Мой гадский сосед
Шрифт:
– Размечтался! Вот ещё, - я была бы не я, если бы не зафырчала и сдалась с первого раза.
– А глазки-то блестят, Маня, - Женя тоже был собой и все мои приёмы знал отлично, да и видел меня насквозь. – Уже представила, как хорошо тебе будет? – его голос совсем просел, и я рискую словить оргазм, только от этого хриплого баса, и тяжёлого взгляда.
– Развратник, - шипела я из последних сил, всё глубже увязая в синеве его глаз, уже непроизвольно подставлял губы, и прижимаясь к нему.
– Язва, - прохрипел он в ответ, почти целуя, как нас прервала мелодия звонка его телефона.
– Етижи-пассатижи!
– в один голос протянули мы.
Жаркий момент был упущен. Я разочарованно выдохнула, а Женя вытащил телефон и не глядя, рявкнул в трубку:
– Да!
Я оттолкнула его, не собираясь слушать его разговор, вышла из кухни.
В гостиной притихли родители, но тут же, впрочем, оживились, увидев меня.
– Ну как, доча, сказала? – с надеждой посмотрел папа.
Очень уж ему хотелось зятя будущего поздравить.
– Нет, - буркнула в ответ, досадуя, что под медвежьими чарами совсем забыла о главном.
Папа удручённо крякнул и поджал губы.
– А чё так?
Я шумно вдохнула, выдохнула. Заметила как мама, щиплет папу за бок, чтобы он не лез ко мне, но было поздно. Походу точно гормоны.
– Да ё-моё! – завелась я с пол-оборота, и мама закатила обречённо глаза.- Может, я без подсказчиков разберусь, когда рассказать? Ну что вы заладили? Сказала, не сказала! И этот тоже стоит весь такой обиженный, а потом грозит только! Когда я, по-вашему, должна найти момент сказать этому медвежине упрямому, что у нас с ним будет ребёнок!
– Вот те раз, - раздалось позади.
Мама с папой сморщились, понимая, что я лажанулась.
А я готова была просто сквозь землю провалиться. Медленно развернулась к озадаченному Жене и только открыла рот для извинений, как за окном заиграла музыка, с грузинским напевом. А если учесть, что родители жили на первом этаже, то слышно было очень хорошо.
– Это что? – озадачилась я.
– Это Маня дружелюбные грузинские генацвале, приехали покорять твоё сердце, ты же жаловалась, что романтики маловато. Вот тебе серенада, грузинского разлива. Но честно, ты переплюнула их всех!
Настороженно выглянула в окно, слушая красивые переливы музыки.
На улице стоял целый оркестр, реально из грузин, а ещё, там был Миша, брат Жени, с каким-то худощавым краснолицым мужиком, который выводил с толстым седым грузином, какую-то лирическую песню. И за всем этим меланхолично наблюдал Туман.
Мои гормоны опять дали жару, и глядя на эту картину, я начала смесяться.
Рядом встали родители, тоже озадаченные нетипичной музыкой, и, заражаясь моим настроением, заулыбались.
Миша, увидев нас, приветливо помахал, Туман низко бухнул, а грузины так и не прервали своей серенады.
Спине вдруг стало тепло, и всему телу тесно. Женя подошёл сзади и обнял, притянул к груди.
– Весёлая жизнь у нас с тобой будет, Маня, - хмыкнул он, нежно погладив пока ещё плоский мой живот.
– Ничего не знаем, - встрял папа, - назад не принимаем, забирай.
Мама прыснула со смеху, вжавшись в папино плечо.
– Забираю, куда деваться, - вздохнул горестно на это Женя.
– Ах, несчастный! – зашипела я обиженно, и задёргалась в его руках, и продолжила бы, но трудно говорить, когда твои губы заняты поцелуем.
39. Малина.
– Жень! – сквозь сон зовёт Маня.
– М-м-м…
– Ну, Жень! – не отстаёт.
– Ну, что? – хриплю, не открывая глаз.
– Я так малины хочу! Той, что у тебя в огороде росла!
Поворачиваюсь к ней, щурясь одним глазом.
Сидит на кровати, по-турецки сложив ноги, в моей растянутой футболке, волосы в лохматый хвост собрала. Жуёт огромный бутерброд с овощами и наглаживает ещё совсем маленький животик. Смотрит мечтательно, куда-то за окно, за которым темень непроглядная.
– Сколько времени? Етижи-пассатижи! – ворчу, шаря по тумбочке рукой, в поисках телефона.
– Около двух, - отвечает Маня, и, по-моему, этот факт, что сейчас два ночи, не сильно её беспокоит.
– И? Тебя осенило в два ночи в конце октября, что ты хочешь малины?
– заворчал я, прикрывая глаза, пытаясь нащупать утерянный сон.
– Жень? А реально сейчас малину найти?
Мне на грудь приземляются острые локти, и я шиплю от боли. Маня, как ни в чём не бывало, смотрит на меня с улыбкой.
– Реально по жопе отхватить от злого мужа, - сместил её локти, чтобы не так больно давила.
– Вот как знала, что не надо было за тебя так быстро выходить замуж, нет, уговорил же, - надувается тут же.
– Ага, уговорил, - не отказываю себе в удовольствии подразнить её, - еле отбился. Затащила в ЗАГС…
– Ах ты, гадский медведь, - ожидаемо, пошла волной возмущения Маня, забыв про бутерброд, накинулась с кулаками. – Вот ты значит как, с беременной женой! Разбудила, я тебя значит? Ну и вали спать, медведь ты вредный!
Дальше я слушать не стал, прижал аккуратненько её, посадил сверху, и закрыл рот поцелуем. Она и раньше-то была заразой взрывной, а сейчас со своими гормонами вообще не поддавалась никакому влиянию, кроме принудительно-грубого. Стоило только немного надавить, сразу сдавалась, отвечала. Вот и сейчас, перестаёт сопротивляться, впивается в мои плечи ногтями и довольно стонет, переводя дыхания от моего глубокого поцелуя.
Мне тоже резко спать перехотелось, хотя вот такая стычка наша, ночью, впервые произошла, и желания странные, свойственные беременным, тоже впервые, хотя, наверное, пора уже, третий месяц пошёл.
Вообще, Машка ходила хорошо, без особых тошнотно-рвотных периодов, и остальных заёбов, но судя по сегодняшней ночи, начало положено, и ещё не раз мне будут прилетать вот такие странные желания от неё.
А ещё Маня стала очень резкая, слово ей не скажи, тут же дуется, а смирнеет только после хорошей порции секса. Видимо, гормоны полностью вверх взяли, но трахались мы как кролики, почти медовый месяц, который мы отложили по понятным причинам, до лучших времён.
Вот и сейчас, зараза моя беременная, скользит с поцелуями всё ниже, лукаво поглядывая на меня глазищами своими зелёными, так и спрашивая взглядом, «Всё ещё хочешь спать?»