Чтение онлайн

– Да. – Бессознательно ответила Лайма.

– Вот и хорошо. – Тихо ответил незнакомец и, приблизившись к Лайме вплотную, снизу проговорил: «Тогда, не моргая, смотри прямо в свою душу», – и с холодным, заворожившим её выдохом, поднял на неё свои пустые глаза. Пронизывающий холод обволакивает эту сблизившуюся друг с другом пару и кажется, что он, уже заморозив их души, готов застеклить их в изваяние, как неожиданное голосовое заявление таксиста, сбрасывает с них оковы застылости.

– Эй! Чего вы там застыли?! – Со стороны выездной арки, до них доносится недовольный голос таксиста, который не раз на личном опыте убеждался какими проблемами могут обернуться такие поездки с пьяными клиентами, за которыми глаз да глаз нужен.

– Всё, уже идём! – Кричит ему в ответ незнакомец, подхватив упавшую ему на руки Лайму. После чего, он с удобством для себя берёт её наперевес на руки и таким образом, доставляет Лайму на заднее сидение такси, где усаживается рядом с ней. Но не успел он занять своё место на сидении, как приметливый таксист, состроив удивлённую физиономию, глядя на него в зеркало заднего вида, спросил его:

– А ты кто?

– А разве для тебя имеет принципиальное значение, кто платит за проезд? – Не подымая своей головы, жёстко ответил незнакомец, заставив резко дать заднюю таксиста.

– Не..нет. – Вдруг за заикался почему-то испугавшийся таксист.

– Так ты точно хочешь знать кто я? – Глубоко выдохнул слова из себя незнакомец.

– Нннет. – Вдавив голову в руль, отвечает таксист, которому почему-то прямо сейчас захотелось закрыть глаза и унестись отсюда подальше.

– Ну тогда, чего сидишь. Поехали. – Отдаёт команду незнакомец, на что водитель, которому не удалось мысленно переместиться куда-нибудь подальше отсюда, от нечего терять, решительно поднимает голову и, сделав невозмутимый вид, бросает свой взгляд на склонившегося над Лаймой незнакомца. Ну а после, спрашивает его:

– Я как понимаю, маршрут следования изменился?

– Нисколько. Едем всё также прямо. – Не поднимая головы, ответил ему незнакомец.

– Как скажите. – Усмехнулся таксист, чьё самообладание вновь вернулось к нему, и он напоследок, бросив критический взгляд в зеркало заднего вида, вернулся к лобовому окну обозрения, чей затуманенный вид, вызвал у него понимающую усмешку.

«Ну и выхлоп, аж, стёкла запотели», – покачал головой, таксист, вытащив из бардачка тряпку, уже было приготовился вытереть эту запотелость, как внимательно присмотревшись к стеклу, обнаружил, что его покрыла лёгкая изморозь. «Чёрт», – только и успел одёрнуться таксист, как изморозь в один момент перешла к нему и застудила его внутренности, отчего таксист застыл в своём одном положении.

– Ну, что там ещё? – Заметив застывшую нерешительность таксиста, незнакомец перестал задаваться вопросами, а открыв дверь, вышел из машины. Затем подошёл к водительской стороне, крепко взялся за эту замёрзшую водительскую статую, вытащил её вначале из салона автомобиля, а затем недолго думая, подтащив её к багажнику, прямиком отправил туда.

– Ну что спящая красавица. – Усевшись за водительское место, незнакомец внимательно посмотрел на лежащую сзади Лайму. – Поедем в свой хрустальный гроб, ждать принца. – Вдавив педаль акселератора, незнакомец поставил свою точку на несовершенстве этого мира, в этой пространственно-временной точке событийности.

Глава 6

По горячим, но столь холодным следам.

– Ну что скажешь? – переведя свой взгляд с застывшей монументальной упёртости Макса об стену на Тишину, спросил его Точь.

– То, что нам, как и ему, есть над чем подумать. – Отвечает Тишина, который всегда бесцеремонен, если, не подумавши, лезть к нему с вопросами, над которыми он ещё не подумал.

– Смотри, не сбей его с мысли, а то он тоже, как видно думает. – Усмехнулся Точь, со всех сторон рассматривая эту застывшую в обледенелости композицию «Писающего мальчика», которая крепилась на двух физических основах – на упёртости Макса головой об стену и замёршего напора его естества, соединявшего тело Макса и землю.

