мою дочь во время консумации, щенок? — прошипел отец. Я впервые видела его в такой ярости, я впервые видела, как он выходил за пределы этикета так далеко.

— Папа… — и даже при том, что отец защищал меня, мне был неприятен этот тон.

— Душа моя, не вмешивайся, — невозмутимо попросил Вэлькор. — Ты же все равно с меня за это не спросишь, а твой отец вполне может.

— Значит, да? — выдохнул отец, кажется, чудом не бросаясь на Вэлькора с кулаками.

Вэлькор пожал плечами.

— Вы знаете законы магических орденов, Джалкин. Если я умею, запретить мне может только моя совесть, — ровно откликнулся он. — Тогда она мне не запретила. Впрочем, я признаю, да, подчинял. И моя вина перед моей женой и вашей дочерью не исчерпывается одним только подчинением.

Отец поднял ладонь и в воздухе вспыхнула магическая печать. Не привычная мне круглая печать заклинания, а длинная, вертикальная. Чародейский вызов на поединок чести.

— Фэй — дракон, — Вэлькор поморщился. — Законы магических орденов к ней неприменимы.

— Она дочь чародея и жена чародея, — отрезал мой отец. — Хотя, разумеется, если вы, лорд Гастгрин, боитесь отвечать за свои проступки, я приму это заявление, как отказ от поединка чести. Тогда я, пожалуй, оспорю ваш брак, как только Фэй родит Элвиану наследника, раз уж она решила следовать своему долгу с вами.

— Я и не думал вам отказывать, — холодно ответил Вэль, а потом медленно опустился на одно колено. Хорошо, что в зале не было прислуги, это зрелище было явно не для них.

— Готов ответить на все ваши родительские претензии, Джалкин, — отрывисто произнес мой невозможный муж, даже так умудряясь выглядеть гордо. — В любой установленной магическими орденами форме.

— Замечательно, — кровожадно улыбнулся мой отец. — Тогда Три Пощечины ждут тебя, сынок!

А затем оба они — и Вэль, и отец — исчезли, явно переходя в подпространство для поединков.

Честно говоря, мне очень хотелось хотя бы начать понимать, что сейчас вокруг меня происходит.

Правило Трех Пощечин среди магических орденов Джанха было правилом, регламентирующим большую часть конфликтов между членами магических семей, и Джалкин потребовал, чтобы Вэль ответил за свои проступки именно по нему.

Суть правила заключалась в том, что волшебник, признавший право другого волшебника на это “воспитательное” действие, позволял нанести себе три удара — магических или физических. Право, вложенное сильнейшим в руки слабейшего, если честь сильнейшего была запятнана.

Правило Трех Пощечин применяли не только в семьях, но и в принципе при конфликтах между любыми волшебниками, даже друзьями. Оно дополняло извинения и закрывало конфликт. Ответишь по предложенному тебе Правилу и можешь быть уверен — никто к тебе с кровавой вендеттой по закрытой проблеме не придет.

С одной стороны, пострадавшему полагалось всего три удара. Не так и много, в случае если речь идет об отстаивании запятнанной чести, об улаживании сложных конфликтов. С другой же стороны, за три удара маг даже средней руки мог очень сильно навредить.

Никакой защиты не предполагалось, кроме той, что обеспечивала сохранность жизни. Никакого исцеления и восстановления — иначе считалось, что теряется весь эффект. Так, базовая целительская помощь, чтоб “само все прошло” и все. Впрочем, сильно калечить было запрещено. Хотя тут все было довольно гибко, сильно — не сильно, отрывать конечности было, конечно, не принято, но некоторые уж очень “пострадавшие” вполне могли подробить кости. Был ли Джалкин настолько уязвлен? Да кто его знает, эту породу Тэлонисов. Судя по характеру Фэй — они были очень злопамятны.

— Значит, согласился на три пощечины, зятек? — прохладно поинтересовался Джалкин, разминая пальцы. — Раскаиваешься?

Вэль засветил часть знаков, тех, которые если что не дали бы магии Джалкина его прикончить, а потом пожал плечами.

— Я жалею, — спокойно откликнулся он.

И это была правда. Абсолютная и полнейшая. Тогда Вэль с Фэй вел себя неправильно и не жалеть об этом невозможно. И он жалел: каждый день, каждый час, когда первой эмоцией жены при его прикосновении он ощущал страх. Легкий, невесомый, быстро отступающий, но все-таки страх — горький и неприятный. Даже спустя месяц Фэй не могла от него избавиться, и этот страх отравлял вкус ее нежных чувств к Вэлю.