Чтение онлайн

— Тебе тут нравится? — осторожно спросила Катя.

— Неплохо. Пахнет приятно. Дымком.

— Это точно.

В зале висел смог от табачного дыма, к которому примешивался чад из кухни: вентиляция — ни к черту, как говаривал Катин папа.

Катя вдруг затосковала по дому, по родителям, по времени, когда все было просто и понятно, где ее никто не обижал и за все платил папа…

Официант принес горячее. Сначала ей — на тарелке, потом Карлссону — циклопическую порцию на деревянной доске.

Карлссон одобрительно хрюкнул, бесцеремонно ухватился за косточку, вонзил зубы…

— Телятина, — произнес он несколько разочарованно. — А говорил — утопленница! Соврал, человечек?

Официант подобострастно хихикнул. Мол, как остроумно дядя шутит.

— Иди погуляй, — разрешил ему Карлссон. И занялся «утопленницей» вплотную, не забывая прикладываться к бочонку.

Кате кусок в горло не лез. Она прикидывала, во сколько обойдется это пиршество…

Карлссон поманил халдея, тот подскочил с готовностью.

— Туалет — там, за шторкой, — сообщил он.

— Успеется, — Карлссон щелкнул по опустевшему бочонку. — Тащи-ка, человечек, еще один. А ты что не ешь, Малышка? Невкусно?

— Вкусно! — буркнула Катя.

«Эх, все равно пропадать! — подумала она с отчаянной решимостью. — Так хоть оттопыримся!» — И с хрустом, не хуже Карлссона, вонзила зубы во вкуснющий свиной хрящик.

Халдей вернулся с бочонком, к которому успел приспособить краник.

— Мне тоже налейте! — потребовала Катя.

Она заметила, что на них снова поглядывают. Но на сей раз — главным образом не на нее, а на Карлссона. Не вставая, опорожнить бочонок пива и потребовать следующий — здешняя публика могла это оценить.

— Может, еще что-то желаете? — поинтересовался официант.

— Желаем! — заявила Катя. — Лангуста!

Давно хотела попробовать.

— Трех лангустов, — уточнил Карлссон. — Мне. И одного — ей!

— Сей момент!

Лангуст не произвел на Катю впечатления. Настоящие раки, хоть и маленькие, а все равно вкуснее.

Катя вспомнила, как папа ловил их рукавицей и бросал в ведро. А потом раков варили прямо в этом ведре, на костре. Очень вкусно было. Здесь тоже продавали раков, но здешние наверняка не такие вкусные. Катя выпила еще пива и пригорюнилась.

Карлссону принесли третий бочонок.

— За счет заведения! — сообщил халдей.

Но это уже не имело значения для Катиного кошелька.

А в баре тем временем начиналось что-то интересное. Нет, не очень. Соревнования по армрестлингу. Катю это не прикалывало. А вот Карлссон заинтересовался.

— Пошли, — сказал он. — Сейчас я покажу тебе, чем отличается тролль от гоблина.

Катя не поняла, при чем тут тролли и гоблины, но послушно встала.

Карлссон протиснулся к стойке. Его пропустили: за эти полтора часа он ухитрился стать довольно известной личностью, поскольку в туалет так и не сходил. Кто-то уже успел заключить пари: сколько еще продержится этот толстячок. Заключить и выиграть.

А в армрестлинговом чемпионате уже образовались свои фавориты. Каждый — на полторы головы выше Карлссона. И раза в полтора толще, хотя после пива и «утопленницы» Катин друг, как ей показалось, еще больше округлился.

— Что, братишка, решил согреться? — спросил его один из претендентов, с голым черепом и лохматой желтой бородой. — Давай, подсаживайся. Баран, поборись с новеньким. Только учти, браток, у нас вход — стоха бакинских.

Карлссон поглядел на Катю (ее тоже пропустили, только она совсем потерялась среди этих громил), он не понял, о чем речь.

«А-а… Пропадать — так с музыкой!» — подумала Катя, вытащила их кармана пачечку сотенных и положила на стойку.

— Ничего, что рублями? — застенчиво спросила она.

— Ай да лялька! — одобрил кто-то из громил.

В следующую секунду Катя взлетела в воздух и оказалась сидящей на стойке.

Не завизжала она только потому, что дыхание от испуга перехватило.

Усадивший ее верзила (бицепсы — вдвое толще Катиного бедра — и все в красивых цветных тату) вполне доброжелательно похлопал ее по коленке и сказал:

— Посиди тут, детка, а то не увидишь, как твоего другана уложат.

— Это еще посмотрим, кто кого уложит! — задиристо заявила Катя.

Верзила усмехнулся.

Желтобородый тем временем пересчитал Катины денежки, кивнул.

Карлссон уселся на высокий стул с одной стороны стойки, его соперник, лобастый детина в черной майке с флюоресцирующим черепом на бочкообразной груди, разместился с другой стороны. Он возвышался над невысоким Карлссоном, как мастиф над боксером. Но когда они соединили руки, то оказалось, что ладонь у Карлссона — пошире.

— Ну давай, колобок! — ухмыляясь, пробасил детина. — Покажи, что у тебя есть яй…

Бум!

Рука детины с громким стуком ударилась о деревянную стойку.

Детина побагровел. Вокруг захохотали.

— Нечестно! — заорал детина, перекрывая шум. — Я не успел! Еще раз, по новой!

— В кругу друзей не щелкай клювом! — захохотал подсадивший Катю верзила. — А он молодец, твой дружок!

Рыжебородый сгреб деньги и пододвинул их Карлссону.

— Что, братишка, согласен на реванш?

Карлссон с достоинством кивнул.

Детина по кличке Баран достал бумажник и бросил на стойку сто долларов.

На этот раз он ничего говорить не стал, глядел зло и внимательно. Руки борцов соединились и…

Бум!

Результат тот же.

— Это какая-то хитрость! — возмутился детина. — Так не бывает!

— Было, было! Все видели, как ты валялся! — насмешливо произнес желтобородый. — Гуляй, Баран! Какое твое уважаемое погоняло, братишка? — спросил он Карлссона.

— Погоняло? — не понял тот.

— Кличут тебя как?

— Карлссон. С двумя «с».

— Да хоть с тремя! — засмеялся желтобородый.