Чтение онлайн

Карлссон, поднатужившись, снял его. В комнату проник свежий воздух. И лунный свет.

Катя осматривалась, дивясь. Возле стен угадывались очертания мебели в чехлах — высокие шкафы, кресла, стол на изогнутых ножках. Осьминогом нависала люстра, завернутая в тюль. Приглядевшись, Катя поняла, что на мебели не чехлы, а густой слой многолетней пыли.

— Это и есть твой дом? — почему-то шепотом спросила Катя.

— Нет, я тут просто живу.

— Давно?

Карлссон немного подумал и сказал:

— Нет, не очень.

— Но почему тут все так… заброшено?

— Меня устраивает. Я неприхотлив.

— Да уж… — пробормотала Катя, глядя, как оборванная гардина шевелится под сквозняком, словно одеяние призрака.

— А почему в окне нет рамы? — спросила она.

— Я ее вынул, — ответил Карлссон.

— Зачем?

— Чтобы на звезды смотреть, — в голосе Карлссона появились незнакомые, мягкие нотки. — Вон, видишь — Лосиха? — Карлссон ткнул пальцем куда-то в небо. — Когда небо безоблачное, я смотрю на Лосиху, дом вспоминаю…

— Какая лосиха? — не поняла Катя.

— Созвездие. Лосиха. Еще его Серп называют! Неужели не знаешь? — в свою очередь удивился Карлссон. — Вон он, прямо над той крышей…

— Ковш, что ли? Созвездие Медведицы?

— Какая еще медведица? Мировую Ось [5] найти можешь? Проведи от нее мысленно линию на две пяди вниз и налево…

— Какую ось?

Карлссон покосился на Катю и промолчал. Катя отвернулась от окна, случайно перевела взгляд на потолок и вздрогнула — громоздкая люстра о двенадцати рожках, оказывается, была закутана вовсе не в тюль, а в многослойную паутину.

— Неужели тебе не противно жить в такой грязи? — морщась, спросила Катя.

Карлссон пожал плечами.

Непостижимо, подумала Катя. Такая грязная нора, особенно после Швеции, где чуть ли не самый высокий уровень жизни в мире…

— Я тут живу временно, — сказал он уже обычным голосом. — Мне надо выполнить одно… дело. Потом я уеду. На родину. И больше сюда не вернусь.

«А не шпион ли он?» — промелькнула у Кати совсем уж бредовая мысль.

Еще ей вдруг вспомнилось, как лет десять назад ее отца послали в долгую командировку в Питер и он месяца два прожил на съемной квартире, которую предоставлял командированным завод. Катя приезжала к нему в гости, и папино временное жилье ей сразу ужасно не понравилось. Конечно, там не было такой помойки, квартира была чистая, прилично обставленная… но какая-то нежилая. И папа тоже говорил: «Вот кровать, вот плита, а больше я тут ничего не трогаю…»

«Это, наверно, тоже казенная квартира», — решила Катя.

— А где ты спишь? — спросила Катя, подходя к дивану. В полутьме диван выглядел вытесанным из камня. Катя украдкой прикоснулась к сиденью — твердая ткань захрустела и провалилась внутрь, подняв фонтанчик пыли.

— На полу. Я предпочитаю спать на твердом.

Это Катя понимала. Ее дедушка тоже доску на кровать кладет. У дедушки — радикулит.

Наверное, Карлссон еще старше, чем она думала. Очень может быть — по его лицу трудно определить возраст.

Спальное место Карлссона располагалось на полу, в темном углу у внешней стенки. Пыли там не было. И вообще больше ничего не было, даже одеяла. Зато запах тухлятины чувствовался гораздо сильнее. Катя подошла поближе, обнаружила под окном ворох птичьих перьев и разных мелких костей. Катю слегка замутило, но из вежливости она сделала вид, что ничего не замечает. Карлссон, однако, слегка встревожился.

— Если тебе что-то не нравится, я уберу, — с готовностью предложил он.

— Здесь вообще прибраться не помешало бы, — сказала Катя, поспешно отходя от окна. — Хочешь, я наведу тут порядок?

Катя представила, как тут прибирается… Кошмар! Но… сколько здесь может быть всего интересного!

Карлссон пожал плечами:

— Если хочешь. Мне все равно. Это неплохое жилище. И о нем никто не знает. Кроме нас.

— Как это?

— В этой норе никто не живет лет пятьдесят, если не больше. Похоже, о ней просто забыли. Я ее случайно нашел.

«Значит, не казенная», — подумала Катя.

— Ну да, удобно, — сказала Катя, — коммунальные платежи платить не надо.

— Здесь отличное укрытие, — сказал Карлссон. — За все те годы, которые я тут прожил, ни один человек меня не беспокоил.

Катя отметила слово «укрытие» и опять подумала о киллере.

Некоторое время они оба молчали. Катя заметила, что Карлссон как вошел, так и стоит посреди комнаты.

«Наверно, он не знает, как принимать гостей и что с ними делать, — решила Катя. — Если я — его первый гость за несколько лет…»

Катино внимание привлек старинный буфет. Она подошла к нему, потерла пальцем пыльную стеклянную створку. Внутри что-то тускло блеснуло.

— Можно открыть? — спросила она Карлссона.

— Открывай, — равнодушно сказал он.

Катя с усилием раскрыла дверцы из толстого, отливающего радугой стекла. Внутри стояла посуда. Много. Катя достала из буфета чашку со сплошным синим цветочным узором. Чашка была невесомая; ее стенки, тоньше листа бумаги, сквозили на просвет. Катя перевернула чашку, поднесла поближе к лампе. На донышке имелась надпись золотом: «Императорскій фарфоровый заводъ».

— Чаем угостить не могу, извини, — подал голос Карлссон. — Плита не работает — дымоход заложен.

«Да тут, наверно, вся квартира набита антиквариатом», — подумала Катя, осторожно возвращая чашку в буфет. Если продать — озолотишься. И никто о ней не знает. Что за удивительное место… Нет, оно не выглядело неживым. Но и живым оно тоже не было. Что-то в квартире Карлссона было неправильно, неестественно. Как будто жизнь в ней когда-то внезапно остановилась. Что-то случилось здесь много лет назад, и квартира эта выпала из мира…

— Тут привидений случайно нет? — спросила Катя.

— Я не встречал, — спокойно ответил Карлссон. — По крайней мере в мою комнату они не заходят.

В комнате снова воцарилось молчание.

— А где твои вещи? — сообразила вдруг Катя.

— Какие вещи?

— Ну… имущество. Нажитое непосильным трудом, — съязвила Катя — ей показалось, что Карлссон над ней насмехается. — Ты же не хочешь сказать, что этот тренировочный костюм — все, что у тебя есть?

— Нет, — после долгой паузы прозвучал ответ хозяина. — Только оно не здесь, а на кухне. Там ларь. В нем — сохраннее. Мыши не доберутся.

«Хоть что-то оказалось у Карлссона, как у людей».