Чтение онлайн

– С чего бы это?
– громко шиплю.
– Ты же не выполнил условия.

– Это форс-мажор, - усмехается Макс, неумолимо приближаясь к губам.
– Не считается, короче.

– Считается, - пищу, но крепкая ладонь, придерживает меня за шею и не дает отстраниться. Я судорожно вздыхаю и перестаю брыкаться. Губы покалывает от предвкушения, а потом будто накрывает горячей лавиной.

Макс целует очень нежно. Его язык плавно касается моего, не проникая вглубь рта. Увлекает в какой-то медленный чувственный танец.

Мы практически не касаемся губами. Это странно. Хочется прильнуть к ним, но Макс контролирует процесс и держит дистанцию, что тут же возбуждает желание нарушить запрет.

Чувствую короткое движение по груди и болезненный щипок за сосок.

– Ай, ты сдурел?!
– отстраняюсь и ловлю на себе его удивленный взгляд.

Мы одновременно смотрим вниз. Маша улыбается и глядит на нас чересчур хитро и осознанно.

– Ты мартышка, Маш, - вздыхает Петров обреченно и вдруг напрягается.
– А почему у нас так тихо?

– Да, ребята рисуют. Я им дала свои скетч-маркеры.
– отмахиваюсь и, видя, что лицо Макса стремительно мрачнеет, напрягаюсь.

Заходим в зал. Саня и Сема похожи на полотна художника-абстракциониста.

– Мамочки, - выдыхаю я, глядя на их размалеванные лица, и чуть не роняю Машу от слабости в руках. Разукрашенный диван я замечаю не сразу, да он и не вызывает такого шока.
– Макс…

– Да нормально все, - чересчур спокойно пожимает он плечами.
– Ты ж не знала, что они очень любят боди арт.

Забрав у меня свою крестницу, Петров кладет ее на пушистый ковер рядом с братьями, которые, увидев нас, усиленно рисуют на бумажных листочках и делают вид, что ничего необычного не происходило.

– Макс, что делать-то?
– смотрю на него в панике.
– У меня есть мицеллярка. Я слышала, она хорошо отмывает.

– Да ничего, поживут у нас, пока не отмоются, - усмехается Петров, подходя ближе и притягивая меня к себе в объятия.

Замираю в его руках, чувствуя, как он горячо дышит мне в макушку. Стоим, не шевелимся. Я жду, что сейчас последует какое-то продолжение, но нет. Максим просто обнимает меня как тогда, в переходе. Несмело обнимаю его в ответ.

– Ты злишься на меня?
– уточняю осторожно, прислоняясь щекой к груди.

Макс отрицательно мычит. Чувствую, как его рука скользит по волосам, чуть сдавливая кожу на затылке, и млею от этого. Очень люблю, когда массируют голову. Обожаю парикмахерские.

– Макс,..
– выдыхаю его имя со стоном удовольствия, - они сейчас что-нибудь ещё натворят.

Слышу тихую усмешку и Петров отстраняется, а я с трудом разлепляю тяжелые веки. Меня так расслабили его прикосновения, что я моментально лишилась сил.

– Нам продержаться ещё несколько часов, - он поднимает Машу с пола и пихает мне в руки.
– Айда мыться, шпана. А потом гулять. Иначе я буду вынужден делать ещё один ремонт.

Пока я везу коляску, Максим ведет ребят за руки, то и дело разнимая их, отвлекая и периодически таская на плечах или подмышкой. На улице гораздо оживленнее, ведь люди активно возвращаются с работы. Я ловлю на нас восторженные взгляды. Некоторые прохожие даже оборачиваются, а я… испытываю гордость за то, какой у меня Петров.

Он так просто, на равных, общается с детьми, что вызывает в их глазах восторг и обожание. И… влюбляет в себя. Наверняка, Макс будет хорошим отцом.

Это совершенно не вяжется с его поведением бабника. Видимо, он из тех, кто должен хорошенько нагуляться перед семейной жизнью. А так, если бы был посерьёзнее, можно было бы хватать и бежать.

Мы успели погулять на площадке, зайти в игровую, а после перекусить в пиццерии.

А сейчас возвращаемся домой, потому что возле подъезда нас уже ждут родители малышей.

– Ань, если тебя взяли в заложницы и заставляют рожать еще, моргни два раза, - усмехается Петров, отпуская ребят, когда к нам приближается уже знакомый мне мужчина, похожий на медведя.

Рядом с ним идёт совершенно противоположная ему миниатюрная женщина.

– Ты почти угадал, Макс, - смеётся она.

– Ма, ма, ма, ма!
– начинает страдальчески причитать Маша, увидев ее, и тянет ручки, а я на секунду даже испытываю ревность.

– Так, не пали раньше времени контору, - с серьезным видом смотрит на жену “медведь”, потом разглядывает сыновей. Следы творчества от лиц мы отмыли, а вот одежда осталась разрисованной.
– Кто бандитам давал фломастеры?

– Это я, - вздыхаю, выступая вперёд и прикрывая Петрова собой, - извините. Я не знала, что их нельзя с маркерами без присмотра оставлять.

Макс задвигает меня обратно, за себя, под пристальным заинтересованным взглядом мужчины.

– Смотрю, хорошо отмываются от кожи, - усмехается он.
– Скажи марку, куплю им такие же.

В квартире чересчур тихо. Непривычно. Кажется, прошел всего день, а ощущение, что дети с нами уже давно.

– Чувствуешь?
– усмехается Петров, жмурясь.

– Что?

– Как хорошо.

Усмехаюсь.

– Я буду скучать по ним. Особенно, по Маше.

– Это просто ты под впечатлением, что массаж выиграла, - не разделяет моего настроения Макс.
– Я в душ.

Я уже и забыла про спор, если честно. И сейчас чувствую волнение. Потому что, что-то Петров не выглядит расстроенным из-за проигрыша.

Прячусь в комнате, чтобы не столкнуться с голым Максом. Боюсь даже маленькой искры, потому что воздух становится взрывоопасным. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Невозможно игнорировать то, что происходит между нами. Искрит не по-детски.

И это очень страшно. Ещё несколько дней назад я просто посмеялась бы над тем, кто сказал бы, что мне будет нравиться такой парень, как Петров. С другой стороны, я понимаю, что рано или поздно всё равно что-то произойдёт.

Наверное, лучше сейчас выяснить всё, чем оттягивать неизбежное, привыкать к человеку и в случае несовместимости думать как несправедлива судьба. Слышу хлопок двери. Макс выходит из ванной. Теперь моя очередь. Я беру полотенце, ныряю внутрь и быстро закрываюсь.

Боюсь.