– А почему он, в такую-то погоду замёрз и не тает? – Не понятно почему, решился задаться вопросом Ростик.

– Это потому, что его физическое состояние носит мысленную основу. Ну а то, что замыслил, то оно не подчиняется обычным физическим основам. – Точь в своих словах указал на третью основу, так называемый третий кит, без которого ни одна конструкция не потянет на устойчивость.

– Я думаю, что такое его поведение можно было предугадать. И то, что он преисполненный ярости, начнёт свой отсчёт с тех, кто первый попадётся ему под руку, это было вполне ожидаемо. – Посмотрев на Точа и Ростика, сделал вывод Тишина.

– Не знаю. Может быть и так, а может быть и нет. Но так или иначе, а это стоит проверить. – Ответил ему Точь, заставив Тишину с сомнением поднять брови. Что в свою очередь, вызвало возбуждение у Точа, явно имеющего на всё свою точку зрения.

– Вот только не надо мне говорить о некой системе, с её алгоритмом поведения, под который попадает каждая живая и неживая единица. – Ухватив в кулаки воздух, Точь принялся яростно защищать свою точку зрения.

– А что не так-то? – Тишина удивлённо посмотрел на Точа. – Я считаю, что он, несомненно, сначала захочет выпустить пар (что ты может наблюдать воочию) и лишь затем, придя к своей осмысленности, будет судить и выносить свой приговор миру.

– Это, конечно, всё логично звучит. Но как раз эта простота, меня и пугает. – Пожимая плечами, ответил ему Точь. На что Тишина ничего не ответил, а ещё раз посмотрел на Макса и, переведя свой взгляд на Мару, теперь обратился с вопросом к ней:

– Ну а ты Мара, что скажешь?

На что Мара, прежде чем ответить, решила более детально изучить этот объект обследования, требующий своего ответа. Для чего она, как и прежде до неё Точь, и все остальные, обошла со всех сторон Макса и, заглянув снизу в его глаза, что надо признать, было не так уж легко сделать и ей для этого пришлось использовать всегда имеющееся у неё под рукой небольшое зеркальце на ручке. Которое она, сначала по привычке сунула ему в рот, ну а потом, извлеча урок из этой оплошности, заглянула через зеркало в его до сих пор открытые глаза. И хотя еле заметная пробежавшая тень в отражении зеркала её глаз, могла навести на некоторые вдумчивые мысли, тем не менее, Мара ничего не сказала, а убрав зеркало в сумку, решила прибегнуть к ручному методу исследования. С коим она и приступила, приложив свою руку к плечу Макса, от которого она тут же, как от ожога, одёрнулась в сторону.

– Да. Праведность отчаянно жгуча. Даже Маре не постичь пределы её выжигающих холодом сердца разумений. – За Мару ответил Тишина, глядя на гримасу боли её темноты, выглядывающей из под капюшона.

– Ну а ты, Ростик. Что можешь сказать, глядя на всё это? – Спросил Ростика Тишина. Но что Ростик может сказать, кроме того, как только пожав плечами, высказать глубокое сожаление.

– Ладно. Я как вижу, нам придётся прибегнуть к помощи…–Тишина сделал паузу и посмотрел на Точа, чьё догадливое лицо, начало приобретать нахмуренный вид. – Что поделать, раз без него не обойтись. – На этот раз уже Тишина, для большего убеждения Точа, сопроводил свои слова уверительными пожатиями своих плеч.

– Ладно. – Сквозь зубы проговорил Точь. – Только смотри, я за себя не ручаюсь.

– Я понял, – усмехнулся Тишина. – Значит так (Тишина посмотрел на Мару и Комашу). Вы идёте в машину и дожидаетесь нас там. А мы тут пройдёмся. – После чего Тишина, дабы не возникло сомнений и желания оспаривать его команду, более сурово посмотрел на уже было пожелавших оспаривать и подвергать сомнению его слова Комашу и Мару. Они же, поняв, что спорить бесполезно, пристукнув ножками по земле и, дёрнув свои руки в ту же нижнюю сторону, полные недовольства и сомнений на счёт их верности Тишине, отправились в машину, чтобы там источать себя в таком сознании не правоты Тишины.